Страница 43 из 149
«И глаголаста ей она: жено, что плачешися?» — Ты зришь небо в этой пещере, лучше же сказать — небесный храм, водвигнутый вместо земной могилы и узилища, исполненный вместе земной могилы и узилища, исполненный вместо земных стражей, небесными Ангелами, имеющими великую честь охранять Гроб Жизнодавца Бога и с радостью лелеющими его, когда он ныне пуст. А ты, о жено, чего ради плачешь?! — Не по неведению же ее состояния (та катантин) они спрашивают, но для того, чтобы сдержав ее надрыв, сделать ее способной к восприятию их и создать благоприятную почву для исполнения их дела; дело же Ангелов, сидящих у Гроба Жизнодавца, заключалось в возвещении славы Воскресшего. Но на вопрос Ангелов о причине ее плача, она отвечает: «Яко взяша Господа моего, и не вем, где положиша Его. И сия рекши обратися вспять». Что понудило Марию внезапно обернуться назад? — Несомненно рабское преклонение и внимание Ангелов к появившемуся Владыке; ибо она, вот, называет Его ее только Господом (говоря, «взяша Господа моего»), и предполагает кражу и перемещение тела, обнаруживая этим, правда, от души расположение к Нему, но, отнюдь, не помышляя о Нем так, как это приличествует думать о Боге.
Они же на деле показывают, что Он есть Господь и самых Ангелов Божиих: потому что пока Он еще не появился, они сидели у Гроба, когда же Владыка непосредственно явился, они немедленно встали, и с благоговением и восхищением, как это отвечало их образу, напряженно внимали Ему. Мария же, обернувшись, чтобы увидеть то, что как видение, потрясло Ангелов, видит стоящего Иисуса, хотя и не понимает, что перед ней — Иисус, считая Воскресение неслыханным и едва ли возможным. Поскольку же, кроме того, и сумерки еще преобладали над светом дня, и Господь не явил ей (Свое) Божественное сияние, но был таким, каким был известен при жизни и во время Страданий, то Мария не узнала Его, но принимает за вертоградаря здешнего сада — Возделывателя душ и Творца мира.
Когда же Он воззвал и назвал ее по имени, говоря: «Мария», тогда она узнала Его и ответила, и, переменив мнение, сказала: «Раввуни, еже глаголется Учителю»; но и тогда, хотя и увидела Его живым, ей не пришло на ум как–то помыслить о Нем, как о Боге, но она относится к нему просто как к Человеку Божиему и Учителю божественных вещей, и поэтому стремится не только припасть, но и коснуться, по любви, Его стоп, — но слышит: «Не прикасайся Мне»; Он как бы говорит ей: поскольку твоя мысль не прикасается глубине Таинства относительно Меня: что Я — Бог, во плоти ныне тобою видимый, и то во плоти ныне особенно божественной, то посему: «Не прикасайся Мне». И это долженствовало быть сохранено для Божией Матери: то, что Она единственная среди жен должна была коснуться Тела по Воскресении — воплотившегося от Нее ради нас Бога; что и было, повествует Евангелист Матфей: ибо по причине Ее, говорит он, что (Жены Мироносицы), приступивши, коснулись стоп (Воскресшего Господа Христа). Марии же Магдалине говорит: «Не прикасайся Мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему», — что полностью соответствует тем словам, которые затем Он сказал для Учеников: «Восхожду ко Отцу Моему», а ныне: — «Не у бо взыдох». Говорит же Он это, чтобы они отнеслись с сугубой озабоченностью и чтобы воспламенить их любовь и побудить к томительному стремлению увидеть Его.
Но эти последние слова Спасителя имели отношение и к Марии Магдалине: «Не касайся Мне» — потому что ныне то тело, в которое я облекся, есть сильнее огня устремляющееся ввысь и более исполнено силы, и не только оно в силах взойти на небо, но — и к Самому Сверхнебесному Отцу; но Я еще не взошел к Отцу Моему, потому что после Восстания из мертвых, Я еще не явился Моим Ученикам. «Иди же к братии Моей сей» — ибо Мы все — от Одного Отца, хотя и не одинаковым образом: ибо Я — Сын от Его природы и единосущен с Ним; а они — чрез Меня ставшие усыновленными Ему. «Иди же ко братии Моей, и рцы им, восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему»; ибо Он — Отец наш по благодати усыновления Духа; Его же Он — Отец по естеству Божественному; так Он — наш Бог, как Творец природы; Его же Он — Бог, в силу того домостроительства, что Он восприял человеческое естество; и по этой–то причине Он сказал это в раздельном виде, дабы мы уразумели взаимное различие (этих понятий: в каком смысле Христос сказал: Отцу Моему, и Отцу вашему; Богу Моему, и Богу вашему). А чрез это упоминание, что Он восходит к Отцу, Он привел их к разумению относительно Его тела (по Воскресении): что оно есть именно то, в каком на земле Он и ранее всегда пребывал и был с ними все время.
Но Магдалина Мария, которую воспеваем как одну из Христовых Мироносиц, в которую, после того, как Христом были изгнаны из нее седмь злых духов, вместо сего всецело вселилась седмижды действующая божественная благодать Духа… Так вот, эта Магдалина Мария за свою стойкую выдержку удостоена была видения Ангелов и беседы с ними, и, узревши Самого Господа, становится Апостолом Его для Апостолов, и из Самих божественных уст бывает научена, и окончательно удостоверившись (в Воскресении Христовом), идет к Апостолам, возвещая им, что видела Господа, и Он ей это сказал. Мы же поразмыслим, братие, о том: насколько Магдалина Мария уступала в достоинстве Петру, Корифею Апостолов, и Иоанну, возлюбленному Христом Богослову, и, однако, насколько большего, чем они, она тогда была удостоена. Ибо они, прибежав ко Гробу, увидели только плащаницу и сударь; она же, благодаря внутренней и стойкой выдержке, — поскольку она до конца оставалась и пребывала у входа в пещеру, — прежде Апостолов увидела не только Ангелов, но и самого Господа Ангелов, плотию восставшего от мертвых, и стала личной слушательницей Его и божественными Его устами была поставлена быть исполнительницей Его повелений.
И, вот, этот храм является образом Его Гроба; лучше же сказать — и более, чем — образом: иначе, быть может, только представляя его. Ибо и он имеет место, где лежит Тело Владычнее, во внутреннем помещении за завесой, где находится и всесвященная Трапеза. Так что тот, кто внутренне прибегает к сему божественному, воистину, и боговместимому Гробу, и приседит и пребывает до конца, сосредоточивая и простирая к Богу свои мысли, тот не только познает в сем боговдохновенные слова Писания, как бы — неких Ангелов, возвещающих о Божестве и Человечестве воплотившегося нас ради Божияго Слова, но и ясно узрит мысленными очами Самого Господа; скажу даже — и телесными: ибо с верою взирающий на Таинственную Трапезу, и почивающий на ней Хлеб Жизни, видит Самое Воипостасное (Сущее) Слово Божие, Которое стало Плоть и возобитало среди нас; и если сделает себя достойным, чтобы Оно возобитало в нем, то не только увидит, но и сделается участником Его, и имеет Его обитающим в себе, и исполняется, подаваемой Им, божественной благодати; и как оная Мария увидела то, что Апостолы жаждали увидеть; так и сей человек удостаивается видеть и насладиться тем, во что, по выражению Апостола, желают Ангелы проникнуть, и чрез созерцание сего и причастие, весь становится боговидным.
Итак, братие, вновь исправьте ваши опущенные к деланию добродетелей руки и ваши расслабленные колена, и дайте вашим стопам правое шествие, ходя правыми путями Господними: праведностью, целомудрием, любовью, смирением, истиною; извращенные же и всецело кривые пути, как то: ненависть, ложь, коварство, убийство, алчность, гордость, и подобное сему, и не только совершаемое, но и даже питаемое в сердце, — делает человека достойным отвращения от него Бога: потому что человек смотрит на лицо, а Бог — на сердце, и Сам Он — испытующий сердца и сокровенности. Но вы, собравшись в храме Божием, «препоясавше чресла помышления вашего», — как говорит Корифей Апостолов Петр, — «трезвящеся, совершенне уповайте на приносимую вам благодать откровением Иисус Христовым» (1 Пет. 1:13). Ибо невозможно, чтобы предстоящий в священной Божией Церкви и собирающий свой ум и простирающий его к Богу и вникающий в содержание священных песнопений, от начала до конца внимающий им, не обратил бы к себе Бога в соответствии с предметом мысли о Боге и о божественных словах: ибо бывает некая теплота на сердце, как последствие такового размышления, которая, как мух, отгоняет дурные помыслы и вносит в душу духовный мир и утешение, а телу подает освящение, по реченному: «Согреяся сердце мое во мне, и в поучении моем разгорится огнь» (Пс. 38:4).