Страница 18 из 42
Такие случаи исключительны; чаще дар благодатной самодвижной молитвы получают подвижники, прошедшие путем очень больших скорбей и великих трудов, как правило, в конце своего иноческого пути. Те, кто достиг высокой степени духовности особенным образом, не могут преподать искусно и рассудительно то, что не прошли опытно. Описание этого особого духовного состояния святитель Игнатий заимствует у прп. Макария Великого. Далее святитель говорит: "В монастырях употребляется о таких преуспевших старцах изречение: свят, но не искусен, и наблюдается осторожность в совещаниях с ними, в совещаниях, которые иногда могут быть очень полезными. Осторожность заключается в том, чтоб не вверяться поспешно и легкомысленно наставлениям таких старцев, чтоб поверять их наставления Священным Писанием и писаниями Отцов, также беседою с другими преуспевшими и благонамеренны-ми иноками, если окажется возможность найти их. Блажен новоначальный, нашедший в наше время благонадежного советника!"
Сделать из этих слов вывод, что святитель Игнатий "считает вверение послушника старцу в делании душевного подвига опасным и вредным", есть абсурдное искажение мыслей святителя, который нигде, ни в одном месте своих творений не говорит, что нельзя вверять себя духовнику.
А то, что свт. Игнатий полностью отрицает наличие в его время делателей душевного подвига, - очередная грубая ложь. Без душевного подвига святитель Игнатий даже и не мыслил монашества. Цитируя Отцов "Добротолюбия", он неоднократно называет телесный подвиг - листьями, а душевный - плодами. "Человек не может быть без мыслей и чувствований. Мысли и чувствования служат признаком жизни человека. Если бы они прекратились на какое-либо время, то это было бы вместе прекращением человеческой жизни, человеческого существования. Жизнь не прекращается ниже на мгновение: и ум не престает ни на минуту
от рождения мыслей, а сердце не престает ни на минуту от рождения чувствований. Непрестанное занятие естественно душе. Дать душе занятие богоугодное есть непременная обязанность каждого, вступившего в монастырь. Такое занятие Святыми Отцами названо душевным деланием, умным подвигом, блюдением ума, хранением сердца, трезвением, вниманием ...Тот примет меры предосто-рожности против фарисейства, кто при вступлении в монастырь озаботится о немедленном доставлении себе правильного душевного делания" 61 . Так начинает святитель свое бесценное "Приношение современному монашеству". Отсюда очевидно следует, что правильное понятие о душевном делании и стяжание его святитель считал первоочередным для любого еще только желающего встать на путь монашеской жизни.
Во многих местах своих творений святитель с болью говорит, что делателей, правильно пони-мающих и проходящих душевный молитвенный подвиг, мало, недостаточно. Их преуспеяние, к сожалению, не достигает той меры, силы, глубины, как это было в древности. Как следствие, такие подвижники недостаточно опытны, чтобы преподавать новоначальным духовную жизнь на том уровне, как это делали подвижники-исихасты. Естественно, что-то должно поменяться: не в духе - в форме. Как и преподавание, так и послушание должны претерпеть изменения в связи с переменой обстоятельств. Возможно, о. Доримедонт не до конца понимает учение святителя Игнатия, но порой возникает вопрос: не искажает ли он его сознательно?
59. Собрание писем свт. Игнатия, еп. Кавказского. М. - СПб., 1995. С. 439.
60. Творения святителя Игнатия Ставропольского. Т. II. М., 2001. О существенном делании монаха. С. 148 - 149.
61. Сочинения свт. Игнатия Ставропольского. Т. V. М., 1998. Введение. С. 29 - 31.
Глава 5. Кто такие духоносные старцы?
- Афонский инок утверждает, что, заповедуя оказывать совершенное послушание только духоносному старцу, святитель Игнатий якобы нигде не дает определения, что значит "духоносный". Но многие из нас именно из писаний святителя Игнатия уяснили для себя разницу между понятиями душевность, духовность, духоносность.
- По-моему, слово "духоносный" говорит само за себя. Читателю, знакомому с аскетической литературой, этот термин понятен и не требует разъяснений. Хотя святитель Игнатий не дает прямого определения, но вполне ясно, что "духоносный" - значит причастный благодати Духа Святаго и Его благодатных дарований. Это чело-век, достигший высокой степени духовности, то есть такой степени освященности, когда его жизнь и учение святы. Говоря о духоносном наставнике, святитель Игнатий иногда называет его "благодатным светильником", "избранным сосудом Святаго Духа", "знаменоносным отцом", а иногда - подвижником, достигшим духовного совершенства. Таким образом, только для о. Доримедонта слово "духоносный" кажется непонятным и требует какого-то особого разъяснения.
А вот здесь святитель, ссылаясь на Св. Отцов, прямо объясняет, о каких наставниках говорит: "Имеете ли Вы ...в виду опытного старца в обителях Святой Горы, на духовный разум которого Вы могли бы положиться? Слово духовный употреблено мною здесь не слегка, как оно употреб-ляется у новейших писателей, но в том смысле, как оно употреблялось св. ап. Павлом, а за ним и всеми аскетическими писателями нашей Церкви, из которых прп. Григорий Синаит говорит: Не всех бо есть наставити и инех, но имже дадеся Божественное рассуждение, по апостолу, рассуждение духов, отлучающее горшее от лучшего мечом слова. Кийждо бо свой разум и рассуждение естественно или деятельно или художественно имать, а не все духовное 62...Хотя мы и крайне омрачены по причине нашего слабого жительства, но признаем и исповедуем, что ни естественное, ни деятельное, ни художественное рассуждение не могут поднять выше чина душевного разума, как бы они ни были сильны и блестящи, даже благонамеренны и благочестивы (см. св. Исаака Сирского слова 26, 27, 28)".63
Словом "старец" в духовно-аскетических писаниях называется руководитель ко спасению, преимущественно, иночествующих. Если, по прпп. Макарию Великому, Серафиму Саровскому и другим Святым Отцам, цель жизни христианина - стяжание благодати Святаго Духа, видимое раскрытие действий благодати, полученной в Таинстве св. Крещения, то очевидно, что духоносный старец - инок, который подвигом исполнения заповедей Божиих раскрыл в себе благодать таким образом, что ее действия сделались видимыми для окружающих. Благодать преобразила подвижника так, что сделалось возможным через него воздействие благодати на окружающий мир, видимым образом преображающее его, прежде же всего - тех, кто вступил в общение с ним верой.
Старчество - очень глубокое духовное явление. Оно было всегда, потому что всегда было духовное руководство, а старец - это, собственно, совершенный, святой духовник, человек, непременно обладающий дарами благодати Духа Святаго, которые он отдает на служение ближним.
Дарования могут быть разными. Несомненно, старец должен иметь дар рассуждения, о котором мы уже говорили. Думаю, что все подлинные старцы обладали и даром прозорливости. Прозорливость - это способность видеть внутреннее состояние человека, его мысли, чувства, переживания, намерения, чтобы помочь этому человеку принести покаяние, открыть ему волю Божию. Многие старцы обладали даром пророчества, то есть видели будущее, судьбы Божии и волю Божию о конкретном человеке или даже о многих людях, о целом народе, государстве, поэтому они возвещали пророчества царям, учили, как избежать бедствий и как привлечь милость Божию к народу.
Повторяя изречение прп. Нила Сорского о том, что "писания Отцов многочисленны как песок морской", святитель Игнатий не задается недостижимой целью изложить все учение христианства или даже только аскетическое учение от азов до конца. Он опирается на книги других Отцов, знакомя читателя с ними, постоянно цитируя их, направляет читателя к первоисточникам. Его творения нужно читать и воспринимать в контексте других Отцов Церкви. У святителя постоянно встречается мысль, что он всего лишь излагает отеческое учение, ничего нового не привнося, не прибавляя. Читателю, знакомому с учением прп. Макария Великого о стяжании благодати Святаго Духа, а также с беседой преподобного Серафима Саровского о цели жизни христианина, все ясно и так. Отец Д. просто не хочет понять очевидное.