Страница 1 из 21
Свт. Афанасий Великий
ЗАЩИТИТЕЛЬНОЕ СЛОВО
ПРОТИВ АРИАН
6. Защитительное слово против ариан
1) Думал я, что после многих доказательств, представленных в нашу пользу, враги, наконец, со стыдом скроются и будут даже себя самих винить за то, в чем клеветали на других. Поскольку же, и подвергшись такому осуждению, не обнаруживают они стыда, но по бесчувственности своей пресмыкаются в злоречии, признавая всё требующим нового суда, не для того, чтобы им самим держать ответ на суде (этого избегают они), но чтобы потревожить нас и души людей простосердечных, то признал я необходимым оправдаться пред вами, чтобы вы не обращали больше внимания на их ропот, но судили их лукавство и клевету. И оправдываюсь перед вами, людьми искренними, а перед любителями споров осмелюсь и на обличение их.
Дело наше не требует суда. Оно было уже судимо не раз, не два, но многократно; и во-первых — в собрании почти ста епископов нашей области; во-вторых — в Риме, куда, по Евсевиеву писанию, призывали и их, и нас, и где собрано было более пятидесяти епископов; в-третьих — на большом Соборе в Сардике, созванном по повелению боголюбивейших Царей Констанция и Константа. На этом Соборе противники наши низложены как клеветники, определение же в нашу пользу подтвердили своими голосами более, нежели триста епископов из епархий Египта, Ливии, Пентаполя, Палестины, Аравии, Исаврии, Кипра, Памфилии, Ликии, 288
Галатии, Дакии, Мисии, Фракии, Дардании, Македонии, Эпира, Фессалии, Ахаии, Крита, Далмации, Сискии, Панноний, Норика, Италии, Пицена, Тусции, Кампании, Калабрии, Апулии, Бруттии, Сицилии, всей Африки, Сардинии, Испании, Галлии, Британии. С ними подписались свидетелями Урзаций и Валент, прежде клеветавшие на нас, а впоследствии раскаявшиеся; они не только одобрили сделанное в нашу пользу определение, но и себя, и других противников наших признали клеветниками. Ибо принесшие такое раскаяние и подтвердившие это письменно явным образом изобличают Евсевиевых сообщников, потому что вообще с ними составляли против нас заговор. Итак, что разбирали и решили и ясно доказали столь многие достойные вероятия епископы, то, как признается всякий, напрасно подвергать снова суду, чтобы, если и теперь будет исследовано, еще не пересуживать, и снова не переследывать, и таким образом не трудиться до бесконечности.
2) И голоса стольких епископов достаточно к тому, чтобы постыдить намеревающихся еще хоть чем-нибудь отомстить нам. Когда же и враги свидетельствуют в нашу пользу и против себя, говоря, что это был заговор на нас: кому уже не будет стыдно колебаться еще сомнением? Закон повелевает состояться судам при устех двою и триех свидетелей (Втор 19:15); и вот — такое множество свидетелей за нас, а к ним вдобавок и показание врагов. Почему и оставшиеся нашими врагами не обращают внимания на тех, кого судили, как хотели, но вынуждены уже вопреки благовидности нападать на своих обличителей. И для них всего прискорбнее это, потому что делали они скрытно и слагали между собою втайне, а Валент и Урзаций вывели это наружу и открыли. И в точности знают они, что раскаяние этих людей сколь осуждает их, столь оправдывает терпевших от них обиду. Посему-то на Сардикийском Соборе были они низложены, как сказал я выше, и низложены справедливо. Так и тогдашние фарисеи, заступаясь за Павла (см. Деян 23:9), обличили составленный против него ими самими и иудеями заговор, так оказалось, что блаженный Давид гоним был напрасно, когда гонитель признался, сказав: погреших, чадо Давиде (1 Цар 26:21), так и эти, будучи побеждены истиною, признали ее и, написав это, передали Юлию, епископу Римскому.
Писали и ко мне, желая иметь мир со мною, те самые, которые столько разглашали о мне худого и которым, может быть, и теперь стыдно, потому что, кого старались погубить, тот, как видят, по Господней благодати жив. Ария же и ересь предали они анафеме, что и следовало им сделать. Ибо узнав, что Евсевиевы приверженцы злоумышляли против меня не по иному чему, а только по собственному своему злочестию, и однажды решившись сознаться в клевете на нас, тотчас отреклись от христоборной ереси, ради которой и против меня действовали.
А что на различных Соборах было писано в нашу защиту епископами и прежде всего епископами египетскими, — это предлагаем здесь:
Святой Собор, собравшийся в Александрии из Египта, Фиваиды, Ливии и Иентаполя, повсюду сущим епископам Вселенской Церкви, возлюбленным и вожделенным братиям, желает о Господе радоваться.
3) В самом начале составления заговора против сослужителя нашего Афанасия и по вступлении его в Александрию могли мы, возлюбленные братия, оправдать его в том, чт? злоумышляли против 290
него Евсевиевы приверженцы, а их подвергнуть ответственности за все, что претерпел он от них, и обнаружить все взведенные на него клеветы. Но поскольку тогда, как и сами вы знаете, не дозволили этого сами обстоятельства; теперь же, по возвращении епископа Афанасия думали было мы, что будут они посрамлены и постыжены своими столь явными неправдами, — и потому рассудили молчать. А между тем, и после того, как Афанасий столько потерпел, после переселения его в Галлию, после пребывания его вместо своей стороны в стране чужой и весьма далекой, после того, как ему, если бы не встретил человеколюбивого Царя, приходилось почти умереть от их клевет, хотя всем этим удовольствовался бы всякий, самый раздраженный и лютый враг, — они не чувствуют стыда, напротив же того, снова восстают на Церковь и на Афанасия, и негодуя на возвращение его, отваживаются на новые, большие прежних злодеяния, легкомысленно возводят на него обвинение и не боятся написанного в Священном Писании: свидетель лживый не без муки будет (Притч 19:9), и: уста лжущих убивают душу (Прем 1:11). По сему самому мы не в силах уже молчать, дивимся же их лукавству и ненасытному соревнованию в составлении заговоров.
Вот, снова не перестают тревожить царский слух доносами на нас, не перестают писать губительные письма к истреблению епископа, врага их нечестию. Снова писали на него царям, опять хотят составить против него заговор, обвиняя его в небывалых кровопролитиях; опять намереваются нанести ему смерть, обвиняя его в мнимых убийствах. Ибо и тогда довели бы его до смерти клеветами своими, если бы не было у нас человеколюбивого Царя. Скажем короче: опять стараются изгнать его в заточение, 291
притворно оплакивая бедствия заточенных, как будто им сосланы они в заточение. Оплакивают они то, чего мы вовсе не делали, но не довольствуются тем, что сами против него сделали, хотят же присовокупить вновь худшее прежнего. Столько-то они кротки, человеколюбивы и благонравны, лучше же сказать (и это будет сказано верно), лукавы и жестоки, и внушают к себе уважение страхом и угрозами, а не благочестием и скромностью, приличными епископам! Каких выражений не употребил бы ни один из светских деловодцев, такие осмелились они расточать, когда писали к Царям и обвиняли Афанасия в стольких убийствах и кровопролитиях не перед градоначальником и не перед кем-либо высшим, но перед тремя Августами. Не задержала их отдаленность путей, только чтобы наполнить доносом своим все высшие судебные места, ибо действительно, возлюбленные, написанное ими есть донос, и донос самый тяжкий, потому что представлен в самое высшее у людей судилище. И что иное будет концем этих исследований, как не смерть по мановению царской воли?
4) Итак не Афанасиевы, но их дела достойны слез и сетования, их иному справедливее будет оплакивать, потому что о них-то и печалиться надобно, как написано: не плачите мертваго, ниже рыдайте о нем: плачите плачем о исходящем, яко не возвратится ктому (Иер 22:10). Все их послание не иное что имеет целью, как смерть, если дозволят — готовы они умерщвлять, посылать в заточение. Ибо имели уже дозволение боголюбивейшего родителя Царей наших, который и удовлетворил их раздражительность, вместо смерти назначив изгнание.
А что такие дела не свойственны и простым христианам, редко видимы даже у язычников, и тем менее, приличны епископам, обязанным других 292
учить справедливости, — это, думаем, усматривает ваша о Христе совесть. Ибо как запрещающие другим делать доносы сами стали доносчиками, и притом царям? Как учащие миловать несчастных не успокаиваются и по заточении нашем? По признанию всех, это было общее заточение нас епископов, и все мы себя признавали изгнанниками, как теперь признаем, что вместе с Афанасием возвращены мы отечеству и вместо прежних о нем сетований и слез получаем великую радость и милость, которую да сохранит Господь и да не попустит Евсевиевым приверженцам похитить у нас! Если бы и справедливый делали на него донос, то было бы это предосудительно, потому что в противность правилам христианства, после искусительного изгнания снова восстав, обвиняют в убийствах, кровопролитиях и других преступлениях и такие вещи о епископах доводят до царского слуха. Когда же во всем этом они лгут, во всем клевещут, и ни в устах, ни в посланиях, нет у них правды, сколько от них зла, или какими людьми признаете их?