Страница 293 из 506
Итак, свет, соединившийся с нашим существом, весьма удобоуловимым, стал совершенно неуловим для искусителя. Ибо Он греха не сотворил и проч. (Иса. 53, 9). Итак, когда мы принимаем вас в общники с Богом, который есть свет, а в этом свете, как показано, не может быть тьмы; то и мы, как общники света, не должны принимать в себя тьму, чтобы не понести наказания за ложь и вместе с ложью не быть отторгнутыми от общения с светом. Посему, держась общения друг с другом, т. е. с нами и со светом, мы должны поставить себя непобедимыми для греха. Но как это будет, когда мы прежде погрязли уже во многих грехах? Ибо никто, любящий истину и старающийся быть истинным, не осмелится сказать, что он безгрешен. Итак, если кем овладевает это опасение, тот пусть не унывает: ибо кто вступил в общение с Сыном Его Иисусом Христом, тот очищен кровию Его, пролитою за нас. Примечай, что по причине теснейшего единения называет Его Сыном Отца и по тому, что воспринято Им от нас; ибо кровь, без сомнения, принадлежит нашему естеству, а не Богу. И Несторий, очевидно, безумен и нечестив, когда отделяет плоть от Сына и не позволяет называть Матерь Его Богородицею. Нужно знать также, что вся мысль этого изречения ниспровергает и хулу иудеев, которые говорили: мы знаем, что Он грешник (Иоан. 9, 24). Итак, говорит, если мы творим дела света, то мы в общении с Ним, а если не делаем их, то мы чужды Ему.
И как же Он не свет истинный и не безгрешен совершенно, когда между беззаконными вменен за вас (Иса. 53, 12)! Итак, если мы, кричавшие некогда: кровь Его на нас и на детях наших (Матф. 27, 25), бесстыдно скажем, что мы не согрешили; то мы себе прельщаем, т. е. обманываем, как будто распять Христа не грех. Апостол не сказал: мы лжем, но: обманываем себя, потому что обман вне истины. Если же сознаем грех и исповедаем, Он простит нам.
9 Аще исповедаем грехи нашя, верен есть и праведен, да оставит нам грехи нашя, и очистит нас от всякия неправды. 10 Аще речем, яко не согрешихом: лжа творим его, и слово его несть в нас.
Апостол повторяет несколько раз свою речь, дабы чрез обильные и частые обличения представить им всю великость преступления и преклонить их к исповеди. Сколь великое благо рождается от исповеди, видно из следующих слов: «скажи ты прежде грехи свои, чтобы оправдаться» (Иса. 43, 26); а что для начинающего ученика учитель часто повторяет одно и то же, сначала кратко, потом пространнее, чтобы сообщить познание яснейшее, это дело обыкновенное. Бог, говорит апостол, верен. Это то же, что истинен; ибо слово верен употребляется не о том только, кому вверяют что-нибудь, но и о том, кто сам весьма верен, кто собственною своею верностию может и других делать такими. В таком смысле Бог верен, а праведен Он в том смысле, что приходящих к Нему, как бы ни были они грешны, не прогоняет (Иоан. 6, 37). Итак, тем, которые чрез покаяние прибегают ко святому крещению, Он несомненно прощает грехи, хотя бы они согрешили против Него и против других. Если, говорит, исповедуем, то получим соответствующее исповеди прощение. Если же бесстыдно скажем, что мы не согрешили, то совершим двоякое зло: покажем себя лжецами и изрыгнем хулу на Бога. Ибо Он говорит чрез пророка: «заплатили Мне за добро злом» (Псал. 34, 12), и сам лично: «если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня» (Иоан. 18, 23)?
Если и при этом мы говорим, что не согрешили: то отвергаем Его слова, которые суть дух и жизнь; ибо сказано: «слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Иоан. 6, 63).
ГЛАВА 2
1 Чадца моя, сия пишу вам, да не согрешаете: и аще кто согрешит, ходатая имамы ко Отцу, Иисуса Христа праведника. 2 И той очищение есть о гресех наших: не о наших же точию, но и о всего мира.
Апостол, зная, что природа наша непостоянна и греховна, что влечение к злу мы всегда носим в себе, что завистник диавол препятствует своими ковами спасению нашему, что посему и примирившиеся уже с Богом чрез исповедь, если живут невнимательно, не избежат греха, внушает теперь, что если бы мы пали после прощения грехов наших, то не должны отчаиваться. Ибо если обратимся, то можем и опять получить спасение чрез посредничество Господа Иисуса Христа; потому что Он, ходатайствуя о нас пред Отцом, умилостивит за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира. Апостол сказал это потому, что писал иудеям, сказал для того, чтобы показать, что благотворность покаяния не ограничивается только ими одними, но простирается и на язычников, или что обещание это относится не к одним только современникам, но и ко всем людям последующих веков. Иисуса Христа он называет ходатаем за нас, умоляющим или уговаривающим Отца. Это сказано человекообразно и с особенною целию, как и следующие слова: «Сын ничего не может творить сам от Себя» (Иоан. 5, 19). Последнее сказано для того, чтобы не сочли Его богопротивником. А что и Сын имеет власть отпущать грехи, это Он показал на расслабленном (Матф. 9, 6). Также, когда дал ученикам власть отпущать грехи, ясно показал, что Он дает такое право самовластно.
Но апостол, как мы сказали, говорит так теперь с особенною целию, именно — представить, что Сын имеет одно естество и одну силу со Отцом, и что действия одного из трех пресвятых Лиц общи и прочим Лицам.
3 И о сем разумеем, яко познахом его, аще заповеди его соблюдаем.
У блаженного сего мужа в обычае употреблять однозначущие слова для обозначения разных предметов, как напр. в стихе: «в мире был, и мир произошел чрез Него, и мир Его не познал» (Иоан. 1, 10). Так и теперь он употребил слово знать в разных значениях. Ибо словом знать выражается и знание чего-нибудь и весьма тесное знакомство с кем-нибудь. Такое значение в словах: «познал Господь своих» (2 Тим. 2, 19), и: «незнавшего греха Он сделал для нас (жертвою) за грех» (2 Кор. 5, 21).
4 Глаголяй, яко познах его, и заповеди его не соблюдает, ложь есть, и в сем истины несть. 5 Иже бо аще блюдет слово его, поистинне в сем любы Божия совершенна есть, о сем разумеем, яко в нем есмы.
И от противного подтверждает то же, употребляя самое полное доказательство.
6 Глаголяй в нем пребывати, должен есть, якоже он ходил есть, и сей такожде да ходит.
Совершенная любовь, говорит, доказывается делами. Но как бывает, что иной (по-видимому) правильно и точно соблюдает заповеди, а внутреннее его расположение нечисто, почему он далеко от Бога: то апостол говорит, что присвоившийся Богу должен и жить так, как требует близость к Богу.
7 Возлюбленнии, не заповедь нову пишу вам, но заповедь ветху, юже иместе исперва: заповедь ветха есть слово, еже слышасте исперва.
Начинает речь о любви к ближнему. Говорит, что близость или любовь к Богу прежде всего узнается из любви к ближнему. Ибо невозможно, чтобы освещенный познанием Бога и исполненный любви к Нему имел тьму ненависти к брату своему; потому что свет и тьма в одно и то же время в одном и том же предмете не могут быть вместе. Посему освещенный любовию к Богу и имеющий Бога, и по отношению к брату имеет свет, который возжигается от любви к брату. А кто говорит, что он любит Бога, между тем ненавидит брата, тот находится в постоянной тьме, у того разумные очи всегда помрачены, потому что он утратил свет общения с Богом и с братом. Он не знает уже и того, что для него самого может быть полезно.
8 Паки заповедь нову пишу вам, еже есть поистинне в нем, и в вас, яко тма мимоходит, и свет истинный сей уже сияет. 9 Глаголяй себе во свете быти, а брата своего ненавидяй, во тме есть доселе. 10 Любяй брата своего, во свете пребывает, и соблазна в нем несть. 11 А ненавидяй брата своего, во тме есть, и во тме ходит, и не весть камо идет, яко тма ослепи очи ему.
Так как послание это соборное, писано обще ко всем, к иудеям и к язычникам: то по отношению к иудеям можно сказать, что апостол пишет им заповедь о любви не новую, а древнюю. Ибо и на скрижалях Моисеевых написано было: «люби, после Бога, и ближнего своего, как самого себя» (Лев. 19, 18). Но как, скажет иной, по отношению к язычникам апостол пишет о древней заповеди, когда нигде ничего такого у них не находится? Отвечаем. Закон о любви к ближним написан и у язычников. Как так? Он написан у них на скрижали сердца естественными помыслами. А что помыслы, насажденные в нас с природою, называются естественным законом, в этом может удостоверить апостол Павел, который говорит: «вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего, находящемуся во мне» (Рим. 7, 23). Итак, и язычники приняли закон или заповедь древнюю, так как сама природа предписывает нам быть кроткими друг к другу и ко всему сродному; вследствие сего человек есть животное общительное, а это невозможно без любви. В древних историях записано даже много таких людей, которые умирали за других, а это есть знак высочайшей любви, как объяснил Спаситель наш, говоря: «нет больше сей любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Иоан. 15, 13).