Страница 41 из 54
Поэтому, — утверждает Коэн, — "в тот момент, когда система ДНК-РНК стала понятной, полемика между эволюционистами и креационистами должна была сразу же прекратиться" (там же, с. 24).
Итак, Дарвин глубоко ошибался, ставя знак равенства между изменчивостью живых существ и эволюционным усложнением. Изменчивость имеет четко определенные границы, которые никогда и ни кем не переходятся. Сколько бы не изменялись вьюрки на Галапагосских островах — они всегда останутся вьюрками и никогда не превратятся в аистов или же летучих мышей, поскольку законы природы запрещают подобные проевращения. Из плавников рыбы также никогда не возникнет конечность наземных животных, а из чешуи динозавров никогда не образуются перья птиц. Невозможно эволюционное образование у млекопитающих тех принципиально новых признаков, которые отсутствуют у их предполагаемых предков, а именно — шерстяного покрова, постоянной температуры тела, вскармливания своих детенышей молоком. Казалось бы, все эти выводы экспериментально подтвердить невозможно из-за тех огромных сроков, которые, по мнению эволюционистов, требуются для прохождения макроэволюции. Однако, это не совсем так. Данные, подтверждающие невозможность прохождения макроэволюционных процессов, не так давно были получены в экспериментах на бактериях.
Дело в том, что для прохождение предполагаемого эволюционного процесса нужно не абсолютное время, а количество поколений, каждое из которых подвержено небольшим изменениям, передающихся по наследству следующему поколению. Ученые-эволюционисты подсчитали, что около ста тысяч сменивших друг друга поколений было бы достаточно, чтобы из самого примитивного "первобытного человека", жившего, по их предположению, многие сотни тысяч лет назад, достичь уровня человека современного (Юнкер, Шерер, 1997, с. 41). "Такое количество поколений может быть достигнуто у бактерий чуть больше, чем за один год. Бактерии нетребовательны в разведении и позволяют проводить опыты с огромным количеством особей (1 мг бактерий соответствует приблизительно 10 миллиардам особей). Поэтому они вполне подходят для экспериментальных проверок эволюционной модели" (Юнкер, Шерер, 1997, с. 41).
И такая экспериментальная проверка была проведена. Опыты проводились не один год и даже не одно десятиление, что по количеству смененных поколений вполне сопоставимо с предполагаемыми сроками эволюционного процесса. Однако, никаких существенных изменений, позволяющих говорить об эволюционном усложнении, у бактерий обнаружено не было. Полученные результаты "свидетельствуют о большой генетической стабильности бактерий" (Юнкер, Шерер, 1997, с. 43). Изменения были такие же, как и при проведении селекционных работ с обычными сельскохозяйственными животными и растениями. "Все результаты наблюдений относятся к области микроэволюции. Ни в одном из случаев не могло быть доказано возникновение качественно нового генетического материала" (там же, с. 41). При всем этом "стабильность основных форм бактерий подтверждается результатами генного картирования… Можно доказать явления микроэволюции у бактерий, образовавших новые штаммы с измененными биохимическими и физиологическими свойствами, однако эти факты не дают экспериментальных подтверждений макроэволюции, того, что из известных ранее возникли новые основные формы или конструкции" (Юнкер, Шерер, 1997, с. 49).
Однако, вернемся к содержанию разбираемых нами учебников. Сразу же за темой мифического перехода микроэволюции в макроэволюцию в учебнике за 1991 год. идет изложение не менее мифического "биогенетического закона", согласно которому человек в своем эмбриональном развитии последовательно проходит те стадии, которые ему якобы пришлось пройти ранее в развитии эволюционном. В учебнике за 1996 год этот же "закон" излагается на стр. 149–150. Весьма примечательно то, что в свое время Дарвин объявил биогенетический "закон" главным доказательством своей теории эволюции (Головин, 1997, с. 27). А "открыл" его не кто иной, как Эрнст Геккель — тот самый Геккель, который нарисовал в свое время "питекантропа" задолго до того, как были предъявлены первые вещественные "доказательства" его существования. Нечто подобное произошло и с биогенетическим "законом".
В свое время Геккель предъявил ряд изображений зародыша человека, на которых в районе шеи действительно были видны какие-то образования, похожие на рыбьи жаберные щели, а задний конец его тела явно выступал, так что его Геккель объявил остатками хвоста. Однако профессиональные эмбриологи когда взглянули на изображения зародышей, сделанные Геккелем, то обвинили этого эмбриолога-самоучку в мошенничестве. Геккель был обвинен в подлоге пятью профессорами (Бауден, 1996, с. 125). Он признал свою вину, но оправдывался тем, что дескать все так делают. Тем не менее ученый совет университета города Иены, где работал Геккель, официально признал идею Геккеля несостоятельной, а самого автора виновным в научном мошенничестве. Геккель вынужден был уйти в отставку (Головин, 1997, с. 27 — 28. Бауден, 1996, с. 125).
Что же на самом деле можно обнаружить в зародыше человека? Посмотрим на следующий рисунок, выполненный профессионалами-эмбриологами.
Слева от закладывающегося ротового отверстия на рисунке хорошо видны складки тканей. Из этих складок впоследствии развивается скелет нижней челюсти, подъязычной кости и гортани. И никакого отношения к жаберным дугам эти складки не имеют. Что же касается "хвоста", обнаруженного Геккелем в зародыше человека — то это просто задний конец тела, более тонкий по сравнению со всем зародышем, так как он несколько отстает от всего зародыша в развитии.
Характерно, что во многих западных университетах биогинетический "закон" часто приводят в качестве курьеза, "чтобы показать, сколь наивны были люди в прошлом и как они лихорадочно искали аргументы в пользу эволюции" (Хобринк, 1994, с. 100–101). В российских же учебниках он до сих пор излагается как нечто абсолютно достоверное. Кстати, принятие или отвержение человеком этого "закона" напрямую связано с его отношением к проблеме абортов. Ведь, если зародыш имеет "жабры", то это, скорее, еще не закладывающаяся человеческая личность, а какая-то рыбка, которую не жалко и убить.
Еще одна серрия антинаучных доводов приводится на стр. 59 — 60 учебника за 1991 год, и на стр. 217–218 — за 1996 год, где говорится о так называемых рудиметарных органах и атавизмах.
Здесь уместно сказать, что еще в начале ХХ столетия список рудиментарных органов — остатков некогда функционирующих систем — состоял приблизительно из 180 органов и анатомических структур (Бергман, Хоуз, 1997, с. 5). К ним, в частности, относили такие жизненно важные органы как тимус (вилочковая железа), эпифиз (шишковидная железа), миндалины, коленные мениски. По словам профессора Дэвида Ментона, если ученым "не удается определить функцию органа в организме, его считают рудиментом. Поэтому не удивительно, что с ростом научных знаний и исследований список таких органов становился все меньше и меньше" (там же, с. 3). В настоящее время этот список приблизился к нулю. "Ученые обнаружили, что большинство из так называемых "рудиментов", выполняют даже не одну, а несколько важных функций. Некоторые из них вступают в работу только в определенные моменты жизни организма, например в критических ситуациях, некоторые работают только на определенных стадиях развития организма. Но информация об этом практически не поступает в справочники и учебники по биологии и в книги по происхождению жизни. Например, еще в двадцатых годах писали о том, какие важные функции выполняет так называемая мигательная перепонка, и все же некоторые авторы научных трудов относят ее к разряду рудиментов" (там же, с. 5). Это же относится и к составителям разбираемых нами учебников.
В учебнике за 1996 год говорится о "маленькой полулунной складке в уголках глаз" (с. 217), которую авторы учебников считают остатком мигательной перепонки, встречающейся у пресмыкающихся и птиц. Однако, это образование играет важную роль, и без нее "полноценная зрительная функция была бы сильно затруднена" (там же, с. 66). В частности, "глазное яблоко человека способно поворачиваться на 1800 — 2000. Без полулунной складки угол поворота был бы гораздо меньше" (там же, с. 66). Полулунная складка "является поддерживающей и направляющей структурой, увлажняет глаз, помогая двигаться более эффективно" (там же, с. 66). "Еще одна функция полулунной складки — собирать инородный материал, который попадает на поверхность глазного яблока. Для этого складка выделяет клейкое вещество, которое собирает инородные частицы и формирует из них комок с целью легкого удаления без риска поцарапать или повредить поверхность глазного яблока" (там же, с. 67). Полулунную складку нельзя считать рудиментарными остатками мигательной перепонки, в частности, еще и по причине "обслуживания" этих структур разными нервами, что указывает на отсутствие исторической связи между этими структурами.