Страница 123 из 131
Вникните тщательно, прошу вас, и не оставляйте без внимания этих слов божественного Писания. В первом свидетельстве совершенно не упомянуто: незлобив (в русском переводе этого слова нет), а во втором (появляется это слово). В первый раз Бог говорит: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла (Иов.1:8)? Выражение незлобив там не было употреблено; после же победы и подвига присоединяет, как бы победный венок, эту похвалу, заслуженную его подвигами. Так как, пострадав в сильнейшей степени, он перенес несчастье без всякого озлобления, не разразившись хулой на Владыку, но, приписав все Его благости и сказав: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать (Иов.2:10), то после того как им были произнесены эти слова незлобия, Господь сплетает ему венец незлобия, именно, что несть такова от сущих на земли, яко же он человек незлобив (ст. 3). А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно (ст. 3), т.е.: не напрасно ли ты позавидовал его благоденствию? Ты сказал, что он благочестив из-за богатства: вот он потерял все, но не утратил истины. Итак, напрасно ты, диавол, требовал гибели всего его имения. Но нет конца злобе лукавого! Он находит опять другое средство, могущее низложить мужество избранника Божия.
И вот он говорить Богу: кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него (Иов.2:4). Ничего, говорит, особенного нет в том, что он утратил то, что имел: он с удовольствием пренебрег всем, чтобы сохранить себе жизнь. Но если хочешь испытать его, но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, — благословит ли он Тебя (ст. 5); благословит здесь употреблено вместо "проклянет", потому что Писание под благословением скрыло злословие. 2. Для чего же написано так? Для того, чтобы научить тебя, верный, когда ты рассказываешь о постыдных проявлениях чужого зла, облекать их приличными словами, поставляя свою честь не в том, чтобы делать постыдное, но в том, чтобы избегать даже разговора о постыдном. Поэтому и апостол говорит: никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших (Еф.4:29). Вслед за этим предает Бог Своего борца на вторичное испытание, не для собственного убеждения в том, каков он, но чтобы диавола посрамить на деле. Бог, конечно, прежде всяких опытов знает все. И отошел сатана от лица Господня и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его (Иов.2:7). Все тело его обратилось в сплошную рану, в один струп. Нужно было борцу увенчаться совершенно и во всех отношениях. От ног и до головы спасительная рана, победная язва, язва по внешности источающая гной, а по смыслу — полная благословения.
Гноение раны продолжалось недолго, а благословения, которые породила борьба, не оскудеют во все веки. Поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его, чтобы он оказался увенчанным весь во всех своих членах. Затем, так как чело-век, страдавший подобною болезнью, не мог оставаться ни в каком обитаемом месте, но все дома были для него закрыты, как для оскверненного (потому что не что иное была рана Иова, как осквернение), то он вышел вон из города, удалившись от всего мира; вышел из города и сел на навозе; вышел из города, потому что вел борьбу не обычную жизненную, но выходящую за пределы настоящего состояния. Удаление же его из города и городских стен было образом креста Христова. Об этом говорит Павел: тела животных, которых кровь для очищения греха вносится первосвященником во святилище, сжигаются вне стана (Евр.13:11). Поэтому и Иисус, чтобы освятить народ, пострадал вне врат (ст. 12). Христос вне врат; Иов сел вне города на навозной куче. Семя благочестия, семя терпения, удобряемое страданиями, он сидел на навозной куче, ожидая того, кто возбудит от земли нищего и с навозной кучи поднимет убогого.
Он видел, братие, как разлагалось тело его, и укреплялся душою; видел, как тело его кишело червями, и душа его цвела благочестием; видел этот земной сосуд разрушающимся, и прежде Павла вспоминал Павловы слова; ему именно прилично было сказать: но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется (2Кор.4:16). Он взял черепок, чтобы соскрести гной свой, соскребая черепком гной и своим терпением поражая своего противника. Вполне прилично было ему, держа в руках черепок, говорить: сокровище сие мы носим в глиняных сосудах (2Кор.4:7). Поднявший многих с навоза сидел в навозной куче; он взял черепок, чтобы соскрести гной; безжизненным прахом он оскребал прах живого тела. Пришли к нему три друга, — ведь несчастья вызывают друзей на утешения, — пришли Елифаз, Софар и Валдад, три царя к одному царю. Конечно, царем был до сего времени и тот, кто говорил: жил как царь в кругу воинов (Иов.29:25). И сидели, говорит (Писание), с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова (2:13). В самом деле, умеренные несчастья допускают утешение, великие же несчастья почитаются молчанием. Бывает, братие, что страдание подавляет утешение; и как болезни в острой степени оставляют безсильным всякое лечение, так и страдания под свежим впечатлением от несчастья отвергают всякое утешение. Промолчали и они, своим молчанием разделив его страдания.
Что же дальше? Так как его друзья, подавленные тяжестью его несчастья, не решались произнести слово утешения, Иов первый начинает говорить: страдалец идет навстречу непострадавшим. Мы знаем, братие, что в несчастьях, или горе, или в другом каком печальном случае, каждый боится первым издать звук, чтобы не показаться непрошеным советником, или проповедником добродетели, если же увидит, что кто-нибудь другой начал, тогда следует за ним безбоязненно. Это, братие, и опыт показывает, и дела подтверждают. Итак, когда увидел Иов, что его страдания заграждают уста друзей, пришедших утешить его, тогда сам пострадавший указывает им путь и тотчас начинает изображать свое несчастье, совершенно однако избегая подозрения в хуле. Первыми его словами были: погибни день, в который я родился, день тот да будет тьмою, да омрачит его тьма и тень смертная (Иов.3:5,3,4). Это говорит не нечестивый, но страдающий. И смотри, что он делает.
Я имею, говорит, власть над своим днем; я не проклинаю творения, проклинаю свой собственный день. Погибни день, в который я родился, да омрачит его тьма и тень смертная. Так говорит и Иеремия: горе мне, мать моя, что ты родила меня человеком, который спорит и ссорится со всею землею! никому не давал я в рост, и мне никто не давал в рост, а все проклинают меня (Иерем.15:10; ср.20:14)? Проклят день, в который я родился (20:14). Все эти печальные речи говорят святые для того, чтобы ты отсюда научился, что они прожили жизнь не в свое удовольствие, но, потерпевши безчисленные бедствия, прошли путем борьбы. Вот и Иеремия оплакивал себя, говоря: горе мне, мать моя, что ты родила меня. Как человек он страдал, но как боголюбец терпел. Подобным образом Моисей, великий и божественный законодатель Божий, получивший священные скрижали, первый истолкователь порядка жизни, и сам говорит Богу под тяжестью многих несчастий: Господи, Ты рекл еси, яко обрел еси благодать предо Мною и вем тя паче всех. Аще убо обретох благодать пред Тобою, возьми душу мою от мене, не могу бо носити тяготы народа сего. Еще немного, и побьют меня камнями (Исх.17:4). Разве я носил во чреве весь народ сей, и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка. Я один не могу нести всего народа сего (Числ.11:12,14).
Однако и испытывая как человек такую печаль, он не произнес хулы как безбожник, но только под давлением своих страданий выказал то, что испытывает его природа. Подобно этому и каждый из пророков высказывает жалобы. Так Аввакум говорит: для чего даешь мне видеть злодейство и смотреть на бедствия людей? Видели пророки неправду и не сносили этого; поэтому и Аввакум взывал: грабительство и насилие предо мною, и восстает вражда и поднимается раздор. От этого закон потерял силу, и суда правильного нет: так как нечестивый одолевает праведного, то и суд происходит превратный (Авв.1:3,4). Начальник требует (Мих.7:3), и судья судит за взятки, и закон разоряется. 3. Так страдали все праведники, страдали — и жаловались на тяжесть (своего существования) в мире. Но эти примеры не должны смущать твоей ревности, — не говори: разве я лучше Иеремии пророка, проклинавшего мир? Слова целебные пусть не обращаются для тебя в раны. Это написано для того, чтобы научить тебя, какую борьбу они вели, сколькими опасностями наполнена была жизнь, которую они проходили. А если ты хочешь научиться, каков ты должен быть, обратись к тому, что было после благодати. Страдали пророки, страдали и апостолы, но одни страдая скорбели, а другие страдая хвалились. Вот выступает Павел, страдая, но не плача, побиваемый, но не проливающий слезы, искушаемый, но хвалящийся. И что говорит?