Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Чтоб голос вечности имел для вас особенный от­голосок, особенно способный проникать в ваше серд­це, привлекать к слову спасения ум ваш, — Бог причис­лил меня к говорящим из вечности. Мой голос слился в стройное согласие с общим голосом обширного не­видимого мира. Для всех странников земли я — мертв, безгласен, как и все мертвецы, но для вас я — жив, и, мертвый, говорю слово спасения открытее, сильнее, нежели как сказал бы его, оставаясь между вами и го­няясь вместе с вами за призраками благ, которыми тле­ние обманывает и губит изгнанников из рая, помещае­мых на короткое время в земной гостинице для при­мирения с прогневанным ими Богом. Бог — милостив, милостив бесконечно. Если б было нужным и полезным, — внезапно из тьмы могиль­ной, из-под тяжкого камня отозвался бы я вам!.. Небо признало частный голос из вечности излишним... И какой голос из вечности уже нелишний, когда Бог бла­говолил, чтоб не только равноангельные человеки, но Сам Единородный Сын Его возвестил вселенной волю Его, возвестил святые и строгие уставы — блаженной для послушных, страшной для непокорных — вечнос­ти? Имут Моисея и пророки, да послушают их (Лк.16:29), ответ был Неба просившему голоса умерших для проповеди жи­вущим на земле плотскою жизнию, умерщвленным ду­шевною вечною смертию. Аще Моисея и пророки не послушают, и аще кто из мертвых воскреснет, не имут веры (Лк.16:31).

Товарищ мой — мертвец, но еще с «живым словом в устах»! Прими от меня поручение и исполни его.

Вот отец мой! Вот мать моя! Вот супруга моя! Вот родные мои! Не могу говорить с ними иначе, как об­щим голосом вечности. В этом голосе они слышат звук и моего голоса... Да, они слышат его!.. Но нет у меня отдельного, частного, моего слова... Товарищ мой! Будь моим словом; из общей нашей сокровищницы, из свя­щенной вечности, скажи им за меня краткое, нужней­шее для них слово: Земная жизнь — мгновенное обман­чивое сновидение. Вечность — неизбежна. Есть и бед­ственная вечность!.. Стяжите ж вечность блаженную вниманием, повиновением всесвятому закону Всесвято­го Бога, — и приходите ко мне на верное, неконча­ющееся наслаждение, каждый в свое, самим и единым Богом назначенное время!»

1848 года, Сергиева пустынь.

Дума написана на кончину, К. Ф. О-на,

бывшего с юных лет в близких отношениях

с архимандритом Игнатием Брянчаниновым.

УЧЕНИЕ О ПЛАЧЕ ПРЕПОДОБНОГО ПИМЕНА ВЕЛИКОГО

(Алфавитный Патерик, буквы П и А)

Брат вопросил авву Пимена о том, какое должно иметь иноку делание. Авва отвечал: «Авраам, когда пришел в обетованную землю, то купил себе гроб, и с гроба начал вступать во владение обетованною зем­лею». Брат спросил: какое имеет значение гроб. Авва отвечал: «Это — место плача и рыдания».

Следующее изречение также принадлежит авве Пимену: «Плач — сугуб: делает и хранит».

Брат вопросил авву Пимена: что мне делать со страстями моими, возмущающими меня? Старец сказал ему: «Будем всеусильно плакать пред благостью Бо­жиею, доколе она не сотворит милости с нами».

Брат вопросил авву Пимена: что мне делать с гре­хами моими? Старец сказал: «Желающий избавиться от живущих в нем грехов плачем избавляется от них, и желающий не впадать вновь в грехи, плачем избегает от впадения в них. Это — путь покаяния, преданный нам Писанием и отцами, которые сказали: плачьте! Другого пути, кроме плача, нет».

Однажды авва Пимен, проходя через Египет, уви­дел женщину, сидевшую на гробе и плакавшую горько. При этом он сказал: «Если б со всего мира стеклись к ней утешающие, то не отвлекли бы души ее от плача.

Так и монах должен постоянно иметь в себе плач».

Однажды преподобный Пимен шел с аввою Анувом в окрестностях города Диолка. Увидев там женщину, терзающуюся и горько плачущую над могилою, они остановились послушать ее. Потом, несколько отошедши, встретили прохожего, и спросил святой Пимен: «Что случилось с этой женщиной? Она так горько пла­чет». Прохожий отвечал: «У ней умерли муж, сын и: брат». Тогда авва Пимен, обратясь к авве Ануву, сказал: «Говорю тебе: если человек не умертвит всех плотских пожеланий и не стяжет такого плача, то не может быть монахом. Все житие монаха — плач».

Сказал старец: «Плач составляет поучение (душев­ное делание, душевный подвиг) инока. Если нет плача, то невозможно сохраниться от расстройства и смуще­ния». Я отвечал: «Когда я в келье, тогда плач пребыва­ет со мною: если же кто придет ко мне или я выйду из кельи, то уже не обретаю его». На это старец сказал: «Это оттого, что плач не усвоился тебе, но как бы дан взаймы». Я просил объяснить мне эти слова. Старец сказал: «Если человек потрудится всеусильно о стяжа­нии плача, то обретает его в служение себе, когда только захочет».

Брат вопросил авву Пимена: «К чему должно быть устремлено внимание безмолвствующего в келье?» Ста­рец отвечал: «Я — подобен человеку, погрязшему в болоте по шею, имеющему бремя на шее и вопиющему к Богу: помилуй меня!» Помилуй меня! — Это выражение внедрившегося в душу плача. Плач, когда достигнет развития, не может облекаться в многомыслие и мно­гословие: он довольствуется для выражения необъятно­го духовного ощущения самой краткой молитвою.

Брат вопросил авву Пимена о монашеском дела­нии. Старец сказал: «Когда Бог посетит нас призывом в вечность, тогда что озаботит нас?» — Брат отвечал: «Грехи наши». Старец сказал: «Итак! Войдем в кельи наши; уединившись в них, воспомянем грехи наши, и Господь послушает нас». Здесь должно разуметь не по­верхностное, холодное воспоминание о грехах и о гре­ховности своей, — воспоминание, соединенное с пока­янием, с плачем.

Когда скончался авва Арсений Великий, — святой Пимен, при вести о кончине Великого, прослезив­шись, сказал: «Блажен ты, авва Арсений, потому что ты плакал о себе в жизни сей. Не плачущий здесь бу­дет вечно плакать. Невозможно не плакать, или здесь произвольно, или невольно там, в муках».

О СЛЕЗАХ

Слезы — естественны падшему человеческому есте­ству. До падения оно не ведало слез, — ведомо ему было одно чистейшее наслаждение райским блаженством. Оно утратило это блаженство: ему оставлены слезы, как выражение сочувствия к блаженству, как свидетель­ство падения, как свидетельство состояния под гневом прогневанного Божества, как надежда возвратить ког­да-нибудь блаженство. Верна эта надежда: потому что сочувствие к блаженству не изглаждено из естества. Верна эта надежда: потому что сетование о потере не­бесного блаженства не может быть удовлетворено ни­каким временным удовлетворением; оно, оставаясь не­удовлетворенным, ожидает удовлетворения, возвещает существование удовлетворения. В слезах таинственно живет утешение, и в плаче — радость. Человек, в каком бы ни был земном благополучии, на какой бы высоте ни стоял, в каком бы обилии ни плавал, встречает и переживает такие минуты, часы и дни, в которые нуждается в утешении, доставляемом слезами, — уте­шения в другом утешении не находит. Каждый из нас лишь вступает в страну нашего изгнания и томления, в страну страданий и плача, как и ознаменовывает это вступление, начало своего существования, плачевным воплем. Блажен муж, емуже есть заступление его у Тебе, оз­наменовываемое слезами при молитве его! Таковы не­видимые, духовные восхождения в сердце своем положи, преходя юдоль плачевную — земную жизнь, которую

Ты назначил для покаяния: ибо благословение даст зако­нополагаяй нам плач и слезы. Очищающие себя плачем и слезами пойдут от силы в силу, и явится Бог богов в Сионе —в духе человеческом, приуготовленном к при­ятию Бога истинным покаянием (Пс.83:6,7,8). Сеющий слезами, ра­достию пожнут. Те ходящии путем земной жизни, кото­рые хождаху по пути узкому и прискорбному, и плакаху­ся, метающе семена своя, грядуще приидут радостию, вземлюще рукояти своя (Пс.125:5-6).

Слезы, как свойство падшего естества, заражены недугом падения, подобно всем прочим свойствам. Иной бывает особенно склонен к слезам по природе и при всяком удобном случае проливает слезы: такие сле­зы называются естественными. Есть и греховные сле­зы. Греховными слезами называются слезы, проливае­мые по греховным побуждениям. Такие слезы во мно­жестве и с особенной легкостью проливаются людьми, преданными сладострастию; слезы, подобные слезам сладострастных, проливают находящиеся в самооболь­щении и прелести; льются обильно слезы из тщесла­вия, лицемерства, притворства, человекоугодия. Нако­нец, проливает их злоба: когда она лишена возможно­сти совершить злодеяние, пролить человеческую кровь, тогда она проливает слезы. Эти слезы имел Не­рон, в котором современные христиане, по жестокости его и ненависти к христианству, думали видеть антихри­ста [40] . К естественным слезам относятся слезы от огор­чения; когда же огорчение имеет характер греховный, то слезы огорчения делаются слезами греховными. И естественные и греховные слезы, немедленно по по­явлении их, повелевается нам святыми отцами прелагать на богоугодные, то есть изменять побуждение слез: приводить себе на память согрешения наши, не­избежную и неизвестную смерть, суд Божий, — и пла­кать по этим причинам (Лествица, Слово 7. Преп. Нил Сорский, Слово 8).