Статьи и речи

Сегодняшний Колизей – это, действительно, храм под открытым небом, это место, ступая на землю которого как‑то очень остро переживаешь нашу личную причастность к древнейшей истории христианства, к тому свидетельству первых христиан, благодаря которому мы с вами стали и становимся христианами. Императоры предали мученической смерти множество христиан, и только благодаря благоговению перед этим событием он не был окончательно разрушен в средние века.

Вопросы:

1. Когда‑то в юности я тоже читал Стендаля и знаете, меня поразило мнение автора, что собор св. Петра надо посетить один раз в жизни и не больше. Первый раз он поражает величием, а второй раз золоченым безвкусием. Так же известен тот факт, что Колизей использовался как общественная каменоломня.

Что касается Колизея как каменоломни – то такова история. И стены московского Кремля белокаменной, разрушаясь, тоже стали своего рода каменоломней, откуда брали камни для строительства храмов, домов, для того, чтобы мостить улицы. Такова история средневековья. Древние здания всегда оказывались в какой‑то момент тем материалом, из которого сооружались здания позднейших эпох…

2. Не могу согласиться со Стендалем, который сказал, что собор апостола Петра безвкусно построен, я не видел его вживую, но, судя по репродукциям, видна такая гармония величественного купола, которую нельзя сравнить даже с нашим петербуржским Исакием, ни с собором апостола Павла в Лондоне. Но вопрос мой вот чем: я не уяснил, обретены ли мощи свв. апостолов Петра и Павла и если да, то где они покоятся.

Что касается мировой архитектуры, то, действительно, храм Александра Невской Лавры и Исаакиевский собор, и собор св. Павла в Лондоне, и собор в центре Берлина – все они строились в те моменты, когда архитекторы имели в виду собор св. Петра. Я думаю, даже, что и К. Тон, когда работал над проектом Храма Христа Спасителя, тоже во многом имел в виду собор св. Петра, потому что по мысли Тона Храм Христа Спасителя должен быть также виден с разных совершенно точек города Москвы как виден San Pietro в Риме, так что в этом смысле ваша реплика абсолютно верна. Что касается Стендаля, то в этой книге меня поражает с одной стороны живое чувство, когда писатель старается отказаться от шаблонов и рассказывать нам о том, что он видит, что он чувствует, что он переживает, и это у него получается прекрасно. Но, когда он вдруг вспоминает, что он дитя великой французской революции, тогда он начинает мыслить шаблонами второй половины 18 века и создает очень посредственные, а временами даже очень жалкие страницы. Поэтому книгу «Прогулки по Риму» надо читать именно под этим углом зрения.

Есть моменты, когда писатель освобождается и создает, действительно, что‑то великолепное, потому что это талантливый человек с совершенно блестящим зрением он умеет видеть, он умеет чувствовать, но когда., повторяю, он вспоминает о революционном прошлом своего народа, когда он вспоминает о той идеологии, которая ему досталась в наследство от революции, от идеологии, которую можно назвать, хотите, постхристианской, хотите, антихристианской, но во всяком случае это типичная идеология, вот тогда он начинает писать шаблонами, начинает создавать очень посредственный текст.

Что касается мощей св. Петра, то они покоятся в гроте под San Pietro и к ним можно подойти, можно у них молиться и, созерцая ковчежец с костями великого апостола, обратиться к нему с молитвой.

Мощи св. Павла в частицах находятся в разных храмах Италии и не только Италии, но гробницы его нет, есть только базилика в San Paolo, воздвигнутая на месте его утерянной могилы.

Напомню, что наш сегодняшний разговор начался с разговора о книге Стендаля «Прогулки по Риму». Стендаль во многом напоминает нас с вами, потому что он тоже человек постсоветского времени, постреволюционной эпохи. Он родился еще в те времена, когда Франция была еще вполне революционной, богоборческой и т. д Он пережил большую революцию в наполеоновскую эпоху, эпоху реставрации и т. д Стендаль во многом наш современник и поэтому его книга вызвала так много реплик, связанных с нашим сегодняшним днем и с нашей сегодняшней посткоммунистической жизнью в России. Я благодарю Вас всех за участие в сегодняшнем эфире, прощаюсь до следующей встречи и призываю на Вас Божье благословение.

Десять заповедей бизнеса

Программа радио Эхо Москвы с участием священника Георгия Чистякова.

7 Февраля 2004

А. ЧЕРКИЗОВ: Сегодня мы на"кухне"вместе с ведущим сотрудником Института социологии РАН, кандидатом социологических наук, Михаилом Чернышом (Михаил Федорович — специалист по Максу Веберу, был такой немецкий социолог, поговаривают, даже философ, автор известной книги, вошедшей уже в историю ума"Этика протестантизма"), и

Георгием Чистяковым. Отец Георгий — священник из храма Козьмы и Дамиана. Чуть позже к нам присоединится по телефону из Парижа Олег Киселев, председатель Совета директоров"Импэксбанка".

А говорить мы будем вот о чем: один день в Москве, в один день в Подмосковье имел место быть Великий русский национальный собор, 8–й по счету, который проходил с благословения Его святейшества, Патриарха Московского и Всея Руси, господина Алексия Второго, или Алексия Михайловича Редигера. Первый день это было в Сергиевом Посаде, а второй — в Москве, в Свято–Даниловом монастыре. На этом Соборе был принят такой документ, который сокращенно можно назвать"Десять заповедей для бизнеса" — свод этических правил хозяйствования, бизнеса. Этот документ, который готовила целая команда людей — там был известный экономист Владимир Мау, известный политик Сергей Глазьев и много других людей, но этот документ получил благословение Патриарха. Вот мы и будем сегодня говорить об этических правилах бизнеса. И первый вопрос у меня: те, кто хорошо знают историю новейшего времени, знают, российское предпринимательство после реформ Императора–освободителя Александра II, крупнейший российский бизнес, который держался на рукопожатии — по рукам ударили и решили, — держался на старообрядцах, — мало кто об этом помнит, — а не на последователях официальной Православной церкви. Так ли это, а если так, то почему?

Г. ЧИСТЯКОВ: Я все‑таки надеюсь, что об этом помнят, поскольку нельзя не помнить Рябушинских, Морозовых, Солдатенковых, Лавенишниковых, и в конце концов Третьякова с его Третьяковской галереей, потому что это все действительно старообрядцы, люди, которые верили в Бога очень горячо, но были при этом абсолютно независимы от власти. И, более того, власть их, в общем, преследовала. Конечно, в постреформенное время, во второй половине 19–го века, не так люто, как во времена Екатерины Второй, например..

А. ЧЕРКИЗОВ: Или даже Петра Первого, не побоимся того слова.

Г. ЧИСТЯКОВ: Безусловно. Но, тем не менее, преследовала, тем не менее, если хотите, это были религиозные диссиденты. И, наверное, именно тот факт, что они должны были противостоять власти, делала из них образцовых хозяев они понимали, что иначе им не выжить, иначе им не поддержать людей, которых они считали нужным поддерживать, своих рабочих, которые тоже были старообрядцами, и просто бедных людей, и так далее.

А. ЧЕРКИЗОВ: Вообще‑то, если брать слово в чистом виде, то русские старообрядцы это ведь протестанты, потому что они протестовали против официальной религиозной доктрины, официального религиозного направления.

М. ЧЕРНЫШ: Я с вами согласен. Знаете, есть еще один пункт в теории М. Вебера, на который нам, наверное, следовало бы обратить внимание. М. Вебер подчеркивал, что в меньшинствах религиозных, национальных, стремление делать бизнес, активность, предпринимательская активность, харизма в бизнесе развиты в гораздо большей степени, чем в титульной нации.

А. ЧЕРКИЗОВ: Титульной конфессии, не нации, потому что, например, французы нация титульная, но одни гугеноты, с которыми что‑то сотворили в Варфоломеевскую ночь, а другие не гугеноты, католики.

М. ЧЕРНЫШ: Титульная конфессия. И не надо забывать, что"кальвинисты"это была небольшая секта первоначально. Небольшая секта в Швейцарии, с которой, собственно, и зародилась протестантская этика, о которой писал М. Вебер. Это было очень небольшое число людей, и нельзя сказать, чтобы им кто‑то навязал этот особый вид этики извне. Для них это был ответ на экзистенциальные, общие философские проблемы бытия проблему страдания, во–первых, и проблему спасения.

А. ЧЕРКИЗОВ: Я правильно понимаю, — я человек хоть и верующий и крещенный, но невоцерковленный, поэтому могу делать ошибки — правильно ли я понимаю, что протестантская этика предпринимательства это следствие воспитания людей в лоне протестантской — евангелической, лютеранской, кальвинической, старообрядческой, — в лоне церкви меньшинств. От колыбели человечка воспитывали, и в итоге он вырастает в ауре определенных этических норм.