Страница 109 из 169
Все увидят и признают, что в сонме царей это был не завистник чьего-либо могущества, не противник благосостояния чуждых ему народов, а бескорыстный слуга и споспешник всемирному спокойствию, неусыпный страж и оградитель всеобщего порядка и тишины, который, забыв все виды своекорыстия, мощный скипетр свой употреблял для поддержания падавших царств, для ограждения слабых союзников.
Увидят и признают, что это был не себялюбивый властелин, взиравший на людей, как на одно орудие к достижению своих видов, а нелицемерный друг человечества, который с высоты престола своего постоянно наблюдал времена и лета, дабы благовременно начать и совершить что-либо на пользу человечества; и когда, следуя мыслью за судьбой царств и народов, увидел приближение дня воскресения для Православного Востока, то, несмотря ни на какие опасения и трудности, не усомнился один, подобно Архангелу, провозгласить: вставайте, мертвые!
Все, наконец, увидят, что это был не только великий венценосец, но и смиренный христианин, верный Богу и своей совести, который на одре смертном, когда оставляет человека невозвратно все земное, явил в себе такое величие духа и веры, что самым образом кончины своей преподал всем венценосцам редкий пример, как должны они расставаться с порфирой и престолом, дабы низойти во гроб.
Для нас, сынов России, не нужно убеждаться ни в чем подобном, ибо пред нами дела почившего, давно свидетельствующие о великости его духа, о твердости его воли и благонамеренности предприятий. Если почившему не дано было начать и совершить всего благопотребного для царства, то это удел природы человеческой. Ибо кто когда обнимал и совершал все? И что оставалось бы совершать другим, если бы один кто-либо мог сделать все?
И к тому можно со всей справедливостью применить сказанное некогда о трудах апостольских святым Павлом: один посеял, другой полил, третий окопал и оградил; а возрастить посеянное и политое - всегда дело единого Бога (1 Кор. 3; 6). В похвалу отшедшего от нас монарха должно присовокупить и то, что все благое, содержащееся в сердце державного преемника его, посеяно ко благу России рукой не чуждой, а родительской, так что мы будем в сыне продолжать видеть отца.
После сего, братие мои, понятно без слов, чем заключит ныне истинный сын России годичное поминовение о преставльшемся монархе? - Твердым обетом самому себе не преставать возносить о нем искреннюю и теплую молитву ко Господу до конца собственной своей жизни! Аминь.
Слово при погребении генерал-фельдмаршала, светлейшего князя Михаила Семеновича Воронцова, сказанное в Одесском кафедральном соборе 10 ноября 1856 г.
Итак, моим слабым устам суждено обратить к тебе, почивший в Бозе князь, последнее на земле слово и воздать тебе последний христианский долг! Утешаясь столько времени и личной приязнью твоей, и множеством лавров на главе твоей, мне же должно теперь быть провозвестником и всеобщей скорби о кончине и собрать печальные кипарисы на гробницу твою!... Нетрудно окружить ими гроб маститого героя и мудрого областеправителя, но как тяжело поднять руку, чтобы по знаменательному уставу Святой Церкви бросить на прощание горсть праха в могилу твою!... О, здесь-то познаем во всей силе, в какую неисходную глубину зол низринуто грехом все падшее человечество, и как необходимо было для всех нас явление на земле и во плоти Того, Кто мог сказать о Себе всем потокам Адамовым: Аз есмь воскрешение и живот; веруяй в Мя, аще и умрет, оживет (Ин. 11; 25)!
Мы надеялись, возлюбленный князь, сретить с особенной радостью приближавшийся день Ангела твоего; думали украсить его преимущественно любезными для тебя цветами благотворительности; а ты, как бы по тайному мановению свыше, поспешил сам в мир Ангельский для приятия нового таинственного имени (Откр. 2; 17), обещанного от Небесного Мздовоздаятеля тем, которые добре подвизались на земли и соблюли веру и терпение до конца (2 Тим. 4; 7)!
Не пререкаем новому горнему призванию твоему, как ни внезапно оно было для нас, и исполним, со своей стороны, все, что может содействовать восходу твоему в обители Отца Небесного. Но, воздавая тебе последний на земле долг, не можем не восприять и последнего урока из жизни и деяний твоих; кончина подобных тебе мужей не должна прейти без особенного назидания для остающихся на земле.
Знаем, что ты не любил похвал и не терпел звучных отзывов о подвигах твоих, не услышишь их и теперь! Скажется одно то, что может служить во славу Божию и в общее наставление каждого. В этом, как христианин, не можешь ты отказать нам - из самого гроба твоего!
Состав земной жизни каждого человека, братие мои, слагается как бы из двух частей, из которых первая, нисколько не завися от нас самих, по тому самому всецело принадлежит нашему Творцу и Господу. Это так называемые дары природы и естественные способности наши, которыми всеблагая десница Творческая напутствует каждого человека грядущаго в мир (Ин. 1; 9). Как ничем еще не заслуженные дары эти, в самой наибольшей совокупности своей, не составляют сами по себе нравственного достоинства в человеке; могут даже при злоупотреблении ими обращаться в тягчайшую вину для него: но, по намерению Промысла Божия, должны служить основанием и условием к его будущим заслугам и достоинству. Вторая часть в составе земного бытия нашего, находясь также в тайной зависимости от Промысла Божия, отдана, можно сказать, в собственные наши руки, - это само употребление в дело данных нам при рождении сил и талантов, иначе сказать, - вся совокупность наших свободных чувств, мыслей и действий. Поелику тут место всей свободе и произволу человека, то здесь же полное место его заслуге и нравственному достоинству, его прославлению или осуждению пред Богом и человеками.
Обозревая сообразно этому оканчившееся уже теперь земное поприще почившего в Бозе князя, мы тотчас, братие мои, чувствуем необходимость обратиться от гроба сего к Небу и принести от лица почивающего в нем глубочайшую благодарность Тому, Кто еще до происхождения нашего на свет един, по своей Его воле, предопределяет жребии человеческие и раздает разные таланты.
В самом деле, кто из нас усомнится сказать, что усопший князь приял от Небесного Домовладыки не один или два, а десять талантов? Это стройное сложение и крепость сил телесных видимо предуготованы были для обширной и неутомимой деятельности и для безвредного перенесения самых тяжких трудов. Этот глубокий, светлый и проницательный ум сам собою стремился к предметам возвышенным, ища всюду и во всем того, что может служить на пользу общую. Это величие духа, сила воли и постоянство характера, даже без внешних побуждений, заключали в самих себе решимость на самые великие и долговременные подвиги - небоязнь никаких препятствий или опасностей. Это глубокое чувство порядка, благоустройства и благолепия очевидно нигде не могло быть покойным дотоле, пока не распространит порядка, довольства и радости вокруг себя. Эта доброта сердца, мягкость нрава и тонкий вкус заранее обещали всегдашнюю доступность, привлекательность в обхождении и готовность к оказанию всякому возможных услуг, ручаясь взаимно за всеобщее благорасположение и приверженность к почившему.
Присоедините к этому, - что также есть дар Божий, - полную независимость по внешнему состоянию, высоту так называемого положения в свете, превосходное воспитание, возможность с ранних лет видеть самые лучшие образцы во всем и постоянно находиться в кругу людей, которых одно обхождение есть уже наука, - и вы, взирая на такое счастливое совокупление в одном лице и природных даров, и внешних условий к их развитию, невольно ожидаете от будущего действователя человека необыкновенного.
Таков и был почивший о Господе собрат наш! Много приял он от руки Господней; но немало и воздал с лихвой Небесному Раздаятелю талантов. Дела и труды его так велики и разнообразны, что в лице его работал и подвизался, кажется, не один человек, а как бы некое собрание лиц, - и все они преразумны и общеполезны, и все достойны уважения и любви!
Начнем с военного поприща - как главного в жизни почившего. Здесь, чтобы обнять хотя беглым взором деяния фельдмаршала, надобно возобновить в мыслях едва не всю историю текущего столетия. Ибо при самом начале его мы уже видим нашего витязя за пределами Кавказа, - там, где голубица всему человечеству, в лице Ноя, принесла некогда оливу мира (Быт. 8; 11), и где потом, как бы наперекор Провидению и на пагубу человечества, основал себе жилище дух брани и кровопролития. Юн еще был в то время будущий герой наш - не более двадесяти лет, но это нисколько не препятствовало его редким способностям быть скоро примеченными, почему, несмотря на юность, он не только пользуется вниманием и близостью поседевших в боях военачальников кавказских, но и употребляется ими в таких делах, которые, кроме военного мужества, требуют особенного благоразумия в обхождении с людьми.