Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

Смотри, какая польза от странноприимства: не по какой-нибудь необходимости и не против воли, но почитал (странноприимство) драгоценным благом, он угощал их "три дня"; потому справедливо и по­лучает воздаяние, и притом гораздо большее, нежели сколько дал: (Павел) исцеляет отца его, тяжко страдавшего болью в животе, и не только ему, но и многим другим больным до­ставляет исцеление; а они, в благодарность за это, воздают ему почести и приносят дары. Это выражает (писатель) в сле­дующих словах: "и оказывали нам много почести и при отъезде снабдили нужным". Не награду он взял, – да не бу­дет, – но здесь исполнилось написанное: "трудящийся достоин пропитания" (Мф.10:10). Очевидно, что те, которые так приняли их, приняли и проповедь; он не стал бы беседовать с ними три месяца, если бы они действительно не уверовали и не явили плодов (веры); это служит ясным доказательством, что здесь было много веровавших. "И отплыли на Александрийском корабле, называемом Диоскуры, зимовавшем на том острове". Это, ве­роятно, было написано на нем; так они были преданы идоло­поклонству! Смотри, как плывущие то останавливаются, то опять спешат. "Павлу позволено жить особо". Павел пользовался уже таким уважением, что ему позволено было жить особо; и не удивительно: если и прежде принимали его благосклонно, то тем более теперь.

"Подул южный ветер, прибыли на второй день в Путеол, где нашли братьев, и были упрошены пробыть у них семь дней, а потом пошли в Рим. Тамошние братья, услышав о нас, вышли нам навстречу до Аппиевой площади и трех гостиниц". Они вышли по какому-нибудь опасению, но сами обстоятельства достаточно успокаивают их. Смотри, как спутники Павла во время столь продолжительного плавания не приставали ни к какому городу, но только к ост­рову, где и провели целую зиму; это для того, как я сказал, чтобы они обратились к вере. "Павлу позволено жить особо с воином, стерегущим его". Конечно для того, чтобы невозможно было строить против него какие-нибудь козни; там уже нельзя было производить возмущения. Потому воин не столько стерег его, сколько смотрел, чтобы не причинили ему чего-нибудь не­приятного; в таком городе, где был царь, и когда дело пе­ренесено было на суд его, не следовало быть беспорядку. Так всегда то, что, по-видимому, против нас, служит к нашему благу. Воин был стражем Павла. "Через три дня Павел созвал знатнейших из Иудеев и, когда они сошлись, говорил им"; они же не соглашаются с ним и, услышав от него укоризну, удаляются, не смея сказать ни­чего, так как здесь уже не позволялось им сделать что-ни­будь против него. Удивительно, как все – не только то, что, по-видимому, служит к нашей безопасности, но и противное тому – обращается нам во благо.

Чтобы убедиться в этом, выслу­шай следующее. Фараон повелел бросать младенцев в реку (Исх.1:22). Если бы младенцы не были бросаемы, если бы не было такого повеления фараонова, то Моисей не был бы сохра­нен и воспитан в царских чертогах. Когда он был скры­ваем, то не был в чести; а когда был положен (в реку), тогда стал в чести. Это сделал Бог, чтобы явить Свое мо­гущество и мудрость, иудеянин с угрозою говорил Моисею: "не думаешь ли убить меня" (Исх.2:14); но и это принесло ему пользу, случилось по устроению (Божию) для того, чтобы он удо­стоился видения в пустыне, чтобы исполнилось надлежащее время, чтобы он любомудрствовал в уединении и жил в безопасности. И при всех огорчениях, причиненных ему иу­деями, было тоже: он делался еще славнее, подобно как было и с Аароном. На него восстали, но чрез это сделали его бо­лее славным. После того он украшается священническою одеж­дою, на него возлагается кидар и прочие принадлежности одея­ния, так что посвящение его становится несомненным, и после того он делается предметом удивления по своей медной дщице. Впрочем, вы знаете эту историю; потому я более и не распро­страняюсь. Если хотите, обратимся еще выше. Каин убил брата, но тем самым принес ему более пользы. Послушай, что го­ворит Бог: "голос крови брата твоего вопиет ко Мне" (Быт.4:10); и в другом месте говорится: "к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева" (Евр.12:24).

Он избавил его от будущей неизвестно­сти, доставил ему большую награду, и все мы узнали, какую любовь имел к нему Бог. Что он потерял, будучи прежде­временно предан смерти? Ничего. А что, скажи мне, приобре­тают те, которые умирают позже? Ничего. Не в том состоит благоденствие, чтобы жить много лет или мало, а в том, что­бы пользоваться жизнью, как должно. Три отрока ввержены были в печь, но чрез это сделались более славными; Даниил был ввержен в ров, но чрез это сделался более знаме­нитым. 3. Видишь ли, как искушения всегда служат к вели­кому благу и здесь, а не только там? В несчастье бывает по­добное тому, как если бы кто-нибудь стал тростью сражаться с огнем; по-видимому он поражает огонь, но делает его еще светлее и изнуряет самого себя. Так и несчастье бывает для добродетели причиною и поводом к ее прославлению. Когда при несправедливости (других) мы вверяемся управлению Бо­жию, как следует, тогда наши достоинства сияют яснее. Так­же, когда действует диавол, то подвергающиеся его действию становятся светлее. Почему же, скажешь, с Адамом не слу­чилось этого, а напротив, он подвергся унижению? Ему-то в особенности Бог и устроял все на пользу; если же он по­страдал, то сам причинил зло самому себе; и все, что при­чиняется нам другими, служит к великому нашему благу, а что происходит от нас самих, то не таково. Когда нам.

причиняют зло другие, то мы скорбим, а когда сами себе, то нет; потому Бог и внушает нам, что претерпевающий не­справедливость от другого получает пользу, а претерпевающий от самого себя получает вред, и конечно для того, чтоб мы первое мужественно переносили, а последнего избегали. Но с Адамом, скажешь, было совершенно не так. Для чего же он послушался жены? Почему не отверг совета противного (заповеди Божией)? Ты (Адам) сам был виновен; потому что, если бы виною этого был диавол, то все искушаемые непременно поги­бали бы: если же они не погибают, то виною (погибели) быва­ем мы сами. Но в таком случае, скажешь, или все искуша­емые не должны уклоняться с правого пути, или, если виною бываем мы сами, должно было погибать и без диавола? Так и бывает; многие погибают и без диавола; не все делает он, а многое бывает и от одного нашего неразумия; и в том, чему он бывает виною, мы подаем ему повод. Скажи мне, когда диавол овладел Иудою? Когда, скажешь, вошел в него сатана. Но вот, что причиною: "не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор" (Ин.12:6). Он сам открыл ему широкий вход. Следова­тельно, не диавол полагает начало, а мы сами призываем и принимаем его. Но, скажешь, если бы не он, то зло не было бы так велико?

Тогда неминуемо постигало бы нас и наказа­ние; а теперь, возлюбленный, наказания наши легче; если же все злое происходило бы от нас самих, то нас постигало бы на­казание невыносимое. Скажи мне, если бы так, как согрешил Адам, он согрешил без постороннего совета, то кто избавил бы его от бед? Но, скажешь, он не согрешил бы. По­чему ты говоришь это? Нет, кто был так слаб, неосторожен и удобопреклонен, что принял такой совет, тот легко мог поступить также и без этого. Какой диавол побуждал брать­ев Иосифа к ненависти? Итак, возлюбленные, если мы сами будем бодрствовать, то диавол соделается виновником нашей славы. Какой вред, например, причинили все козни его Иову? Не говори об этом, скажешь ты; человеку слабому он при­чиняет вред. Но слабый падает и без диавола. А при его содействии, скажешь, он падает тяжелее? Но легче и наказы­вается, если он грешит при содействии диавола; не для всех ведь грехов одинаковы наказания. Не будем же обманывать себя; диавол не причиняет нам зла, если мы сами бодрствуем; чаще он пробуждает нас, возбуждает нас. Скажи мне (об­ратим внимание пока на это): если бы не было диких зверей и непостоянства ветров, ни болезней, ни печалей, ни скорбей и ничего подобного, то чем сделался бы человек? Мне ка­жется, не подвергаясь ничему такому, он уподобился бы более свинье, чем человеку, стал бы предаваться объядению и пьян­ству.