Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Человек, имеющий на себе долги, если прежде не заплатил долгов, пребыва­ет везде должником, куда бы он ни пошел, где бы ни поместился на жительство, в городе ли то будет или в селе. Нигде не имеет он возможности жить спокойно. Когда же по причине своих долгов, он подвергнется ос­корблениям от человеков, и, устыдившись, откуда бы то ни было достанет денег и уплатит долги, тогда, сде­лавшись свободным, смело, со многим дерзновением он может или пребывать среди человеческого обще­ства, или жить в уединении. Так и монах, когда по­тщится по силе своей понести оскорбления, поноше­ния, убытки, тогда научается смирению и подвигу ду­ховному. За смирение его и подвиг прощаются ему согрешения его, как свидетельствует Писание: Виждь смирение мое и труд мой и остави все грехи моя (Пс.24:18). Помыс­ли, сколько оскорблений и поношений потерпел Вла­дыка наш Иисус Христос прежде Креста: претерпев их, Он взошел уже на Крест. Подобно этому никто не мо­жет достичь истинного и плодоносного безмолвия, никто не может взойти в святой покой совершенства, если прежде не постраждет со Христом и не претер­пит всех страданий Его, памятуя наставление апосто­ла: аще страждем с Ним, и прославимся с Ним (Рим.8:17). Не прельстись: иного пути ко спасению, кроме этого, — нет. Господь да поможет тебе, по воле Своей, положить прочное основание твоему зданию на твердом камени, как Он заповедал в Евангелии.

Камень —Христос» (1Кор.10:4; Отв. 342). Вскоре, по вступлении в моем в монастырь, полились на меня скорби, как вода очистительная. То были и внутренние брани, и нашествия болезней, и угнетение нуждою, и потрясения от собственных неведения, неопытности, неблагоразумия; скорби от человеков были умеренные. Чтобы испытать их, нужно было особен­ное поприще. Непостижимыми судьбами Промысла я помещен в ту обитель, соседнюю северной столицы, которую, когда я жил в столице, не хотел даже видеть, считая ее по всему не соответствующей моим целям ду­ховным. В 1833 году я был вызван в Сергиеву пустынь и сделан ее настоятелем. Негостеприимно приняла меня обитель — Сергиева пустынь. В первый же год по прибытии в нее я поражен был тяжкой болезнью, на другой год другою, на третий — третьею: они унесли остатки скудного здоровья моего и сил, сделали меня изможденным, непрестанно страждущим.

Здесь подня­лись и зашипели зависть, злоречие, клевета; здесь я подвергся тяжким, продолжительным, унизительным наказаниям, без суда, без малейшего исследования, как бессловесное животное, как истукан бесчувственный; здесь я увидел врагов, дышущих непримиримой злобою и жаждой погибели моей; здесь милосердый Господь сподобил меня познать невыразимые словом радость и мир души; здесь сподобил Он меня вкусить духовную любовь и сладость в то время, как я встречал врага мо­его, искавшего головы моей, — и соделалось лицо это­го врага в глазах моих как бы лицом светлого ангела. Опытно познал я таинственное значение молчания Христова пред Пилатом и архиереями иудейскими. Какое счастье быть жертвой, подобно Иисусу! Или нет! Какое счастье быть распятым близ Спасителя, как был некогда распят блаженный разбойник, и вместе с этим разбойником, от убеждения души, исповедовать: достойная по делам моим приемлю: помяни меня, Господи, во Царствии Твоем (Лк.23:41,42). Достигший сорокалетнего возраста, уничтожен­ный болезнями, потрясенный многими скорбями, рас­слабленный, не способный по самому истощению те­лесных сил к жизни деятельной, что скажу об участи моей? — Не вижу пред собою человека, которого участь была бы для меня вожделенна и завидна. Я — грешник, достойный казней, и временных, и вечных, но не за­виден мне жребий никого из человеков.

Когда воззрю на грехи мои, они наводят на меня ужас, но и для ужас­ных грешников есть Искупитель. — Владыки земли, пас­тыри Церкви, отцы и братия! Я уже более негоден в служение вам. К какому служению способен окованный недугами, прикованный ими к одру, держимый безвы­ходно в келье? Извергните меня, извергните, как раба непотребного, служащего только отягощением для вас! Я не потревожу вас никакими просьбами, никакой забо­тою о мне. Мне не нужен сад с роскошной тенью и бла­говонными цветами; не нужны многие слуги; послужит мне ради имени Христова инок смиренный, пришлет мне на пищу и одежду христолюбец; не нужны мне по­кои обширные, не нужно мне никакое увеселение, ни­какое развлечение земное. Отпустите меня, отпустите больного, ни к чему не способного! Обрету себе удален­ный от шума столичного, удаленный от градов и весей, малоизвестный приют, уединенный и тихий: там, в оди­ночестве, довлачу до гроба дни мои. Болезненность моя делает тишину уединения необходимой для меня. Вы захотите знать, неужели в душе моей не таится никако­го желания? — Могу удовлетворить ваше любопытство. Я — грешник: жажду покаяния.

***

Оставляю человеков: они — слепые орудия во все­могущей деснице промысла; приводят в исполнение то, что Он повелевает или попускает. Обращением к человекам я хотел принести дань любви и уважения к ближнему, дань приятнейшую, услаждающую сердце приносящего. Мир, занятый своей суетой, своими по­печениями, развлечением и преуспеянием, даже не об­ратит внимания на слова мои: для него непонятен, странен голос души, ощутившей нужду в покаянии и безмолвии.

Непостижимый, всесильный, всеблагий, всепре­мудрый Бог и Господь мой, Создатель и Спаситель! В слезах и прахе пред Тобою ничтожная пылинка — я, Тобою призванный к существованию, ощущению, допу­щенный к размышлению, желанию! Ты зришь сердце мое; Ты зришь, то ли в сокровенной глубине его хра­нится слово, которое намереваюсь произнести умом и устами! Ты ведаешь прежде моего прошения, чего я желаю просить; в судьбах Твоих решено уже, испол­нить ли или отвергнуть мое прошение. Но Ты даровал мне самовластие, и я дерзаю принесть пред Тебя, про­изнести пред Тобою желание моего окаянного, моего бедствующего, моего изъязвленного сердца! Не внимай моему сердцу, не внимай словам молитвы моей, не со­твори по воле моей, но сотвори то, что Тебе угодно, что избирает и назначает для меня всесвятая, премуд­рая воля Твоя. Однако же я скажу желание моего серд­ца; выражу словом стремление моего самовластия!.. Покаяния двери отверзи мне, Человеколюбце! Блудно про­жил я житие мое, достиг единонадесятого часа; все силы мои иссякли; не могу совершать заповедей и служений расслабевшим моим телом: даруй мне принести Тебе хотя покаяние, чтоб не пришлось мне уходить из гостиницы мира чуждым всякой надежды. Ты зришь мою немощь, немощь души и тела! Не могу стоять про­тиву лица страстей и соблазнов!

Изведи меня в уеди­нение и безмолвие, чтобы там мог я погрузиться весь, и умом, и сердцем, и телом, в покаяние... Покаяния жажду!.. Милосердый Господь, утоли мою неутолимую, снедающую меня жажду: даруй мне покаяние! Излив­ший на меня толикия, бесчисленные благодеяния, на­верши и преисполни их дарованием покаяния! Влады­ка Всесвятый! Не лиши меня дарования, о получении которого, в безумии моем, столько времени умоляю Тебя, не ведая, чего прошу, не ведая, способен ли я к получению дара, не ведая, сохраню ли его, если полу­чу. Один из служителей Твоих, освященный и просве­щенный Духом Святым, сказал: «Вне безмолвия нет ис­тинного покаяния» (Святой Исаак Сирский. Слово 41). Поразило это слово грешную мою душу, водрузилось в памяти, пронзает меня, как ме­чом, каждый раз, как ни возобновится воспоминанием. Не видя в себе покаяния, прихожу в недоумение; при­нуждаю себя к покаянию, но встречаюсь невольно с попечениями, развлечением, — они похищают у меня по­каяние. Не могу удержать его среди молв и смущений: уходит, ускользает, оставляет меня с пустотою и безна­дежием. Многомилостивый Господь!

Даруй мне покая­ние, доставляемое безмолвием, покаяние постоянное, покаяние, могущее очистить скверны души и тела, пока­яние, которое Ты даровал всем, кого избрал и призвал к себе, чьи имена назначены ко внесению в книгу живота, кому определил вечно зреть славу Твою и вечно славословить милость Твою. Дар покаяния мне дороже и вожделеннее сокровищ всего мира. Очищенный пока­янием, да узрю волю Твою непорочную, путь к Тебе не­погрешительный, и да возвещу о них братии моей! — Вы, искренние друзья мои, связанные со мною узами дружбы о Господе, не посетуйте на меня, не поскорбите о моем отшествии. Отхожу телом, чтоб приблизиться духом; по-видимому теряюсь для вас, по сущности вы приобретаете меня. Вручите меня покаянию: оно вам возвратит меня очищенным, просвещенным, и возвещу вам слово спасения, слово Божие. — Покаяния двери от­верзи мне, человеколюбивый Господь, даруй мне спасение вечное со всеми друзьями моими, о Тебе возлюбивши­ми меня, да все в вечном блаженстве, в радости и на­слаждении неизглаголанном, славословим Отца и Сына и Святаго Духа, Бога, Единого и Триипостасного, явив­шего роду человеческому любовь и милость, превыс­шую слова, превысшую постижения! Аминь.