Страница 292 из 506
Говорит, что кто не любит ближнего, тот не достоин звания и не может называться Христовым. Показывает, что Сын едино со Отцом, и что отрекающийся от Сына не имеет и Отца. В этом же послании рассуждает, что антихристу свойственно говорить, будто Иисус Христос не есть истинный Сын, чтобы показать, что Он лжет, называя самого Себя Сыном, однакож не будучи Им поистине. Чрез все также послание убеждает верующих в Господа не унывать от того, что мир ненавидит их, а лучше радоваться, потому что ненависть со стороны мира показывает, что верующие отступили от самого мира и принадлежат уже к гражданству небесному. В конце послания опять напоминает, что Сын Божий есть вечная Жизнь и истинный Бог, и что мы должны Ему служить, а от идолов хранить себя.
Оглавление первого послания св. ап. Иоанна
Евангельское богословие о Христе; здесь же об исповеди и хранении себя от грехов и о том, что познание Бога подтверждается соблюдением заповедей. О любви, без которой нет благочестия, здесь же о благодати, свойственной каждому возрасту, и об оставлении любви к миру. О лжебратиях, отрицающих Бога, о том, что благочестие христианское непременно исповедует Отца, ибо прославление Отца условливается признанием Сына за Бога; здесь же о божественном и духовном даре в освящении, в надежде на познание Бога, и о том, что всякий, пребывающий во Христе, не согрешает, ибо кто грешит, тот от диавола. О любви к ближнему и о склонности к вспомоществованию; здесь же о доброй совести, подаваемой верою в Иисуса Христа, о различении духов чрез исповедание вочеловечения Господня. О необходимости братской любви для богопочтения. О божестве Сына в славе Отца, и о победе над диаволом чрез веру в Иисуса Христа для жизни вечной. О вспоможении согрешающему брату молитвою за него, и о том, что не должно грешить; здесь же и об удалении от служения бесам.
ГЛАВА 1
1 Еже бе исперва, еже слышахом, еже видехом очима нашима.
Это идет и к иудеям и к язычникам, которые порочат таинство спасения нашего как позднейшее. Апостол показывает, что оно и древнее, ибо оно от начала и современно представляемому в уме началу, или что оно древнее не только закона, но и самой видимой твари, ибо она имела начало, а оно было и прежде самого начала. Ибо что может кто-нибудь сказать о языческих таинствах, которые появились вчера и третьего дня? Они, сопровождаемые развратом, произошли поздно, тогда, когда уже в людях жила нечистота, которой разврат тот служит как бы верхом и памятником, и чрез которую мы из хорошего состояния дошли до самой темной ночи. Представляя величие нашего таинства в сравнительной его древности, апостол прибавляет, что оно есть еще и Жизнь, — Жизнь, не измеряемая сроком времени, но самобытная, как всегда сущая у Отца, как и в Евангелии сказано: «и Слово было у Бога» (Иоан. 1, 1). Слово было означает не временное существование, но самобытное бытие известного предмета, начало и основание всего, что получило бытие, такое, без которого последнее и не могло бы придти в бытие. Хотя и о каждом сотворенном существе говорится, что оно есть, напр. есть ангел, есть небо, есть солнце, и проч.; но собственно и совершенно есть один только Сын, при участии которого все приходит в бытие. Посему и Павел говорит: «мы Им живем, и движемся, и существуем» (Деян. 17, 28).
Кто прежде слышал об этом из начального учения, тот переходит к видению Его, не телесно, но разумно, и не телесными глазами, но мысленными. Осязаша сказано о Слове Жизни, сказавшей: «Я есмь жизнь» (Иоан. 14, 6). Может быть, сказано так и о Слове, сущем в начале, потому что мы слышали от закона и пророков, что Он придет. Когда Оно пришло явно с плотию, мы видели Его и осязали. Ибо Бога, как Он есть сам в Себе, никто не видал никогда (Иоан. 1, 18). И мы присоединились к Явившемуся не легкомысленно, но, как уже сказано, после осязания, т. е. после изыскания в законе и пророках мы поверили явившемуся во плоти Слову. Мы увидели и осязали не то, чем Оно было (ибород Его кто исповесть: Иса. 53, 8?), но то, чем Оно стало, осязали и умственным прикосновением, и вместе чувственным, как напр. Фома сделал по воскресении. Ибо Он был Один и неразделен, Один и тот же — зримый и невидимый, объемлемый и необъятный, неприкосновенный и осязаемый, вещающий как человек, и чудотворящий как Бог. Так говорим мы о Слове по причине теснейшего единения Бога с плотию.
Еже узрехом, и руки нашя осязаша о словеси животнем: 2 И живот явися, и видехом, и свидетельствуем, и возвещаем вам живот вечный, иже бе у Отца, и явися нам.
Узрехом то же, что — видели собственными глазами и удивлялись; ибо θεασασθαι происходит от θαυμαζειν и значит: с удивлением смотреть. Осязахом то же, что — исследовали. Связь речи такая: что было от начала, что мы слышали, и видели, и рассматривали своими глазами, и что осязали руки наши о Слове жизни, которая явилась, и которую мы видели, и свидетельствуем, и возвещаем вам, Т. е. вечную жизнь, которая есть у Отца и явилась нам; и так, что мы видели, то и возвещаем вам. В словах: «и так, что мы видели» — соответствующее предыдущему предложение. — Апостол возвестил не так, как мы, во-первых, для краткости речи, потом из неуважения к еллинскому пустословию, далее, чтобы показать, что спасение наше не в словах, но в делах, наконец, чтобы сделать нас внимательнейшими, дабы мы, находя предлагаемое удобно и как бы само собою, не рассеялись. Сверх сего богослов хотел неясностию прикрыть то, что выше нечистого слуха и чем не безопасно огласить его; ибо давать святыню псам и бросать жемчуг пред свиньями (Матф. 7, 6) несогласно с здравым смыслом.
3 Еже видехом, и слышахом, и поведаем вам:
Что же именно? То, что Жизнь, будучи вечною, явилась нам, и мы были очевидцами ее и до креста и после воскресения. Ибо один и тот же и пригвожден был плотию ко кресту, и воскрес тою же плотию. А какая вам, говорит, польза от того, что мы возвещаем вам это? Та, что как чрез слово мы принимаем вас в общники виденного и слышанного нами, так мы имеем вас общниками и Отца и Сына Его Иисуса Христа, а получив это, мы, как прилепившиеся к Богу, можем исполниться радостию.
Да и вы общение имате с нами: общение же наше со Отцем и с Сыном Его Иисусом Христом. 4 И сия пишем вам, да радость ваша будет исполнена.
Ибо когда мы в общении с вами, то испытываем величайшую приятность, подобную той, какую радующийся сеятель доставляет жнецам при раздаче платы, когда и они радуются тому, что их трудами наслаждаются другие.
5 И сие есть обетование, еже слышахом от него, и поведаем вам: яко Бог свет есть, и тмы в нем несть ни единыя. 6 Аще речем: яко общение имамы с ним, и во тме ходим, лжем, и не творим истины: 7 Аще ли же во свете ходим, якоже сам той есть во свете, общение имамы друг ко другу, и кровь Иисуса Христа Сына Его очищает нас от всякаго греха. 8 Аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас.
Апостол опять возвращается к прежней речи, и объясняет, какое он слышал благовестие, именно следующее: Бог есть свет, и тьмы в Нем нет. От кого это слышал он? От самого Христа, который говорил: «Я свет миру» (Иоан. 8, 12), и еще: «Я свет пришел в мир» (Иоан. 12, 46). Итак, Он есть свет, и тьмы в Нем нет, но свет духовный, привлекающий очи души к зрению Его, а от всего вещественного отвращающий и возбуждающий стремление к Нему одному с самою сильною любовию. Под тмою разумеет или незнание или грех; ибо в Боге нет ни незнания, ни греха, потому что незнание и грех имеют место в веществе и в нашем расположении. Если же сказано негде: «положил тьму покровом своим» (Псал. 17, 12); то сказано положил тьму, а не есть тьма, как сказано есть свет. Ибо полагающий и полагаемое не одно и то же. Итак, здесь тма означает наше незнание о Боге, по причине Его непостижимости, а это незнание наше есть, а не Божие. Ибо иному придается нечто такое, чего нет в нем, не для него самого, но для кого-нибудь из имеющих отношение к нему. А что апостол называет тьмою грех, это видно из евангельского изречения его: «и свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Иоан. 1, 5), где тьмою он называет нашу греховную природу, которая по своей склонности к падению уступает завистнику нашему диаволу, увлекающему ко греху.