Собрание сочинение. Том 3. Слово о смерти. Слово о человеке

ВВЕДЕНИЕ В РАЙ И СОВЕРШЕНСТВО ПЕРВОЗДАННЫХ

Создав тело человека на земле и из земли, вдунув в него живую душу, душу, оживленную Святым Духом, Всемогущий Создатель вземлет человека превыше зем­ли, в рай; взя Господь Бог человека, егоже созда, — говорит Писание, — и введе его в Рай сладости (Быт.2:15). Какая цепь великих благодеяний, из которых всегда последу­ющее превыше предваряющего! Но и в раю еще предо­ставлено было Адаму преуспеяние: ему предоставлено было возделывать рай и хранить его (Быт.2:15). Труд­но в нашем состоянии падения понять с отчетливос­тью, в чем состояло возделывание и хранение рая, но никак не должно понимать этих слов в плотском смыс­ле, как бы о возделывании и хранении сада для его ук­рашения и очищения от недостатков. Рай насажден рукою Божиею; недостатков нет в нем: в нем преизо­билует присутствие и благоухание благодати Божией; он приводит обитателей своих в непрестанное духов­ное наслаждение, приводит к созерцанию величия и благости Создателя, изображающейся в великолепии рая, как в обширном и чистейшем зеркале. Обильно и красноречиво вещает о Боге и проповедует Бога рай сладости. Во внимании этой проповеди, в изучении Бога состояло главное делание рая; изучение изяще­ства созданий было деланием второстепенным.

Как ни был совершен Адам, но он был совершен относитель­но — относительно к ограниченной природе человека: изучение всесовершенного и бесконечного Бога со­ставляло для него, по естественной необходимости, делание, достойное всего его внимания. Это делание представляло собою поприще бесконечного преуспея­ния! Это делание сопряжено с высшим духовным наслаждением! Это делание — бесценный дар, достойный бесконечно совершенного и бесконечно бла­гого Бога! Чистый ум человека, распростершись по необъятному Божеству, истощает всю свою естествен­ную силу движения и стоит в священном исступлении пред непостижимым Божеством, вне и превыше всяко­го размышления, как Серафим, утоляя обильным сла­вословием обилие наслаждения и ненасытно насыща­ясь видением Невидимого, закрывая благоговейно и премудро очи пред предметом, превысшим видения [271] . Заповедь о хранении рая соделывается понятною для нас, когда сообразим, что падшему ангелу, еще не ис­полнившему меры грехов своих [272], возможен был вход в рай, что человек был способен к открытой беседе с духами, что он не был утвержден в состоянии святы­ни, как утверждены в нем Ангелы Света. Хотя он не знал греха, но мог получить это знание, для него невы­носимое и гибельное.

ПАДЕНИЕ ПЕРВОЗДАННЫХ

Посреди рая находилось древо жизни; вкушением плода его поддерживалось бессмертие тела человечес­кого. Находилось посреди рая и другое древо, древо по­знания добра и зла. Господь, введши первозданных в рай, заповедал Адаму: От всякого древа, еже в раи, снедию снеси. От древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него: а воньже аще день снесте от него, смертию умрете (Быт.2:16,17). Эта заповедь объясняет многое. Очевид­но, что плоды дерев райских, как мы и выше видели, гораздо тоньше и сильнее, нежели плоды земные, дей­ствуют не только на тело, но на ум и душу. Одно древо было древом жизни, а другое древо — древом познания добра и зла. Познание это хранилось, отлагалось, мо­жет быть, для усовершившихся деланием и хранением рая, — для новосозданных оно было преждевременно и смертоносно. Такое суждение заимствуем из опытного учения великих иноков. Они завещавают новоначаль­ным подвижникам немедленно отвергать всякую злую мысль, только что она явится уму, потому что ум новоначального еще слаб и неопытен, еще не разрушил дружбы со грехом и, вступив в беседу с ним, непремен­но увлекается и низлагается им.

Напротив того, отцы завещавают преуспевшим подвижникам не тотчас отвер­гать злую мысль, но сперва рассмотреть, истязать, об­личить и тогда уже отринуть ее: таким образом дей­ствия доставляется особенная опытность в невидимой борьбе с духами злобы, изучаются их лукавство, их коз­ни, [приобретается] сила веры, смирения и молит­вы [273]. Есть смертоносное познание зла, которое чело­век может развить сам в себе: оно смертоносно, потому что тогда естественная доброта человека отравляется принятою злобою, как прекрасная пища ядом, и сама превращается в злобу. Есть и душеполезнейшее познание зла, даруемое Святым Духом избранным сосудам Его, при котором чистый и сильный ум исследует все, и самые тончайшие извития греха, обличает их, не сме­шиваясь со грехом, и хранит от зла себя и ближних. Так, водимый Святым Духом, святой апостол Петр ска­зал Симону, волхву: В желчи горести и союзе неправды зрю тя суща (Деян.8:23).

В то время как наши праотцы наслаждались в раю, падший князь небесных сил с многочисленным сонми­щем темных ангелов, уже низвергнутый с неба, скитал­ся в поднебесной. По неисповедимым судьбам Божиим ему допущен был вход в рай, как еще не вполне отчаян­ному злодею. Эту благость Божию, привлекавшую заб­лудшего к сознанию греха и к раскаянию в нем, сатана употребил для совершения нового преступления, для неисцелимого запечатления себя во вражде к Богу. Ди­авол, вступив в рай, огласил рай богохульством, пере­плетенным ложью, и ознаменовал свое присутствие в раю погублением первозданных человеков, как прежде ознаменовал свое присутствие на небе погублением бесчисленного множества Ангелов. Он приступил к жене, как к существу более слабому, и, притворяясь не знающим Заповеди, данной Богом, предложил лукавый вопрос: Что яко рече Бог: да неясте от всякаго древа райска­го? (Быт.3:1) Всеблагого Бога он представляет недоста­точно благим, а святую и благотворную заповедь Бо­жию жестокою и тяжкою! Увидев, что жена вступила с ним в разговор с некоторою доверчивостью и в опро­вержение ему высказала точные слова заповеди: От пло­да древа, еже есть посреде рая, рече Бог, да не ясте от него, ниже прикоснетеся ему, да не умрете (Быт.3:3) — злодей начинает прямо оспаривать и отвергать справедливость Заповеди Божией. Страшно повторять дерзкие и бого­хульные слова его! Не смертию умрете, — сказал он.

— Ве­дяше бо Бог, яко воньже аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое (Быт.3:4,5). Несмотря на явный яд слов змея, — так называет Писание падшего ангела, — жена остановилась на них; забыв и заповедь, и угрозу Божии, она начала рассмат­ривать древо под водительством собственного разума, склонившегося под влияние диавольской лжи и обольщения. Плод древа показался ей добрым в снедь, а познание добра и зла показалось познанием любопыт­ным. Она вкусила от древа и склонила к вкушению мужа. Удивительно, с какою легкостью совершилось па­дение праотцев! Не было ли оно предуготовлено их внутренним расположением? Не оставили ли они в раю созерцание Творца, не предались ли созерцанию твари и своего собственного изящества? Прекрасно созерца­ние себя и твари, но в Боге и из Бога; с устранением Бога оно гибельно, ведет к превозношению и самомне­нию. К такому рассуждению приводит Писание, когда оно повествует, что жена, выслушав речи диавола, виде, яко добро древо в снедь и яко угодно очима видети и красно есть, еже разумети; и вземши от плода его яде, и даде мужеви своему, и ядоста (Быт.3:6).

Очевидно, что праотцы, оказав преслушание Богу и склонившись в послушание диаволу, сами себя сдела­ли чуждыми Бога, сами себя сделали рабами диавола. Обещанная им смерть за преступление Заповеди тот­час объяла их: Дух Святый, обитавший в них, отступил от них. Они были предоставлены собственному есте­ству, зараженному греховным ядом. Этот яд сообщил человеческому естеству диавол из своего растленного естества, преисполненного греха и смерти. Первое греховное ощущение праотцев было ощущение стыда, в котором — невольное и горестное сознание внутри живущего греха, заменившего в них прежнего жителя Святаго Духа. Они поняли, что они наги, и немедлен­но сделали себе опоясания из смоковничных листьев, чтоб прикрыть неблагообразные уды тела, в которых они до падения не видели никакого безобразия, как и ныне не видят его младенцы, чуждые греховного похо­тения. «Умертвилась душа Адама, — говорит святой Григорий Палама, — преслушанием разлучившись от Бога: ибо телом он прожил после того (после падения своего) до девятисот тридцати лет. Но смерть, постиг­шая, по причине преслушания, душу, не только соде­лывает непотребною душу и наводит проклятие на че­ловека, но и самое тело, подвергнув его многим немо­щам, многим недугам и тлению, наконец предает смер­ти» [274].