Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Сперва игрушками; потом гробом, тле­нием, темной неизвестностью будущности, рыданием ближних и вскоре забвением ими. Другие награды у слуг Христовых: они проводят здешнюю жизнь в изу­чении истины, в образовании себя ею. Претворенные ею, — запечатлеваются Святым Духом, вступают в веч­ность, уже коротко ознакомленные с вечностью, при­готовив себе блаженство в ней, извещенные в спа­сении: Дух Божий, говорит апостол, вся испытуем, и глубины Божия (1Кор.2:10): знание их Он сообщает Своим при­частникам. Это с полною ясностью излагают святые отцы в своих священнолепных писаниях.

Охладело сердце к миру, к его служениям, к его ве­ликому, к его сладостному! Я решился оставить мир, жизнь земную посвятить для познания Христа, для ус­воения Христу. С этим намерением начал рассматри­вать монастырское и мирское духовенство. И здесь встретил меня труд; его увеличивали для меня юность моя и неопытность. Но я видел все близко, и, по вступ­лении в монастырь, не нашел ничего нового, неожи­данного. Сколько было препятствий для этого вступле­ния! — Оставляю упоминать о всех; самое тело вопияло мне: «Куда ведешь меня? Я так слабо и болезненно. Ты видел монастыри, ты коротко познакомился с ними: жизнь в них для тебя невыносима и по моей немощи, и по воспитанию твоему, и по всем прочим причинам». Разум подтверждал доводы плоти. Но был голос, голос в сердце, думаю, голос совести или, может быть, Анге­ла хранителя, сказывавшего мне волю Божию: пото­му что голос был решителен и повелителен. Он говорил мне: «Это сделать — твой долг непременный!» Так силен был голос, что представления разума, жалостные, основательные, по-видимому, убеждения плоти, казались пред ним ничтожными. Без порыва, без горячности, как невольник, увлекаемый непреодолимым сердечным чув­ством, каким-то непостижимым и неизъяснимым призванием, вступил я в монастырь.

Вступил я в монастырь, как кидается изумленный, закрыв глаза и отложив размышление, в огонь или пу­чину — как кидается воин, увлекаемый сердцем, в сечу кровавую, на явную смерть. Звезда, руководительница моя, мысль благая, пришла светить мне в уединении, в тишине, или правильнее, во мраке, в бурях монас­тырских. По учению отцов, жительство иноческое, единственно приличествующее нашему времени, есть жительство под руководством отеческих писаний с советом преуспевших, современных братий; этот со­вет опять должно поверять по писанию отцов. Отцы первых веков Церкви особенно советуют искать руко­водителя боговдохновенного, ему предаться в совершенное, безусловное послушание, называют этот путь, каков он и есть, кратчайшим, прочнейшим, боголю­безнейшим. Отцы, отделенные от времен Христовых тысячелетием, повторяя совет своих предшественни­ков, уже жалуются на редкость боговдохновенных на­ставников, на появившееся множество лжеучителей, и предлагают в руководство Священное Писание и оте­ческие писания. Отцы, близкие к нашему времени, называют боговдохновенных руководителей достояни­ем древности и уже решительно завещавают в руко­водство Священное и святое Писание, поверяемый по этим Писаниям, принимаемый с величайшею осмот­рительностью и осторожностью совет современных и сожительствующих братий.

Я желал быть под руковод­ством наставника, но не привелось мне найти настав­ника, который бы вполне удовлетворил меня, который был бы оживленным учением отцов. Впрочем, я слышал много полезного, много существенно нужного обратившегося в основные начала моего душеназида­ния. Да упокоит Господь в месте злачном, в месте про­хлады, в месте света и блаженства, почивших благо­детелей души моей! Да дарует большее духовное пре­успеяние и кончину благополучную текущим еще по поприщу земного странствования и труженичества!

Скажу здесь о монастырях российских мое убогое слово, слово — плод многолетнего наблюдения. Может быть, начертанное на бумаге, оно пригодится для кого-нибудь! — Ослабела жизнь иноческая, как и вооб­ще христианская; ослабела иноческая жизнь потому, что она находится в неразрывной связи с христиан­ским миром, который, отделяя в иночество слабых христиан, не может требовать от монастырей силь­ных иноков, подобных древним, когда и христиан­ство, жительствовавшее посреди мира, преизобилова­ло добродетелями и духовной силою. Но еще монас­тыри, как учреждения Святаго Духа, испускают лучи света на христианство; еще есть там пища для благочестивых; еще есть там хранение евангельских заповедей; еще там — строгое и догматическое и нрав­ственное Православие; там, хотя и редко, крайне ред­ко, обретаются живые скрижали Святаго Духа. Заме­чательно, что все духовные цветы и плоды возрос­ли в тех душах, которые, в удалении от знакомства вне и внутри монастыря, возделали себя чтением Писания и святых отцов, при вере и молитве, оду­шевленной смиренным, но могущественным покая­нием. Где не было этого возделывания, там — бес­плодие.

В чем состоит упражнение иноков, для которого — и самое иночество? Оно состоит в изучении всех запо­веданий, всех слов Искупителя, в усвоении их уму и сердцу. Инок соделывается зрителем двух природ чело­веческих: природы поврежденной, греховной, которую он видит в себе, и природы обновленной, святой, ко­торую он видит в Евангелии. Десятисловие Ветхого Завета отсекало грубые грехи; Евангелие исцеляет самую природу, болезнующую грехом, стяжавшую падени­ем свойства греховные. Инок должен при свете Еван­гелия вступить в борьбу с самим собою, с мыслями своими, с сердечными чувствованиями, с ощущениями и пожеланиями тела, с миром, враждебным Еванге­лию, с миродержителями, старающимися удержать че­ловека в своей власти и плене. Всесильная Истина ос­вобождает его (см.: Ин.8:32); освобожденного от рабства грехов­ных страстей запечатлевает, обновляет, вводит в потомство Нового Адама, всеблагой Дух Святый. Со­вершенство христианства достигается в иночестве, и иноки служат светом для братий своих, живущих по­среди мира, занятых, развлеченных попечениями и служениями его, не могущих ни глубоко вникнуть в Евангелие, ни оживить его в себе в должном развитии и полноте. Тот только может легко или с презрением думать об иночестве, кто, именуясь христианином, имеет понятие о христианстве самое поверхностное, мертвое.

Чтоб окрепли и возмужали в иноке евангельские свойства, нужны непременно скорби и искушения. Кротость его должна быть испытана; смирение его должно быть испытано; терпение и вера — испытаны. Должно быть испытано — дороже ли ему Евангелие, слова и заповедания Христовы, в которых жизнь веч­ная, дороже ли они преимуществ, удобств и обычаев мира, дороже ли самой жизни? Тяжким сначала представляется вступление в искушения, но без них невоз­можно научиться прощению всех обид, любви к вра­гам, зрению во всем промысла Божия, этим высочайшим, окончательным, по отношению к ближнему, за­поведям Евангелия. Если же внутренний человек не будет образован всеми заповедями, то он не может со­делаться жилищем Святаго Духа. Привлекох Дух, говорит святой Давид, яко заповедей Твоих желах (Пс.118:131). Без низше­ствия Духа нет христианского совершенства. Скорби и искушения признаются Священным Писанием и отца­ми величайшим даром Божиим, служат предуготови­тельным обучением к безмолвию, в котором инок дос­тигает точнейшего очищения, а потому и обильнейше­го просвещения. Отцы сравнивают скорби инока, предшествующие вступлению в безмолвие, с предкрест­ными страданиями Христовыми, а безмолвие — с рас­пятием на Кресте и погребением, которому последует Воскресение.

Это узнал я благовременно из писаний отеческих. Священный порядок, Священная система, которые Бо­жественный промысл начертал для служителей Божи­их, поражали меня удивлением. Привлекался я сердеч­ной любовью к созерцанию чудной системы. Особенно нравилось мне учение об этом предмете Варсонофия Великого. Мне казалось, что оно произносилось ко мне: оно само собою усваивалось душе моей. «Внимая словам апостола: о всем благодарите» (1Сол.5:18), приготовься «к благодарению за все, — писал Великий одному из уче­ников своих, которого он приготовлял в горниле об­щежития к жительству в затворе, — и будешь ли в скор­бях или нуждах, или в утеснениях, или в болезнях и трудах телесных, за все, постигающее тебя, благодари Бога. Надеюсь, что и ты достигнешь в покой Его (Евр.4:3): ибо многими скорбьми подобает нам внити во Царствие Бо­жие (Деян.14:22). Итак, не сомневайся душою твоею, и не рас­слабляйся сердцем твоим ни по какой причине, но вспоминай апостольское слово: аще и внешний наш чело­век тлеет, обаче внутренний обновляется по вся дни (2Кор.4:16). Если не претерпишь страданий, то не возможешь взой­ти на крест. Когда же перенесешь сперва страдания, то войдешь и в пристанище покоя и будешь безмолв­ствовать без всяких забот, имея душу утвержденную в Господе и всегда прилепляющуюся к Нему» (Ответ 2). Другой брат выразил пред Великим свое желание безмолвия. Отвечал ему Великий: «Брат!