Страница 13 из 169
Да, братие мои, когда вы видите пред собою проповедника христианского, то не мните, чтобы он вещал к вам один; нет, вместе с ним всегда присутствует невидимо и действует другой, высший Наставник - Сам Дух Святый. Без Него все наше красноречие и все наши убеждения были бы (яко) медь звенящи, или кимвал звяцаяй(1 Кор. 13; 1); а с Ним самая простота и безыскусственность всесильны. Кроме того, в самых истинах и Таинствах веры христианской заключается такая внутренняя мощь и жизнь, что они вполне могут заменить собой всякое искусство проповедника, тогда как их ничто заменить не может. Если истины Евангелия, нами возвещаемые, вы будете принимать не слухом токмо и умом, а сердцем и совестью, если не оставите обращать их в правило для своего поведения, располагая по ним не одни понятия и мысли свои, а самые нравы и жизнь, - то они произведут такую благотворную перемену во всем существе вашем, что вы не потребуете уже после того никаких новых доказательств на их Божественное происхождение.
Если, продолжая поступать таким образом и (продолжая - ред.) быть не слышателями только, а и творцами слова (Иак. 1; 23), вы сами вступите в живой союз со Спасителем и Духом благодати, Им для нас низпосланным, то будьте уверены, тогда не окажется более нужды даже в том, да кто учит вы, ибо, как свидетельствует Апостол Христов, само помазание (1 Ин. 2; 27) от Святаго наставит вы на всяку истину (Ин. 16; 13).
И вот к этому-то ознакомлению всех и каждого с животворным духом Евангелия Христова, к этому-то введению внутрь нас деятельного христианства, к этому-то подведению душ наших под непосредственное осенение и действие Самого Духа благодати и истины, к этому-то, наконец, говоря словами святого Павла, вселениюверою (Еф. 3; 17) в сердцах наших Самого Спасителя нашего Иисуса Христа, - направлены будут все силы и труды наши. Для этого мы употребим все средства, даже, где нужно, самую мудрость и знания человеческие; будем действовать, по примеру Апостола, оружии правды десными и шуими (2 Кор. 6; 7), быть всем... вся:мудрым яко мудрые, неразумным яко неразумные, подзаконным яко подзаконные, - да всяко некия Христа приобрящем (1 Кор. 9; 22).
С сими чувствами и мыслями, с этой простотой веры и избытком упования (Рим. 15; 13), с этим совершенно свободным удалением от мудрости земной и столь же свободной и полной самопреданностью истине небесной приступаем мы, братие мои, к священнодейству между вами благовествования Божия (Рим. 15; 16), в твердой уверенности, что Тот, Кто обещал проповедникам слова Своего дать уста и премудрость, Кто воспретил им даже заботу о том, како или что (Мф. 10; 19) возглаголют, Тот не оставит и нас без вразумления и помощи, коль скоро мы будем всегда и во всем искать не собственного самоугождения, а Его славы и вашего спасения.
Нисколько не сомневаемся и в том, что, углубившись в истины, вам теперь предложенные, вы сами не замедлите разделить наши мысли и чувства касательно святого дела, нам предлежащего. Ибо ваша любовь к просвещению и наукам не может быть похожей на суетную мудрость коринфян, не ведавших Бога истинного.
Только перст с неба может указать верный путь на небо.
Вознесем убо едиными устами и от единого сердца усердную молитву ко Господу, да избрав нас, недостойных, в служение спасению вашему, призрит благоутробно на немощь нашу и ниспослет нам дар быть верными истолкователями пред вами Его пресвятой воли и заповедей, а вам да подаст благодать принимать возвещаемое нами не аки слово человеческо, но, якоже есть воистинну, слово Божие(1 Фес. 2; 13), и немедля обращать принятое в дело и жизнь, памятуя, что не в словеси бо Царствие Божие, но в силе (1 Кор. 4; 20). Аминь.
Слово при обозрении епархии, сказанное в Святогорской сельской церкви 21 августа 1842 г.
Не без глубокой горести совершили бы мы ныне служение в этом храме; не без смущения и, может быть, не без слез начали бы настоящую беседу свою с вами, братие мои, если бы нам довелось священнодействовать и беседовать в этом храме не теперь, а в прежнее время. Ибо что видим мы здесь вокруг себя? Видим большей частью развалины, свидетельствующие о благочестии времен древних и об охлаждении в вере времен новых. Место, рукой Самого Творца преукрашенное и видимо выставленное на удивление всем зрящим, которое посему из всех подобных мест в краю нашем одно удостоилось носить в устах народа название святого; обитель благочестия, упредившая бытием своим едва не все прочие обители отечественные, со всей верностью отразившая в себе великотруженический образ жизни святых отшельников Киево-Печерских и перестоявшая все ужасы времен Батыя и Тамерлана; храм, куда целый юг древней России стекался славить имя Божие - и в часы счастья, и в годину искушений, в котором, идя на брань, проливали мольбы за Отечество и брали благословение благоверные князья российские и где, по окончании брани, находили для себя первое и ближайшее успокоение; пещеры, бывшие свидетелями подвигов самоотвержения самого высокого, увлажненные слезами святых тружеников и, без сомнения, кровью многих мучеников, - все это, оставленное без внимания, преданное запустению, отданное на попрание бессловесным!.. И в какое время?
- Когда страна наша давно ограждена миром и благоденствием; когда домы наши непрестанно расширяются и едва не спорят в высоте с горами; когда отыскиваются, поддерживаются и хранятся со всеусердием, как святыни, всякого рода памятники древности!.. При таком положении сего святого места, среди этих развалин и запустения, духовному пастырю страны, пришедшему для посещения сих Святых гор, явно приличествовало бы не тихое и спокойное собеседование Иакова или Петра, а горький плач Иеремиин и громкое рыдание Иезекиилево...
Но, благодарение Творцу времен и Владыке мест, держащему в деснице Своей судьбы всех и всего! Не знаем в награду за что, но чувствуем, что нам суждено явиться здесь в то самое время, когда вместо выражения общей печали мы можем быть провозвестниками всеобщей радости.
Да, братие мои, нашлись, наконец, долго ожидавшиеся ревнители благочестия, явились души, которые по примеру великих восстановителей Иерусалима - Ездры и Неемии, пламенеют ревностью к вознаграждению этого святого места. Прольем теплые молитвы к Воссоздателю всяческих, да низпослетна преднамереваемое ими дело Свое всесозидающее благословение и подаст доброте их силу совершить все, что взошло и взойдет на сердце христолюбивое. А между тем, для собственного назидания, обратимся от внешнего ко внутреннему.
И для нашего ока нечистого тяжело видеть развалины дома Божия, запустение обители благочестия. Но это - развалины стен, воздвигаемых и сокрушаемых рукой человеческой, которым, по самому существу их, нельзя оставаться вечными. Как же тяжело должно быть для пречистого ока Божия, когда оно взирает на развалины храма нерукотворенного, вечного, находящегося в душах человеческих! - Между тем, сколько этих драгоценных развалин по земли! Говорю "драгоценных", ибо что значат все издержки и труды, употребляемые на сооружение зданий, в сравнении с тем, чего стоило для любви Божией основание и создание храма Своего в душах наших? Для этого надлежало Самому Сыну Божию сойти на землю, принять плоть нашу и положить за нас на Кресте душу Свою. После таких средств, при столь великих строителях как бы храму Божию не быть прочным и твердым в душе человеческой, не блистать всегда благолепием и святостью?
Но приходит в душу грех с полчищем страстей, - и все превращает (разрушает -ред.)\ Мирное служение Богу - мыслями, чувствами и деяниями, верой, любовью и упованием, прекращается; вместо его начинают слышаться дикие вопли страстей, буйные порывы гнева, ненависти и сладострастия, то есть начинается служение сатане... Вслед за этим, по духу разрушения, неотлучному от духа разврата, все во внутреннем храме души слабеет и клонится к падению. Ум приходит в развалины: светлые и чистые понятия о Боге и Его святом законе, о вечности и воздаянии за добро и зло, о истине, правде и благолепии тускнут, покрываются пылью, выходят, так сказать, из своих мест и теряют силу поддерживать человека. Сердце приходит в развалины: нет более стройности чувств, нет согласия во внутренних движениях, нет воодушевления на добро, нет любви чистой, николиже отпадающей (1 Кор. 13; 8). Самая совесть приходит в развалины: от нее остаются токмо слабые, и то не всегда слышимые внушения добра и отвращения от зла.