Страница 6 из 7
Смиренный не унижается в лишении и бедности, и не оказывается надменным в благоденствии и славе, но постоянно пребывает в той же добродетели. Смиренный не клевещет брату на брата (это сатанинское дело), но служит для них миротворцем, не воздавая злом за зло. Смиренный почитает не только высших, но и низших себя. Смиренный всеми силами стремится к благоговению.
Смиренный не увлекается раздражительностью, никого не оскорбляет, ни на кого не кричит, но по благоговению все презирает. Смиренный не упрямится, и не ленится, хотя бы и в полночь позвали его на дело; потому что поставил себя в послушании заповедям Господним. Смиренный не знает ни досады, ни лукавства, но с простотою и непорочностью служит Господу во святыне, в мире и в радости духовной.
Смиренный не упивается вином, не предается чревоугодию, боясь заповеди Господней. Смиренный, если услышит выговор, не ропщет, и если будет заушен, не выйдет из терпения; потому что он - ученик Претерпевшего за нас крест. Смиренный ненавидит самолюбие, почему не домогается первенства, но почитает себя в мире сем как бы временным пловцом на корабле. Смиренный любит слушать духовные речи и не устраняет ума своего от заповедей Всевышнего; потому что действительно отрекся он себя, в надежде на Господа нашего Иисуса Христа.
Блаженны таковые люди; потому что им скажет Господь: не ктому нареку вас рабы, но други и братия (Ин.15:15). Ему слава во веки веков! Аминь.
Поучение третье
Не безызвестно мне, о каких говорил ты умных помыслах; потому что и меня тревожат те же страсти, и не скрываю своей немощи. Посему надобно нам непрестанно молиться, чтоб Господь избавил нас от бесовских козней. Ибо помыслы не только подавляют нас, когда мы в безмолвии и уединении, но сильно восстают и тогда, как сходимся в дому Господнем; делают, что и на мужские тела смотрим не благопристойно и не чисто; и до самого срамного дела доводит нас змий мечтательными помыслами.
Он всевает какую-то смесь помыслов, чтоб брат пришел в рассеяние, и не мог чистым умом внимать нескверным тайнам Спасителя нашего Бога. Но впрочем хранением очей и внимательностью ума воздержный преодолеет змия, при содействии Божией благодати. Посему надобно со всею осторожностью охранять сердце свое и чувства свои; потому что в этой жизни ведем мы великую брань; и враг наш неистов. От борьбы же отказываться не должно.
По крайней мере телесно победим мечтания врага и предоставим ему рваться с досады. Ибо Господь знает, какие жестокие воспаления в сердцах наших производит помыслами наш притеснитель. Не как человек смотрит Господь: человек смотрит на лице, Бог же зрит на сердце (1Цар.16:7). Сверх того, бойцам можно и не принимать вызова на бой. А кто в мире со страстями, тому как вести с ними брань, продав уже себя в рабы удовольствиям, и со всею охотою платя дани мучителю?
Ибо где вражда, там и брань; а где брань, там и борьба; где же борьба, там и венцы. Бели кто хочет освободиться от горького рабства; то вступи в брань с диаволом. В сей брани соделавшись победителями святые удостоились небесных благ.
Но, может быть, иный вступит в разговор, и скажет: "если, где вражда, там обыкновенно и брань, то как же видим, что сластолюбцев сильно борют непотребные страсти и не позволяют им покаяться?" Не думаю, возлюбленный, чтоб здесь была брань за добродетель и в сопротивление мучителю; напротив того здесь страсть к раболепству и сластолюбию; почему произволением своим не отделяются они от врага.
Вступившие в брань не имеют между собою никакого согласия и не усердствуют друг другу, как говорит иноплеменник Саулу: дадите ми мужа, иже поборется со мною един, и аще одолеет ми, будем вам раби: аще же аз возмогу одолети ему, будете вы нам раби (1Цар.17:9.10). Итак, поелику люди сии продали уже себя в рабы вражеской воле и удовольствиям, то происходящее между ними можно ли назвать бранью?
А если и ведут они брань; то не о добродетели состязуясь, но по затруднительности положения, в какое естественным образом ставит себя вступающий в беззаконный договор. Почему прилагающие все свое старание о чем либо подобном сами отдаются в руки, и пленяясь предлагают свои услуги и обещают награды, только бы исполнять им волю обольстившего их. Если встречается им худое, нет у них никакой рассудительности, нет воздержности и нет желания уклониться от худого. Но не таковы брань и борьба у святых.
Они боримые противоборствуют, разжигаемые стоят твердо, и когда самый предмет пожелания пред ними, отвращаются его из страха Господня. А те бывают боримы не за противный мучителю образ мыслей, но чтоб воздали обычные дани и не отрекались от служения худым пожеланиям. Имже бо кто побежден бывает, сему и работен есть (2Пет.2:20). Но из подвижников, если кто будет запнут, то тем скорее восстает.
Задержанные варварами в плену и находящиеся под властью мучителей не все бывают довольны своим порабощением пленившим их; но которые из них соглашаются грабить и убивать встречающихся с ними, те одни с радостию остаются в плену, без оков и стражи, удерживаемые страстями; почему сражаются за варваров, и по злонравию действуя с ними за одно, посылаются на разведывания против соплеменников.
А которые сетуют о разграблении и опустошении у соплеменников, оплакивая погибель собственной своей души, те поспешают бежать, не терпят беззаконного образа жизни, высматривают время возвратить себе ту свободу, которою некогда наслаждались и не имеют ни малейшего благорасположения к противникам. Почему, спасшись из рук их, сделаются противоборцами нечестивых, став споборниками благочестия.
Итак настоящее время есть время покаяния. Кто хочет освободиться от оного поругания и избавиться от горького рабства, тем надобно противоборствовать воле мучителя, и вести с ним брань из любви к Создателю. Ибо тогда покажут они опыт доблестной борьбы, источая пот добродетели, когда не устами только, но и сердечным расположением скажут мучителю: "да будет известно тебе, диавол, что не послушаем мы голоса твоего, и не станем более служить твоим прихотям".
Но во время борьбы надобно воссылать молитвенный глас к Богу с теми, которые говорят: нет стыда уповающим на Тебя. И ныне возследуем всем сердцем, и боимся Тебе, и ищем лица Твоего. Не посрами нас, но поступи с нами по кротости Твоей, и по множеству милости Твоей. Изми нас по чудесем Твоим, и даждь славу имени Твоему, Господи. И да посрамятся вси являющии рабам Твоим злая, и да постыдятся от всякия силы, и крепость их да сокрушится, и да разумеют, яко Ты еси Господь Бог един и славен по всей вселенней (Дан.3:41-45).
И хотя бы рассвирепевший мучитель седмерицею разжег печь похотей, но надеющиеся на Господа пусть смело будут уверены, что печь скоро превратится в росу, и мучитель, которого прежде боялись, сам, наконец, по причине нисшедшей к ним свыше помощи, вострепещет их тени. Посему блаженны соблюдающие святыню в смиренномудрии и милосердии; потому что глубоким миром насладятся члены их, когда душа их возвеселится о Святом Духе.
Но никто да не надеется достигнуть покоя, предавая себя в послушание изволениям врага; потому что сам мучитель будет употреблять таковых, как военных пленников, вовлекая во всякое злочестивое дело, а у иных тело растлевая, и постыдно оскверняя делами содомскими. Поелику не познали они жены, то враг внушает им мысль приписывать себе девство, тогда как все тело исполнено у них скверны.
И враг делает с ними то, что величаются как свободные от греха, тогда как насыщает он их гроздом желчи и гроздом горести (Втор.32:32). О какая страшная, какая трудная брань! Сколько способов, которыми злейший ловец доводит нас человеков до того, чтоб раздражали мы Господа! Блаженны те, которые не попали в сети его; а если попали, то разорвали его путы и скрылись, бежав от него, как рыба, спасшаяся из мрежи.
Ибо и рыба, пока в воде, если, будучи поймана, прервет сеть и сокроется в глубину, то спасется; а когда извлечена на сушу, не может уже помочь себе. Так и мы, пока еще в этой жизни, имеем от Бога власть разорвать на себе узы вражеской воли, и покаянием свергнуть с себя бремя грехов и спастись в небесное царство. А если застигнет нас страшное оное повеление, и душа выйдет из тела, и тело предано будет гробу: то не в силах уже мы помочь себе, как и рыба, извлеченная из вод и заключенная в сосуде, не может уже оказать себе помощи.