Страница 111 из 131
Подвергаясь опасности обратить ярость господина на себя самих, они сказали бы что-нибудь в таком роде: "остановись, господин, одумайся, у тебя в руках сын, возлюбленный, рожденный от неплодной, поздний дар Божий, плод страннолюбия, телец за тельца. Он дал тебе возможность отпраздновать единственный день рождения, за него именно принес ты Вышнему жертвы спасения, его воспитал с надеждою иметь в нем опору старости, он был утехою твоей жизни, его ты страстно желал не смерти предать, но оставить после себя наследником и нашим господином: это-то самого ты держишь теперь в своих руках. Вот лицо отрока, господин: разве не узнаешь ты в нем своего образа? Ведь ты сам был некогда таков, когда был юношей. Исаак, скажи и ты что-нибудь своему отцу: может быть, хотя по голосу признает он свое чадо. Это тот, о, господин, — не жертва, нет, — но тот, за которого множество жертв, множество молитв возносится к Богу, чтобы достиг он возмужалости и нашел себе такую спутницу жизни, какова его мать — по добродетели, конечно, а не по неплодству. Ты и сам ведь желал поскорее видеть его детей, чтобы и на них радоваться так, как радовался на Исаака у материнской груди. Но каким ужасным несчастьям ты подвергаешь его сегодня! Вместо венков — узы, вместо жены — меч! Да у тебя приготовлен и огонь, который никогда не употребляется при браке, а служит для погребения.
Присутствует здесь юноша, но не в брачном уборе, а связанный для возложения на жертвенник, не в брачных одеждах, но в одеянии обреченного на смерть. Нет здесь распорядителя брака, соединяющего тех, которые разделены происхождением, но есть отец, ножом рассекающий узы природы. Даже и у хананеев не решаются отцы поступать так с своими детьми. Такие ли до сих пор приносил ты жертвы Богу Вышнему? Такое ли благодарение воздавал за спасение сына? Не овнов ли и козлов ты предавал рассечению, неразумных животных, для умилостивления Владыки разумных и неразумных. А теперь кто приводится на заклание? О, нестерпимое зло! Жертва одного рода с совершителем жертвы, приношение и приноситель связаны между собою узами родства: жрец родил жертву, а не выбрал ее из своих стад. Не угодны Богу такие жертвы: будучи человеколюбивым, Он не желает, конечно, человеческих жертв. Как теперь нам называть тебя, о, господин? Священником ли, потому что ты приносишь жертву, или детоубийцей, потому что убиваешь сына? Поистине чудовищно это жертвоприношение, и нет слов для его описания! Все приносят жертвы для того, чтобы испросить спасение, а ты для жертвы губишь своего сына. И как назвать то, что ты совершаешь? Убийством или жертвой? Проклятием или умилостивлением? Сожжением или всесожжением? Это так противоестественно, так беззаконно, что даже и названия нельзя подобрать совершаемому тобою приношению.
О, что мы надеялись видеть, и что видим теперь! Мы думали, что он будет помогать тебе и участвовать в священнодействии, а оказывается, — о нестерпимая беда! — не стоит он с тобою, удерживая животное, но сам лежит связанный, готовый взойти на жертвенник; не издает звуков как овца, но лежит безгласный, не отверзая уст, смирнее овцы, и только смотрит на ту руку, которую часто с сыновней любовью осыпал поцелуями, да может быть и теперь, видя ее заносящею нож, желает ее поцеловать. Много у тебя овец, господин, целые стада быков: из них выбери жертву, как того требует обычай, а не возноси того, чего нельзя ни приносить в жертву, ни есть. Предай всесожжению все свои стада, если хочешь, сразу, мы не будем прекословить: такая жертва не будет незаконной; а то, что теперь ты совершаешь, скорее война, а не жертва, преступление, а не приношение. Здесь молитва сопровождается тем самым, об отвращении чего на войне обыкновенно молятся, и во время жертвоприношения совершается то, об избавлении от чего обычно приносятся жертвы. А твой нынешний поступок пагубнее и самой войны. Быть может, и враг смягчился бы и оказал пощаду при виде красоты юноши, при виде его возраста, Как будешь ты теперь жить в стране хананеев, превзойдя своей жестокостью диких зверей? Все дети хананеев восстанут против тебя, говоря: умертвим детоубийцу, чтобы наши отцы не вздумали последовать его дурному примеру.
Искорени же и тот дуб, под тенью которого ты принимал странников, предай его сожжению подобно сыну. Теперь, конечно, никто уже из путников не решится приблизиться к тебе, для всех будет подозрителен тот, кто был так жесток с своим сыном. Как-то встретит теперь тебя несчастная Сарра, наша госпожа, а твоя супруга и его мать, ожидающая возвращения сына, освятившегося участием в жертвоприношении? Как ты думаешь, что испытает она, увидев тебя одного без сына? Не упадет ли на землю в глубоком горе? Не подвергнется ли опасности самая жизнь ее? Не потеряешь ли ты вместе с сыном и супругу? Итак, откуда-то тогда будешь ты ждать себе другого Исаака, когда самая почва окаменеет под дыханием смерти? Уж лучше бы совсем не разрешалось неплодство Сарры, чтобы тебе не называться ни отцом, ни детоубийцей! Сколько времени пройдет прежде, чем покроется забвением твое сегодняшнее дело! Столько веков миновало, а позор братоубийства не рассеялся, и Каин, надругавшийся над природой, до сих пор внушает отвращение. И хотя все происшедшее от него поколение истреблено потопом, однако память братоубийства не смыло даже это множество вод. А ведь детоубийца гораздо преступнее братоубийцы, и настолько, насколько отец ближе брата. Итак, зачем, господин, на свою богоугодную и дивную жизнь навлекаешь безсмертный позор, которого не могут изгладить ни века, ни воды?
Послушайся же нас, освободи сына от уз, брось нож, потушим огонь, раскидаем сам жертвенник: пусть не остается на земле ни малейшего следа задуманного тобою дела. Если же тебя не трогают все наши увещания и ты остаешься при своем намерении послужить злому божеству, то об одном просим тебя: убей прежде нас, и мы с удовольствием примем смерть. Да, лучше нам погибнуть здесь, чем называться рабами детоубийцы". При подобных речах и действиях рабов как мог бы праотец исполнить волю Божию? Как мог пред всем миром просиять его великий подвиг боголюбия? Как воздвигся бы столь великий памятник веры? Как иначе научился бы мир на деле тому, что страх Божий нужно предпочитать любви к детям? Поэтому-то один приступает праотец к жертвоприношению, один принося единородного, как образ Единородного, единому Богу. Из моих слов, возлюбленные, вы могли уразуметь любовь праведника к Богу; уразумейте же из дальнейшего и неизреченное человеколюбие Божие, уразумейте, как те, которые для Бога презирают земное, и в добродетелях преуспевают, и временных благ не лишаются. Итак, Исаак лежал связанный, подставляя обнаженную шею ударам отцовской руки, и рука жреца уже была занесена для удара, как вдруг раздается с неба голос милости, как будто рука удерживает руку и внезапное повеление останавливает готовность жреца. Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего (Быт.22:12).
Я принимаю усердие, не нужно самого дела. Я не хотел убиения твоего сына, Я хотел только пред всем миром засвидетельствовать твою веру. И так как теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня (12 ст.), но, сколько от тебя зависело, ты погубил Исаака, оставив Сарру бездетной и утратив надежду именоваться отцом, то вот отныне за любовь твою ко Мне Я дарую тебе сына здоровым, невредимым и долголетним. Видя твое душевное расположение, Я считаю дело это совершившимся. А сверх того, Я вознагражу тебя, Мой раб, всеми возможными благами и возвышу тебя почтенным именем, так как всякий праведник будет называть тебя своим отцом. Твой поступок породит тебе многих праведных сынов, ты будешь именоваться отцом всех верующих в Меня; в виде особенной награды, Я произведу тебе детей из камней. Ты не пожалел одного сына и теперь будешь иметь их безчисленное множество, потому что Я сделал тебя отцом многих народов. Вот что сделал Бог.
Мы же все, возлюбленные, последуя в любви к Богу примеру праотца нашего Авраама, вере в Бога не будем предпочитать никаких временных благ, ни отечества, ни племени, ни богатства, ни славы, ни любимого ребенка, хотя бы он был даже единственным, — чтобы, сделавшись по вере чадами праотца Авраама, нам упокоиться в недрах его вместе с Исааком, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
На слова Авраама, гласящие: положи
руку твою под стегно мое (Быт.24:2); и о различных мучениках