Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

А теперь заботы и беспокойства – для него упражнение и училище любомудрия, средства доброго воспитания. Еще: пред­ставь, что кто-нибудь воспитывается в царских чертогах, не зная ни скорбей, ни забот, ни беспокойств, не имея случаев ни к гневу, ни к недовольству; пусть делается и исполняется все, чего бы он ни пожелал, и пусть все готовы служить ему: не может ли такой человек сделаться неразумнее всякого жи­вотного? А теперь несчастья и огорчения – как бы оселок, изощря­ющий нас. Потому-то бедные по большей части бывают умнее богатых, подобно как обуреваемые и поражаемые сильными волнами. Тело, остающееся в праздности и бездействии, бы­вает болезненно и безобразно, а движущееся, трудящееся и пе­реносящее тяжести бывает благообразнее и здоровее; тоже бы­вает и с душою. Железо, когда лежит, ржавеет, а когда находится в деле, то бывает блестящим; так и душа, – когда она действует; а к действию возбуждают ее несчастья. И спо­собности погибают, если душа остается без действия; а дей­ствует она тогда, когда не все готово к ее услугам, потому что она возбуждается к действию противным ей. Если бы не было противного, то не было бы и деятельности; например, если бы все было отделано прекрасно, то искусство не имело бы над чем трудиться; так и (душа, если бы все шло по на­шему желанию, не находила бы деятельности), если бы все нам удавалось, была бы бесчувственна.

Не видишь ли, как мы при­казываем кормилицам не всегда носить детей на руках, что­бы это не обратилось им в привычку, и они не сделались сла­быми? Потому-то дети, воспитывающиеся на глазах родителей, бывают слабее, так как неблаговременная и неумеренная нежность вредит их здоровью. И умеренная скорбь – благо, и заботы – благо, и бедность – благо; крепкими делают нас и добро и зло; но то и другое обращается нам во вред, когда бывает не в меру; первое расслабляет, а последнее пора­жает. Не видишь ли, что тоже внушал и Христос ученикам Своим (Ин.16:33)? Если же они имели в этом нужду, тотем более мы. Если же мы имеем в этом нужду, то не бу­дем роптать, но радоваться в скорбях. Все это – лекарства, соответствующие нашим ранам, одни горькие, другие сладкие; но те и другие сами по себе, отдельно, были бы бесполезны. Будем же за все это благодарить Бога; Он попускает это не напрасно, но для блага наших душ. В чувстве признатель­ности будем благодарить и прославлять Его, будем мужественно бороться (с бедствиями), помня, что они временны и обращая мысли свои к будущему, чтобы мы могли легко пере­носить и настоящее, и удостоиться будущих благ, благодатию и человеколюбием Единородного Его, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 55

"Через три дня Павел созвал знатнейших из Иудеев и, когда они сошлись, говорил им: мужи братия! не сделав ничего против народа или отеческих обычаев, я в узах из Иерусалима предан в руки Римлян. Они, судив меня, хотели освободить, потому что нет во мне никакой вины, достойной смерти; но так как Иудеи противоречили, то я принужден был потребовать суда у кесаря, впрочем не с тем, чтобы обвинить в чем-либо мой народ. По этой причине я и призвал вас, чтобы увидеться и поговорить с вами, ибо за надежду Израилеву обложен я этими узами" (Деян.28:17-20). Предусмотрительность и мудрость Павла. 1. Хорошо и прилично поступает, приглашая знатнейших из иудеев для беседы. Он хотел оправдать и себя и дру­гих: себя – чтобы они не обвиняли его, что могло повредить им самим, а тех – чтобы кто не подумал, что все (случившееся) было их делом. Конечно, распространилась молва, что он предан иудеями; а это могло тронуть их. Потому он немед­ленно обращает на это внимание и кротко говорит в свое оправдание. И смотри, какими словами он выражает свое оправ­дание: "мужи братия! не сделав ничего против народа или отеческих обычаев, я в узах из Иерусалима предан в руки Римлян". После этого, так как некоторые из слушателей, вероятно, сказали бы: чем доказать, что ты предан без вины?

– он присовокупляет: "они, судив меня, хотели освободить", и как бы так говорит: свидетели тому рим­ские начальники, которые судили и хотели освободить меня. По­чему же не освободили? "Но так как Иудеи противоречили", говорит. Видишь ли, как он смягчает их вины? Если бы он хотел преувеличить, то мог бы сказать гораздо сильнее. Затем при­совокупляет: "то я принужден был потребовать суда у кесаря"; все это заслужи­вает одобрения. Потом, чтобы кто-нибудь не сказал: что же? не для обвинения ли их ты сделал это? – он отклоняет та­кое предположение, прибавляя: "впрочем не с тем, чтобы обвинить в чем-либо мой народ", т.е. я потребовал суда у кесаря не для того, что­бы обвинять вас, но чтобы избежать опасности. Для вас я "обложен я этими узами". Я так далек, говорит, от враж­ды к вам, что даже обложен (для вас) цепями. Что же они? Они были так увлечены его речью, что стали оправдывать не толь­ко себя, но и единоплеменников своих, как показывает (пи­сатель), продолжая: "они же сказали ему: мы ни писем не получали о тебе из Иудеи, ни из приходящих братьев никто не известил о тебе и не сказал чего-либо худого. Впрочем желательно нам слышать от тебя, как ты мыслишь; ибо известно нам, что об этом учении везде спорят" (ст. 21, 22). Как бы так говорят: ни чрез пись­мо, ни чрез людей не сообщили нам о тебе ничего худого; впрочем мы желали бы послушать тебя.

А вместе с тем уже наперед высказывают свое мнение, прибавляя: "ибо известно нам, что об этом учении везде спорят". Не сказали: мы противоречим, но: "везде спорят", – чтобы откло­нить от себя осуждение. "И, назначив ему день, очень многие пришли к нему в гостиницу; и он от утра до вечера излагал им учение о Царствии Божием, приводя свидетельства и удостоверяя их о Иисусе из закона Моисеева и пророков. Одни убеждались словами его, а другие не верили" (ст. 23, 24). Видел ли ты, как он не тотчас отвечает им, но назначает день, в который им придти и слушать; и когда они пришли, говорит из за­кона Моисеева и пророков. "Будучи же не согласны между собою, они уходили, когда Павел сказал следующие слова: хорошо Дух Святый сказал отцам нашим через пророка Исаию: пойди к народу сему и скажи: слухом услышите, и не уразумеете, и очами смотреть будете, и не увидите. Ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их" (ст. 25-27). Когда они уходили, не согласившись между собою, тогда он приводит слова Исаии, не для того, чтобы укорить этих (не веровавших), но чтобы утвердить (уверовавших). Какие слова? "Слухом услышите, и не уразумеете". Видишь ли, как он показывает, что они не достойны прощения, если, имея и пророка, издревле предвозвестившего это, не обратились?

А словом: "хорошо" выра­жает, что они справедливо и отвергнуты; язычникам же дано познание этой тайны. Потому нисколько не удивительно, что они противоречили; это предсказано издревле. Потом снова возбуж­дает в них соревнование, указывая на язычников следующи­ми словами: "итак да будет вам известно, что спасение Божие послано язычникам: они и услышат. Когда он сказал это, Иудеи ушли, много споря между собою. И жил Павел целых два года на своем иждивении и принимал всех, приходивших к нему, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно" (ст. 28-31). Здесь (писатель) по­казывает, как Павел был наконец свободен; в Риме он проповедует невозбранно, между тем как в иудеи встре­чал препятствия, и оставался там учить в продолжение двух лет. 2. Но обратимся к вышесказанному. "По этой причине", го­ворит (Павел), "я и призвал вас, чтобы увидеться и поговорить с вами", т.е. для того я хотел этого, чтобы никто не мог обвинять меня и по собственному соображению говорит, будто я, избегши рук иудеев, прибыл сюда для их обвинения; я прибыл не с тем, чтобы сделать зло другим, но чтобы самому избавиться от зла. "Желательно нам слышать от тебя, как ты мыслишь". Смотри, как и они выражаются кротко: "желательно нам слышать", говорят; а вместе хо­тят оправдывать и тех; потому и пришли в назначенный день.