Страница 12 из 14
Мысль о том, что демоны действительные цари и боги земного царства, дается уже и в представленной истории царства земного, но особенно выступает и раскрывается эта мысль в первой части сочинения блаженного Августина, в первых десяти главах, где рассматриваются языческие верования.
I. Истинный Бог дал спасительное учение, научающее людей добродетельной жизни и удаляющее их от пороков. [209] И справедливость требует, чтобы как люди заботятся о культе богов, так и боги заботились о поведении, жизни людей. Между тем боги языческие не заботились о добрых нравах людей — не давали нравственных правил, не предлагали их в публичной проповеди, не вразумляли и не сдерживали через пророков согрешающих, не грозили открыто наказаниями худо поступающим, не обещали наград добродетельно живущим. [210] Правда, демоны давали некоторые нравственные предписания тайно, лицам посвященным, как бы избранным. Но эти тайные предписания, наряду с открытой, как увидим, проповедью и предписанием разврата, — яснейший признак, наилучшее доказательство хитрости, коварства злых демонов, наилучшая характеристика этих языческих богов. «Сила добра и нравственной чистоты такова, что всякая, или почти всякая человеческая природа относится к ней с уважением». Честный всегда любит нравственную чистоту. Чтобы не потерять честных людей из числа своих почитателей, а они (честные) могли отвратиться от них в силу бесчестного, постыдного, развратного характера их культа, — демоны обольщают их тайными предписаниями, растлевая в то же время большинство бесчестных людей публичной проповедью разврата.
«Вне храмов торжественно и громко проповедуется народам грязное нечестие, а внутри притворно нашептывается немногим чистота; для дел постыдных открыты публичные места, для дел похвальных — тайники; приличие скрыто, безобразие открыто; то, что делается дурного, привлекает к себе в качестве зрителей всех, а то, что говорится доброго, едва имеет слушателями немногих: так, как бы честного следовало стыдиться, а бесчестным хвалиться. Где подобное возможно, как не в храмах демонов? Где, как не в пристанище лжи?» [211] «Боги языческие никогда не делали священным учения о добродетельной жизни». [212] Наряду с этим боги языческие прямо давали предписания позорные и бесчестные, «сообщая им пагубный авторитет своей мнимой божественностью». [213]
II. Таким образом, боги языческие не только не заботились о добродетельной жизни своих почитателей, а, напротив, намеренно старались развращать их. Они учредили позорные сценические игры, развратные зрелища, которые должны были созерцать и ими услаждаться язычники-римляне; и именно боги язычников ввели [214], сурово вытребовали и некоторым образом «вымучили» [215] эти позорные игры, а не пороки людей, не невежественная угодливость римлян установили их. [216] А каковы были эти позорные игры, то достаточно вспомнить, например, культ в честь небесной девы, матери богов, Верекинфии. «Пред ложем этой последней, в праздник ее омовения, непотребнейшими актерами распевались такие вещи, которых не подобало бы слушать не только матери богов, но и матери каких-нибудь сенаторов или каких-нибудь честных людей, даже матери самых этих актеров…
Сами же актеры, на домашних репетициях, стыдились исполнять пред своими матерями это безобразие мерзких слов и действий; а публично, пред матерью богов, в присутствии и в слух многочисленнейшего собрания людей обоего пола, исполняли…» Тот же Сципион Назика, если бы его спросили, желал ли бы он, чтобы в числе божественных почестей его матери (если бы она была богиня) совершались эти мерзости, не воскликнул ли бы, «что желал бы лучше, чтобы мать его лежала мертвою без всякого чувства, чем жила богинею для того, чтобы иметь удовольствие слушать подобные вещи… Сенатор римский… не захотел бы, чтобы… для умилостивления богини (его матери) совершались такие вещи, о которых речь была бы оскорблением для благородной женщины…» превозносили ее «такими похвалами, от которых, если бы они были брошены в упрек какой-нибудь женщине, еще жившей между людьми, покраснели бы за нее и родственники, и муж, и дети, если бы не заткнули ушей и не ушли». [217] «Кто не понимает, какого рода духи услаждаются подобными мерзостями?» [218] В играх сами боги выставляли свои преступления [219], например Юпитер представляется прелюбодеем [220]. Естественно после этого, что боги не только не оскорблялись, а умилостивлялись бесчестными поступками своими, напоказ выставляемыми в играх [221], и гневались, когда люди почитали их не так, как им хотелось, то есть постыдно.
[222] Боги языческие сами подавали пример преступлений, «самолично на открытом поле» представляя себя сражающимися. [223] Конечно, единственная цель установления позорных игр и примерных сражений — это показать людям, что преступления последних для них (богов) не только не противны, а напротив, приятны; сообщить злодеяниям как бы божественный авторитет, так чтобы люди, опираясь на него, не стеснялись уже предаваться прелюбодеянию, междоусобным войнам, распутству; дать небесный пример для злодеяний и через все это развратить людей. [224] И действительно, так развратили славный римский народ, что римская республика погибла от развращения нравов еще до пришествия Христа. [225] А боги не только ничего не сделали для спасения ее через улучшение нравственности, а, напротив, посодействовали развращению ее. [226]
III. Боги языческие хуже, ниже людей. Они не дали римлянам законов, а римляне взяли себе законы Солона у афинян. [227] Римляне постановили в 12-ти таблицах назначать уголовное наказание тому, «кто пропоет или сочинит стихи, бесславящие другого»; более — у древних римлян не позволялось ни хвалить, ни порицать на сцене никого из живых людей. А боги позволяют позорить себя. [228] Боги требуют себе театральных игр, а римляне устраняют актеров от всяких должностей, соединенных с честью [229], а Платон даже совсем изгоняет из своего идеального государства поэтов, авторов позорных стихов, разыгрывавшихся на сцене. [230] Так римляне и Платон превосходили богов своими законами. [231]
Вот основания утверждать, что подлинные, действительные боги земного царства – не умершие люди, цари, возведенные в богов, а воспользовавшиеся их именем для обольщения людей гнусные, нечестивейшие духи, коварнейшие демоны. [232]
Но не все демоны — цари земного царства. Есть у них один князь, «злейший царь» земного царства — дьявол. [233] Он, низвергнутый со своими клевретами с неба [234], основал враждебное Богу царство.
Мы видели членов этого царства. Это — нечистые духи и нечестивые люди, не почитающие Бога. [235]
Мы видели и характеристику членов царства земного. Это все — себялюбцы, поставляющие центром своей жизни себя самих, всецело привязанные к земле, люди земных выгод и низших, плотских пожеланий, страстей.
Название царства земного — «враги Царства Божия», ясно определяет отношение первого ко второму. Вражда — вот общий характер этих отношений. В частности, дьявол воздвигал еретиков, противодействовавших христианскому учению. Но этим он принес только пользу членам Царства Божия, упражняя, а стало быть, и укрепляя в них терпение. [236]
Впрочем, враждебные отношения царства земного к Царству Божию не мешают тому, что оба царства живут вместе, перемешаны, переплетены [237], даже в настоящей земной жизни пользуются некоторыми одними и теми же вещами [238].
Да и в отношении настроения членов обоих царств в период здешней земной жизни не может быть установлен окончательно, раз навсегда их (членов) состав. Теперь, в земной жизни среди членов царства земного могут скрываться будущие члены Царства Божия, равно и среди членов Царства Божия — будущие члены царста земного. В период земной жизни возможны переходы членов царств из одного в другое. [239]
[146] XIV, 26. С. 60-61.
[147] Х, 7. С. 115; ХI, 28. С. 222; XII, 9. С. 250.
[148] Х, 7. С. 115.
[149] Там же.
[150] Х, 19. С. 139.
[151] I, предисловие. С. 1; X, 7. С. 115; XV, 26. С. 130; XII, 9. С. 250; XI, 28. С. 222; XVII, 16. С. 265.
[152] V, 18. С. 275-277.
[153] V, 18. С. 277.
[154] V, 16. С. 272.
[155] V, 18. С. 276.
[156] I, предисловие. С. 1.
[157] I, 9. С. 15.
[158] I, 29. С. 52.
[159] Там же.
[160] I, предисловие. С. 1.
[161] I, 9. С. 15.
[162] I, 29. С. 53; V, 16. С. 272; V, 18. С. 277.
[163] I, 9. С. 15; I, 29. С. 52.
[164] XIX, 1-13. С. 96-133.
[165] V, 16. С. 272.