Собрание сочинение. Том 2. Аскетические опыты

Призвав на помощь милость и силу Божию, призвав их на помощь теплейшею молитвою, соединенною с благоразумным постом, соединенною с плачем и рыда­нием сердца, снова раскрываю книгу совести, снова всматриваюсь в количество и качество грехов моих; всматриваюсь, что породили для меня соделанные мною согрешения?

Вижу: Беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне, умножишася паче влас главы моея (Пс.37:5; 39:13). Какое последствие такой греховности? Постиго­ша мя беззакония моя и не возмогох зрети; сердце мое остави мя (Пс.39:13). Последствием греховной жизни бывают слепота ума, ожесточение, нечувствие сердца. Ум закоренелого грешника не видит ни добра, ни зла; сердце его теряет способность к духовным ощущениям. Если, оставя гре­ховную жизнь, этот человек обратится к благочестивым подвигам, то сердце его, как бы чужое, не сочувствует его стремлению к Богу.

Когда при действии Божественной благодати откро­ется подвижнику множество согрешений его: тогда невоз­можно, чтоб он не пришел в крайнее недоумение, не погрузился в глубокую печаль. Сердце мое смятеся от тако­го зрелища, остави мя сила моя, и свет очию моею, и той несть со мною: яко лядвия моя наполнишася поруганий, то есть деятельность моя исполнилась преткновений от на­выка к греху, влекущего насильно к новым согрешениям; возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего, то есть греховные страсти состарились и страшно повре­дили меня по причине моей невнимательной жизни; несть исцеления в плоти моей, то есть, нет исцеления, при посредстве одних собственных моих усилий, для всего существа моего, пораженного и зараженного грехом (Пс.37:11,8,6,8).

Сознанием грехов моих, раскаянием в них, испове­данием их, сожалением о них повергаю все бесчислен­ное их множество в пучину милосердия Божия. Чтоб на будущее время остеречься от греха, присмотрюсь, уеди­нившись в самого себя, как действует против меня грех, как он приступает ко мне, что говорит мне.

Приступает он ко мне, как тать; прикрыто лицо его; умякнуша словеса его паче елея (Пс.54:22); говорит он мне ложь, предлагает беззаконие. Яд во устах его; язык его — смер­тоносное жало.

«Насладись! — тихо и льстиво шепчет он, — зачем запрещено тебе наслаждение? Насладись! Какой в том грех?» — и предлагает, злодей, нарушение заповеди все­святого Господа.

Не должно б было обращать никакого внимания на слова его: знаю я, что он тать и убийца. Но какая-то непонятная немощь, немощь воли, побеждает меня! Внимаю словам греха, смотрю на плод запрещенный. Тщетно совесть напоминает мне, что вкушение этого плода — вместе и вкушение смерти.

Если нет плода запрещенного пред глазами моими: внезапно рисуется этот плод в моем воображении, ри­суется живописно, как бы рукою очарования.

Влекутся чувства сердца к картине соблазнитель­ной, подобной блуднице. Наружность ее — пленитель­на; дышит из нее соблазн; украшена она в драгоценную, блестящую утварь; тщательно укрыто ее смертоносное действие. Ищет грех жертвы от сердца, когда не может принести этой жертвы тело, за отсутствием самого предмета.

Действует во мне грех мыслью греховною, действу­ет ощущением греховным, ощущением сердца и ощуще­нием тела; действует чрез телесные чувства, действует чрез воображение.

К какому заключению ведет меня такое воззрение на себя? К заключению, что во мне, во всем существе моем, живет повреждение греховное, которое сочув­ствует и вспомоществует греху, нападающему на меня извне. Я подобен узнику, окованному тяжкими цепями: всякий, кому только это будет дозволено, хватает узни­ка, влечет его куда хочет, потому что узник, будучи око­ван цепями, не имеет возможности оказать сопротив­ления.

Проник некогда грех в высокий рай. Там предложил он праотцам моим вкушение плода запрещенного. Там он обольстил; там обольщенных поразил вечною смер­тью. И мне, потомку их, непрестанно повторяет то же предложение; и меня, потомка их, непрестанно стара­ется обольстить и погубить. Адам и Ева немедленно по согрешении были изгнаны из рая и изринуты в страну горестей (Быт.3:23,24), я родился в этой стране плача и бедствий! Но это не оправдывает меня: сюда принесен мне рай Искупителем, всажден в сердце мое. Я согнал грехом рай из сердца моего. Те­перь там — смешение добра со злом, там — лютая борь­ба добра со злом, там — столкновение бесчисленных страстей, там мука, предвкушение вечной муки адской.

В себе вижу доказательство, что я сын Адама: сохра­няю его наклонность ко злу; соглашаюсь с предложени­ями обольстителя, хотя и знаю наверно, что предлага­ется мне обман, готовится убийство.

Напрасно бы я стал обвинять праотцев за сообщен­ный мне ими грех: я освобожден из плена греховного Искупителем и уже впадаю в грехи не от насилия, а про­извольно.

Праотцы совершили в раю однажды преступление одной заповеди Божией, а я, находясь в лоне Церкви Христовой, непрестанно нарушаю все Божественные заповедания Христа, Бога и Спасителя моего.

То волнуется душа моя гневом и памятозлобием! В воображении моем сверкает кинжал над главою вра­га и сердце упивается удовлетворенным мщением, со­вершенным мечтою. То представляются мне рассыпан­ные кучи золота! Вслед за ними рисуются великолеп­ные палаты, сады, все предметы роскоши, сладострас­тия, гордости, которые доставляются золотом и за ко­торые грехолюбивый человек поклоняется этому идо­лу — средству осуществления всех тленных пожеланий. То прельщаюсь почестями и властью! Влекусь, зани­маюсь мечтами о управлении людьми и странами, о доставлении им приобретений тленных, а себе тлен­ной славы. То, как бы очевидно, предстоят мне столы с дымящимися и благоухающими яствами! Смешно и вместе жалостно услаждаюсь я представляющимися предо мною обольщениями. То внезапно вижу себя праведным, или, правильнее, сердце мое лицемерству­ет, усиливается присвоить себе праведность, льстит само себе, заботится о похвале человеческой, как бы привлечь ее себе!

Страсти оспаривают меня одна у другой, непрерыв­но передают одна другой, возмущают, тревожат. И не вижу своего горестного состояния! На уме моем непроницаемая завеса мрака; на сердце лежит тяжелый ка­мень нечувствия.

Опомнится ли ум мой, захочет ли направиться к добру? Противится ему сердце, привыкшее к наслаж­дениям греховным, противится ему тело мое стяжав­шее пожелания скотские. Утратилось даже во мне по­нятие, что тело мое, как сотворенное для вечности, способно к желаниям и движениям Божественным, что стремления скотоподобные — его недуг, внесенный в него падением.

Разнородные части, составляющие существо мое, — ум, сердце и тело — рассечены, разъединены, действу­ют разногласно, противодействуют одна другой; тогда только действуют в минутном, богопротивном согла­сии, когда работают греху.

Таково мое состояние! Оно — смерть души при жиз­ни тела. Но я доволен своим состоянием! Доволен не по причине смирения, — по причине слепоты моей, по причине ожесточения моего. Не чувствует душа своего умерщвления, как не чувствует его и тело, разлученное от души смертью.

Если б я чувствовал умерщвление мое, пребывал бы в непрерывном покаянии! Если б я чувствовал мое умер­щвление, заботился бы о воскресении!

Я весь занят попечениями мира, мало озабочен моим душевным бедствием! Жестоко осуждаю малей­шие согрешения ближних моих; сам наполнен гре­хом, ослеплен им, превращен в столп сланый, подоб­но жене Лотовой, неспособен ни к какому движению духовному.

Не наследовал я покаяния, потому что еще не ви­жу греха моего. Я не вижу греха моего, потому что еще работаю греху. Не может увидеть греха своего на­слаждающийся грехом, дозволяющий себе вкушение его — хотя бы одними помышлениями и сочувствием сердца.

Тот только может увидеть грех свой, кто решитель­ным произволением отрекся от всякой дружбы с гре­хом, кто встал на бодрой страже во вратах дому своего с обнаженным мечом — глаголом Божиим, кто отража­ет, посекает этим мечом грех, в каком бы виде он ни приблизился к нему.

Кто совершит великое дело — установит вражду с грехом, насильно отторгнув от него ум, сердце и тело, тому дарует Бог великий дар: Зрение греха своего.

Блаженна душа, узревшая гнездящийся в себе грех! Блаженна душа, узревшая в себе падение праотцев, вет­хость ветхого Адама! Такое видение греха своего есть видение духовное, видение ума, исцеленного от слепо­ты Божественною благодатию. С постом и коленопрек­лонением научает святая Восточная Церковь испраши­вать у Бога зрение греха своего.

Блаженна душа, непрестанно поучающаяся в Зако­не Божием! В нем может она увидеть образ и красоты Нового Человека, по ним усмотреть и исправить свои недостатки. Блаженна душа, купившая село покаяния умерщвле­нием себя по отношению к начинаниям греховным! На этом селе найдет она бесценное сокровище спасения.