Рогозянский А.

Основная задача состоит в том, чтобы ребенок получил доступ ко всем сферам духовного опыта; чтобы его духовное око открылось на все значительное и священное в жизни; чтобы его сердце, столь нежное и восприимчивое, научилось отзываться на всякое явление Божественного в мире и в людях. Надо как бы повести или сводить душу ребенка во все "места", где можно найти и пережить нечто божественное; постепенно все должно стать ей доступным - и природа во всей ее красоте, в ее величии и таинственной внутренней целесообразности; и та чудесная глубина, и та благородная радость, которую дает нам истинное искусство; и неподдельное сочувствие всему страдающему... и главное: непосредственное молитвенное обращение к Богу, который и слышит, и любит, и помогает.

Надо, чтобы ребенок получил доступ всюду, где Дух Божий дышит, зовет и раскрывается,- как в самом человеке, так и в окружающем его мире. Родители могут быть твердо уверены: здесь ничто не пропадет, ничто не канет бесследно; все даст плоды, все принесет хвалу и совершение. Но пусть никогда ребенок не будет для родителей игрушкой и забавой; пусть он будет для них нежным цветком, который нуждается в солнце, но который так легко может быть незаметно надломлен (4, 28).

Детская душа оказывается надломлена не только тогда, когда подпадает под черствость и грубость родителей и педагогов, но и когда слишком слаба, изолирована, не готова встретиться с миром, вынести на себе давление окружающей действительности, правильно разобраться в новых, все более сложных жизненных обстоятельствах и задачах.

Первое безмятежное детство, проводимое в домашнем кругу - это лишь временная отсрочка, своего рода фора родителям перед тем, как дитя все внимательней станет присматриваться к происходящему вне стен родительского дома. Поворот к социальному неизбежен, ибо само существо "взрослости" в том, чтобы оставить "родительское гнездо" и отправиться в самостоятельный путь.

ВТОРОЕ ДЕТСТВО

На следующем этапе, в продолжение второго детства (примерно с 6 до 10-11 лет), ребенок уже сознает себя и, становясь школьником, выходит из семейной среды вглубь общественных отношений. Особое значение здесь должен приобрести реализм воспитания, не в смысле большего прагматизма, но в смысле соотнесения веры с практикой повседневной действительности.

Ребенок должен уяснить истоки и принципы родительского отношения к видимому, материальному порядку вещей: как папа и мама общаются с нецерковными родственниками и приятелями, как они трудятся на работе, как отзываются на события, происходящие в государстве и в мире, что думают о рекламе и телевидении, а главное, как достигают того, что накал их религиозности в повседневных делах не спадает, что вера их светит другим людям. Воспитательная обстановка однако же не должна быть елейно-искусственной: "Не скрывайте грехов (окружающего мира) от детей, - пишет об этой реалистичности св. Иоанн Кронштадтский, - чтобы они, по неведению и невразумлению, не утвердились в греховных навыках и пристрастиях, которые растут и приносят соответствующие плоды по приходе детей в возраст" (5, 200).

Если вспомнить, что второе детство является отрезком буквального следования традициям и правилам, периодом особенно активного морального творчества (принципы справедливости, выбор и следование авторитетам, нравственные законы, модели лучшего устройства жизни), временем, когда дитя строит собственное мировоззрение - станет понятно, что именно мировоззрение родителей, пример практического действия старших в семье (а затем и учителя в школе), правила благочестиво устроенного домашнего уклада являются здесь главными формирующими средствами. Один из самых важных итогов, который должен вынести для себя ребенок по ходу второго детства - это убеждение, что христианство не только возвышенно, но и применимо на практике, что жить в Церкви, духовными ценностями возможно одновременно с тем, чтобы раскрывать свои силы и творческие способности в мире.

"Необходимо, чтобы дети видели по своим родителям и наставникам, что и Писание, и житейские истории насущны и жизненны для нас и сегодня, - это гораздо важнее, чем то, сколько они прочтут и как много исторических фактов запомнят". И еще: "Не преподносите религию как нечто негативное, но - как жизнь истинную. Недопустимо, чтоб дети почувствовали себя в чем-то ущемленными оттого, что их родители - убежденные христиане; и одно то достаточно плохо, если они затаят обиду на родителей - но они могут обидеться на Христа и на Церковь" (6, 34).

Нужно дать детям понять, что христианский образ жизни и действий не просто нормален, но, как сказал один пастырь и проповедник, еще более нормален, чем остальные, т. е., будучи христианином, только и можно смотреть на вещи трезво и здраво, верно оценивать себя и свои возможности, наилучшим образом строить свои отношения с ближними, противостоять внешним, сбивающим с толку, влияниям. Такой итог вполне достижим, если сами родители обладают подобным практическим опытом и позицией, искренни в собственном поиске Божией воли и по-христиански устроенной жизни.

Во втором детстве особенное внимание должно быть обращено на то, чтобы правила и обычаи, исполняемые ребенком с тщательностью и желанием, не заслонили собой внутренних причин, побуждающих к проявлению видимых форм морали и благочестия. Привычки, этот костяк, жизни, к 6-7 годам уже вполне сформированы, и следует теперь позаботиться, чтобы общий объем детской души не был пуст, но наполнен реальным душевным содержанием. Если в педагогике первого детства принцип свободы выражается тем, что душе дают как бы широко и свободно расправить крылья, далеко раздвигают границы детских исканий и чувств, то в последующий за этим период воспитанника освобождают от собственной рациональной закрепощенности, засилья правил и норм, исполняемых силами воли и интеллекта, безо всякого чувства.

Необходимость придерживаться правил церковной жизни и нравственных норм остается. Однако же старшим по силам постоянно творить благочестие, варьируя способы выражения религиозного чувства, всякий раз, когда речь начинает идти о дисциплине и правилах, напоминать о их подлинном смысле, раскрывать их мотивы. Не нужно, к примеру, пренебрегать тем, чтобы на общей семейной молитве разнообразить правило, включая в него тропарь и кондак празднику дня, молитву святому, еще раз прочитывать соответствующие Евангельские или апостольские повествования. В рассказах Библейской истории следует всячески уводить детское понимание от "юридизма" в толковании отношений между Богом и человечеством,: вместо Бога-Законодателя и Бога-Судии, образа Христа как только высокомораль-ной личности, предлагать более теплые и душевные их портреты, обращая внимание, например, на сострадание Сына Божия к людям, полное прощение Им раскаявшихся грешников и внутренние условия, при которых люди, современники Иисуса Христа и апостолов, принимают помощь Божию и благодать веры.

ОТРОЧЕСТВО

"Юная душа, - пишет Зеньковский, - вообще богата творческими силами и настолько жаждет огня, что в нее не нужно привносить ничего извне. Лишь бы мы - и педагоги, и семья, и вся окружающая жизнь - не искажали, не уродовали, не направляли душу на ложные пути. Увы, к сожалению, вся наша современность именно так и влияет..." Именно из-за разлада во взрослом мире ребенок по мере созревания самосознания и интеллекта утрачивает доверие к старшим, их взглядам, словам и поступкам. Наступает мятежное подростковое время, в которое воспитанник уже пробует на собственных крыльях отрываться от почвы родительских суждений и правил, совершает первые пробы свободы.

Самостоятельность, как и любое другое умение, должна перейти в навык, войти как одна из важнейших способностей в структуру человеческой личности. Поэтому подростковое свободолюбие нельзя однозначно оценивать сугубо отрицательно, налагая категорическое вето. Нужно, как не устает повторять прот. В. Зеньковский, "связывать свободу с добром ", чтобы душа твердо усвоила и включила внутрь себя верное ощущение, от чего и для (во имя) чего следует ей освобождаться, быть самостоятельной. Без этого опыта, без удач и ошибок, не может вырасти крепкой, живой личности.

Подростку нужны не запреты, но помощь в том, чтобы правильно прийти к самостоятельности. Поэтому нельзя искусственно рафинировать детскую жизнь. Поступая так, можно сделать ее чересчур пресной.