Рогозянский А. — Страница 17 из 38

Страница 17 из 38

Это наблюдение может быть распространено и на духовную восприимчивость. Кто из нас не знает, например, того факта, что более глубокие натуры религиозно более целомудренны и стыдливы, заботливо прячут от всех свой внутренний мир? Более поверхностные натуры легко и просто вбирают в себя религиозные влияния старших, могут даже вызывать впечатление религиозной одаренности, хотя их религиозная жизнь может быть очень поверхностной и слабой, а натуры более глубокие и застенчивые, закрытые могут оставлять впечатление неотзывчивости именно тогда, когда их душа объята религиозным волнением.

Это и обнаруживается тогда, когда мы, отбросив шаблонные точки зрения, с ласковой непредубежденностью, вдумчиво и с любовью приглядываемся к так называемым бесцветным натурам. Сплошь и рядом в них открывается своя особая жизнь, и их индивидуальность выступает как живая, творческая сила.

(По работам прот. В Зеньковского "О религиозном воспитании в семье" и "Принцип индивидуальности в педагогике и психологии").

Бывает и так, что наш взгляд на ребенка как будто застывает, а отношение к нему, оценка его способностей уже не отражает действительного положения вещей, становится просто расхожим мнением. Скажут: "Из нее не выйдет хорошей хозяйки", "Он замкнут" или "Этот совершенно неспособен к молитве", - и тем вынесут окончательный, как кажется, приговор. Но время приносит с собой новые изменения и нужно не проглядеть их в подрастающих детях. Наклеив ярлык на детскую душу, невзначай можно подавить, затоптать в ней нежные и хрупкие ростки раскрывающихся новых способностей, отбить у ребенка охоту к творческой инициативе. Нужно вникнуть в ребенка с любовью, осветить и растеплить вниманием и заботой его душу, и только таким образом можно распознать своеобразие его личности, которая только снаружи, холодному взгляду кажется недостаточно яркой.

В итоге этого ласково-внимательного погружения в такую натуру мы неожиданно открываем в ней богатое содержание. Таких случаев жизнь дает очень много, и объясняется это тем, что обычное восприятие оригинальности определяется господствующими вкусами, стремлениями, идеалами. Этический универсализм, признающий отвлеченный, общеобязательный, для всех единый идеал, мешает нам чувствовать ценность тех натур, которые не подходят под этот идеал. Между тем то, что мы признаем идеалом человека, есть лишь одна из форм его.

Подойдите к ребенку с любовью, и вы поймете, что жизнь души есть тайна, поймете мистический характер педагогического воздействия. Каждая душа, как новый центр психического бытия, таит в себе возможность развернуться в своеобразную, внутренне законченную индивидуальность.

Но если исходить из личных особенностей, как тогда быть с грехами и неустроенностью природы ребенка? Личность раздроблена и противоречива. Зачастую внутри обнаруживается сразу несколько разных, несоединимо враждующих, постоянно меняющихся "я". Св. Григорий Богослов, исследуя человека, говорит так:

Я-не что-либо непременное, но ток мутной реки, которая непрестанно притекает и ни на минуту не стоит на месте. Чем из этого назовешь меня? Что наиболее, по-твоему, составляет мое "я"? Объясни мне это, но смотри, чтобы теперь этот самый "я", который сейчас стою перед тобою, не ушел от тебя (7, 149).

Но и здесь подход христианства неожиданно оптимистичен: личность рассматривается в ее уже чистом, святом составе, тогда как все наносное и вредное есть "неродное", "ненастоящее" для нее. Различить грех от грешника - одна из фундаментальных основ воспитания. "Иное сказать: "он разгневался", и иное сказать: "он гневлив", и произнести приговор о всей его жизни", - так учит об этом преподобный авва Дорофей. Только различив в ком-либо образ Божий, над которым грех совершает насилие, можно по-настоящему сострадать и желать помочь ближнему.

Эталон, ориентир педагогики Нового Завета резко отличается от педагогики светской. Он выходит за границы материального мира, связывая между собой жизнь временную с вечной. Этот эталон мало связан с прагматической целесообразностью или принятыми в обществе приличиями. Христианин призван ни к чему иному, как к святости, и именно святость есть его истинно личное качество, проявленное наиболее полно и ярко. "Бог ведет воспитание к нашей пользе, не с тем, чтобы получить от нас что-нибудь, - пишет Феофилакт Болгарский, - но чтобы еще более приобщить нас к Его святости, т.е. к чистоте Его. Итак, воспитание есть приобщение к святости" (8, 664).

Личный характер христианской святости теперь понимается, увы, слишком мало. Однако именно приближение к этому идеалу углубляет, дает новый расцвет индивидуальным чертам. Проявляются новые способности, позади остаются недостатки и слабости естества. Апостолы, ученики Христовы - вчерашние рыбаки и землепашцы - обращают к вере целые страны, изъясняют глубины Писания и богословия; проникновенное слово св. Иоанна Златоуста, побуждаемое религиозным воодушевлением, доходит до самых вершин ораторского искусства; отрок Варфоломей, "отстающий" или "неуспевающий", как выразились бы теперь, ученик школы, вырастает в преподобного Сергия, всероссийского игумена и наставника. Каждого из святых мы оттого и воспоминаем отдельно, по имени, что явственно ощущаем различие в их образах и характерах, их разные дарования и наклонности. Преподобный батюшка Серафим - теплый и светлый, праведный Иоанн Кронштадтский - великодушный и величавый, святитель Николай - спокойный и строгий, вечный странник среди скорбящих и обездоленных, княгиня Ольга - строгая, целеустремленная, исполненная особой и редкостной, женской державной мудрости. Универсальное, общее у всех угодников Божиих только одно - это устремление к Богу и свобода от греховных влечений.

По существу, в святости наша личность только и проступает со всей своей силой и ясностью. Отцы говорят: мы нынешние - это только начатки новых существ. Тайновидец св. Иоанн Богослов свидетельствует о том же: Возлюбленные! мы теперь дети Божий; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть (1 Ин. 3, 2). И дело не в том, разумеется, чтобы фантазировать о необычайно высоких способностях и добродетелях своих чад, которых пока еще нет и может не проявиться. Нужно, благоговея пред тайной их душ, молитвенно и терпеливо приближать каждого ребенка к нему самому, тому - настоящему в Боге, а не действовать по какой-нибудь механической, искусственно придуманной, честолюбивой или удобной для старших программе.

Мы привыкли обращать внимание детей на то, что они плохо делают. Но ведь главная-то беда не в том, что плохое делают, а в том, что не стараются делать хорошее. Его ругают, и человек понял, что он - плохой. Но главная греховность - несоответствие идеалу, святости. Что такое покаяние? Это изменение в сторону идеала, святости. Если у меня есть только видение отклонения, а не движение к идеалу - это самое плохое. Самые наши грехи - не в делание, а в неделании. Когда взрослый человек приходит и говорит, что грехов у него особых нет, это свидетельство непонимания им цели своей жизни (3, 126).

Почему мы почитаем святых? Они усовершились, пришли в полноту, стали в прямом смысле настоящими людьми. Почему мы считаем себя недостойными их? Они достигли того, что для нас есть желанная, но, увы, часто оставляемая цель жизни.

Можно сказать даже, что для христианства наиболее реальна именно метафизическая, преображенная сторона бытия, тогда как видимый, материальный порядок вещей по мере обновления Духом становится все более незначительным, эфемерным. Мистический реализм, равнение по богочеловеческой святости есть исключительная позиция христианства. Именно эту высокую перспективу призывает учитывать апостол Петр, когда напоминает, что христиане - род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел... (I Пет. 2, 9).

В Евангелии постоянно сквозят нотки, которые заставляют сладострастную и боязливую душу неуютно поеживаться: Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия (Лк. 9, 62). Отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною; ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее (Мф. 16, 24-25). Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33). И через апостольские послания также проходит настойчивое предостережение верующим: Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего! Проходит образ мира сего! Дружба с миром есть вражда против Бога! (Рим. 12, 2; 1 Кор. 7, 31; Иак. 4, 4).