Сочинения

Стих 14: Ибо много званых, а мало избранных. — Все притчи Он обнимает одним кратким заключением, — именно: и в возделывании винограда, и в создании дома и в брачном пиршестве значение имеет не начало [деяния], а конец.

Стих 15: Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах. [Стих 16]. И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря. — Незадолго до того времени, при кесаре Августе, Иудея была покорена римлянами, и когда по всему [тогдашнему] миру была совершена перепись, Иудея была обложена данью; тогда в народе поднялось большое возмущение, так как некоторые говорили, что ради сохранения безопасности и спокойствия, — ибо римляне воевали в защиту всех, — должно платить подать; а фарисеи, приписывавшие себе справедливость, наоборот, утверждали, что народу Божию, — который платил десятины, давал начатки [плодов] и исполнял все остальное, предписанное законом, — не следует подчиняться человеческим законам. Кесарь Август поставил над иудеями царем Ирода, сына Антипатра, чужеземца и прозелита, чтобы он заведовал сбором податей и поддерживал повиновение римскому владычеству. Итак, фарисеи посылают учеников своих вместе с иродианами, то есть воинами Ирода, или с теми, которых фарисеи в насмешку называли иродианами за то, что они платили дань римлянам и не были преданными исполнителями Божественного служения. Некоторые из латинян имеют смешную мысль, будто иродиане — это те, которые Ирода признавали Христом, о чем мы совершенно никогда не читали.

Стих 16 [окончание] и 17]: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому–либо, ибо не смотришь ни на какое лице. Итак скажи нам, как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет? — Льстивый и обманчивый вопрос, — он вызывает должного[1108] отвечать к тому, чтобы Он из страха перед Богом больше, чем перед кесарем, сказал, что не следует платить дани; это с той целью, чтобы иродиане, слыша это, тотчас же схватили [Его, как] зачинщика возмущения против римлян [или: за возмущение против вождя римлян].

Стих 18: Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры? — Первое достоинство Отвечающего заключалось в том, что Он распознает мысль спрашивающих и называет их не учениками, а лицемерами. Итак, лицемером называется тот, кто на деле есть одно, а притворяется другим, то есть одно делает, а на словах представляет нечто другое.

Стих 19: Покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий. — Премудрость всегда действует премудро, так что искусители наилучше опровергаются своими собственными словами. Покажите, говорит, Мне динарий, то есть ту монету (genus nummi), которая считалась в десять монет и имела на себе изображение кесаря.

Стих 20: И говорит им: чье это изображение и надпись? — Те, которые думают, что вопрос Спасителя есть следствие незнания, а не желание мудрого решения вопроса, пусть из настоящего места познают, что Иисус несомненно мог знать, чье это изображение на монете. А спрашивает Он их для того, чтобы на речь их ответить надлежащим образом.

Стих 21: Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. — Под кесарем не будем видеть указания на [кесаря] Августа, а на его пасынка Тиверия, его преемника на престоле, при котором пострадал Господь. А все римские государи (reges) от первого Каия кесаря, который захватил императорскую власть, назывались кесари [или: называются]. Затем, под Его словами: отдайте кесарево кесарю, мы должны понимать[1109] денежную подать, деньги, а Божие — Богу [указывают] на десятины от первых плодов, приношения и жертвы. И сам Он подобным образом заплатил подать за себя и за Петра[1110], и Божие воздавал Богу, исполняя волю Отца[1111].

Стих 22: И слушая [это], они изумились[1112]. — Те, которые должны были веровать столь великой премудрости, изумились, потому что лукавство их не нашло места для устроения козней.

И, оставив Его, ушли, — унося [свое] неверие одновременно вместе с изумлением.

Стих 23[1113]: В тот день приступили к Нему саддукеи, которые говорят, что нет воскресения. — У иудеев было две ереси (разделения): одна — фарисеев, другая — саддукеев. Фарисеи на первое место ставили праведность [через соблюдение] преданий и внешних обрядов, которые у них назывались δευτερώσεις (точное воспроизведение); поэтому в народе[1114] они назывались отделенные (отдельные от других); а саддукеи, что значит праведные, сами себе присваивали[1115] то, чем они не были. В то время, как первые веровали в воскресение тела и души и учили о бытии ангелов и духа, вторые (по свидетельству Деяний апостолов) отрицали все[1116]. Это те два дома, о которых более ясно говорит Исайя, что они споткнутся [1117] о камень соблазна[1118].

Стихи 24–27: И спросили Его: Учитель! Моисей сказал: «если кто умрет, не имея детей, то брат его пусть возьмет за себя жену его и восстановит семя брату своему». Было у нас семь братьев: и первый, женившись, умер и, не имея детей, оставил жену свою брату своему. Подобно и вторый, и третий, даже до седьмого; после же всех умерла и жена. — Не веровавшие в воскресение мертвых и полагавшие, что душа погибает вместе с телом, правильно построили вымысел, изобличающий заблуждение тех, которые утверждают воскресение мертвых. А может быть и так, что в их роде когда–нибудь и действительно случилось нечто подобное.

Стих 28: Итак, в воскресении, которого из семи будет она женою? ибо все имели ее. — Своему вымыслу они противопоставляют нечто постыдное [как следствие], чтобы отвергнуть истину воскресения.

Стих 29: Иисус сказал им в ответ: заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией. — Они заблуждаются потому, что не знают Писаний, следовательно, не знают и силы Божией, то есть Христа, Который есть Божия сила и Божия премудрость[1119].

Стих 30: Ибо в воскресении ни женятся (nubent), ни выходят замуж (nubentur), но пребывают (sunt), как Ангелы Божий на небесах. — Свойство латинского языке не соответствует греческому, ибо о женщинах, собственно, говорится: nubere (вступить в брак), а о мужчинах: uxores ducere (взять жену). А мы будем понимать просто, что о мужчинах говорится nubent (вступают в брак), а о женщинах nubentur (берутся в брачное сожительство). Если же в воскресении мертвых ни женятся, ни выходят замуж, то отсюда следует, что воскреснут тела, которые могли бы жениться и выходить замуж. В самом деле, ведь, никто не скажет о дереве, камне и таких вещах, которые не имеют необходимых членов для воспроизведения (membra genitalia), что они ни женятся, ни выходят замуж, но только о тех [тварях], которые, хотя и могут вступать в супружество, но не вступают по другой причине. А указанием на то, что они будут, как Ангелы Божий на небесах, дается обетование о духовном образе жизни.

Стихи 31–33 : А о воскресении мертвых не читали ли вы реченного вам Богом: «Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова»? Бог не есть Бог мертвых, но живых. И, слыша, народ дивился учению Его. — Для доказательства истины воскресения Он мог воспользоваться другими более ясными примерами, из которых один такой: Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела[1120]; и в другом месте [говорится]: И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление[1121]. Потому спрашивается, по какой причине Господь захотел предпочесть это свидетельство, которое кажется сомнительным, или недостаточно относящимся к истине воскресения: Я Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова[1122], и, произнеся это, Он как бы подтвердил то, что хотел, и прибавил непосредственно вслед за тем: Он не есть Бог мертвых, но живых. Даже окружавшие его толпы, познавая тайну этого места (rei), удивились учению Его и ответам. Мы сказали выше, что саддукеи, не исповедуя веры ни в ангела, ни в духа, ни в воскресение мертвых, проповедовали также погибель души. Они принимали только пять книг Моисеевых, отвергая учения пророков. Поэтому было неразумно приводить свидетельства из тех (inde) книг, обязательного значения которые они не признавали.

Затем для доказательства вечности душ [то есть бессмертия] Он приводит место из Моисея: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бога Иакова, и непосредственно прибавляет: Он не есть Бог мертвых, но живых с той целью, чтобы после доказательства продолжения жизни душ по смерти (ибо невозможно, чтобы Бог был Богом несуществующих), последовательно привести и к воскресению тел, которые вместе с душами делали доброе или злое. Апостол Павел более подробно исследует это место в последней части первого послания к Коринфянам[1123].