Страница 29 из 98
Кому принадлежит право проливать кровь убийцы, сего здесь не показывается, потому что закон дается не семейству, не гражданству, но человеческому роду, и следственно, частные ограничения оного сюда не принадлежат и даже неблаговременно было бы назначать судей за убийство тогда, как весь род человеческий состоял только из одного отца с детьми и женами.
Ибо человек создан по образу Божию. Сия причина последнего закона открывает снова союз его с предыдущими, по которому все три закона можно изобразить в следующих положениях: позволительно убивать животных как тварей, обладаемых человеком; но только без жестокости должно сие делать и даже с некоторым благочестивым чувствованием; а дабы обыкновение отнимать жизнь у животных не проложило пути к человекоубийц ству, должно памятовать, что власть над владыкою земных тварей принадлежит Богу й что сокрушающий подобие и образ Божий оскорбляет владычество и славу Его.
Итак, вы плодитесь и размножайтесь. Откровение заключается тем же благословением, которым началось, и тем показывается, что изложенные пред сим законы даны в дополнение и обеспечение Божия благословения в его исполнение.
ОБНОВЛЕНИЕ ЦАРСТВА БЛАГОДАТИ
8. И сказал Бог Ною и сынам его вместе с ним: 9. вот, Я поставляю завет Мой с вами и с потомством вашим после вас, 10. и со всякою находящеюся с вами душою живою, как со птицами, так со скотом и со зверями земными у вас, со всеми вышедшими из ковчега, со всеми животными земными; 11. поставляю завет Мой с вами в том, что не будет опять истреблена водами потопа всякая плоть, и не будет уже потопа на опустошение земли. 12. При сем Бог сказал: вот знак завета, который Я постановляю между Мною, и между вами, и между всякою душею живою, находящеюся с вами в роды навсегда: 13. Я полагаю радугу Мою в облаке, чтобы она была знаком завета между Мною и между землею. 14. Таким образом, когда Я наведу облако на землю, то явится радуга в облаке; 15. и Я вспомню завет, который между Мною и между вами, и между всякою душею живою во всякой плоти; и воды не сделаются более потопом на истребление всякой плоти. 16. Ибо будет радуга в облаке, и Я увижу ее, и вспомню завет вечный между Богом и между всякою душею живою, и между всякою плотию, какая есть на земле. 17. И сказал Бог Ною: вот знак завета, который Я поставляю между Мною и между всякою плотию, какая есть на земле.
Царство благодати и веры Бог обновляет заветом, который он обещал Ною еще прежде потопа (Быт. VI. 18) и теперь действительно постановляет.
В сем завете представляется вниманию его пространство (Быт. IX. 8—10), его предмет (11) и его видимое знамение (12—17).
Завет Божий объемлет человека со всеми животными. Но сии вводятся в него не так, как участвующие в обязательстве завета, к чему требуются разум и свобода, но яко причастные приносимых оным благ. Бог вступает в завет с человеком, яко с царем вселенной, и в ознаменование полного к нему благоволения обещает целость и безопасность его владычества.
Предмет завета есть обещание сохранения со стороны Бога, а со стороны человека — верование обещанию и соединенному с ним знаку. Сие, одною верою постигаемое, сопряжение невидимой вещи с видимым знаком составляет самую отличительную черту сего завета, без которой он был бы только благословением или обетованием в царстве природы, но которая дает ему свойство таинственное и благодатное. Слово и Таинство суть существенные принадлежности Церкви. Знамением завета избрана дуга в облаке. Сопутствуя обыкновенно дождю, она долженствовала представлять человекам образ начинающегося потопа, но Бог хочет, чтобы она уверяла их о безопасности от потопа. Такое сопряжение знака с означаемым особенно отражает в себе свойство завета. Являя знамение безопасности в самом действии опасности, Бог сколько возвышает благодать, столько искушает веру.
Впрочем, неосновательно было бы выводить из сего постановления о радуте, что она получила бытие только после потопа. Она могла быть до потопа, так же как вода и омовение были прежде крещения.
Ключ ко внутреннейшей тайне завета Ноева и радуги, можно находить в Пророках Исаии (LIV. 8—10) и Иезекииля (I. 28) и в Откровении Иоанна (IV. 3).
Завет Бога с Ноем и его сынами означает вечный завет мира между Богом и Церковью. Дута, как печать завета сего, есть образ благодатного действия в душах Солнца правды (Мал. IV. 2). Три главные цвета радуги: огненный, червленый и смарагдовый (зеленый), изобразуют огнь Божия правосудия, кровь Христову, Его угашающую, и благодатное обновление жизни.
ИСТОРИЯ НОЯ И СЫНОВ ЕГО ПО ПОТОПЕ. Б. IX. 18–29
В немногих словах сия история представляет начатки человеческого рода по потопе (18, 19), образ жизни Ноя (20), его падение (21), неодинаковые свойства его сынов (22, 23), их судьбу (24 — 27), летосчисление и кончину Ноя (28, 29).
НАЧАТКИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА ПО ПОТОПЕ
18. Сыновья Ноя, вышедшие из ковчега, были: Сим, Хам и Иафет. Хам же был отец Ханаана. 19. Cuu трое были сыновья Ноевы. От сих населилась вся земля.
Сим, Хам и Иафет. Не в первый раз исчисляет Моисей сынов Ноевых, однако и здесь не напрасно. Теперь он ответствует на вопросы: не умножился ли род человеческий во время пребывания в ковчеге и не имел ли Ной еще сынов после потопа?
Хам же был отец Ханаана. Сие сказано или для того, чтобы евреи видели происхождение и предопределение Хананеев, которых землю должны были занять, или для того, чтобы приготовить к разумению проклятия, о котором ниже, падшего чрез Хама на Ханаана.
От сих населилась вся земля. Вот разрешение и цель настоящего сказания о сынах Ноевых. Весь нынешний род человеческий от них происходит.
ОБРАЗ ЖИЗНИ НОЯ
20. Ной начал возделывать землю и насадил виноградник.
Поелику природа после потопа не вдрут могла обогатиться как плодами, так и животными, употребляемыми в пищу, то неудивительно, что Ной преимущественно обращается к земледелию. В особенности же к насаждению виноградника и употреблению вина могли его побудить воды, может быть, надолго поврежденные в источниках водами морскими, несовершенство снедных веществ на растленной потопом земле и собственная его старость, требующая пития подкрепляющего и ободряющего.
ПАДЕНИЕ
21. Однажды пилон вино, опьянел, и лежал обнажен посреди шатра своего.
Опьянел. Отцы церкви: Златоуст (Нош. XXIX. in Genes), Феодорит (Quaese. LVI. in Genes), Амвросий (De. Noe et Area, c. 29), Василий (De jejun. horn. I) извиняют Патриарха в сем падении, полагая, что ему доселе неизвестна была сила вина. В самом деле, не доказано, чтобы вино принадлежало даже к роскоши первого мира (Мф. XXIV. 38).
Обнажен. Последование повествования показывает, что сие было во сне.
СВОЙСТВА СЫНОВ НОЕВЫХ
22. Хам, отец Ханаана, увидел наготу отца своего и сказал двум братьям своим на дворе. 23. Сим же и Иафет взяли одежду и, положив ее оба на плечи свои, пошли задом и покрыли наготу отца своего; и как лица их были отвращены, то они и не видали наготы отца своего.
Дабы почувствовать непристойность поступка Хама, должно представить, что нагота Ноя осталась бы закрытою для Сима и Иафета, если бы Хам им не сказал о ней. Итак, сей открыл ее снова. Сие обнаруживало в нем самом гордость, утешающуюся падением другого, недостаток скромности, свойственной целомудрию, и неуважение к родителю.
Противные сим качества показали в себе Сим и Иафет, которые невидали наготы отца своего.
СУДЬБА СЫНОВ НОЕВЫХ
24. Когда Ной проспался от вина своего и узнал, что сделал над ним меньший сын его, 25. тогда он сказал: проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих. 26. Еще сказал: благословен Господь Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему. 27. Да распространит Бог Иафета, и вселится он в шатры Симовы; Ханаан же будет рабом ему.
После падения Ноя, невидимого, надлежало ждать покаяния; но мы видим только его гнев на сына, поругавшегося его падению. Не будем, однако, винить в сем праведника, который, конечно, признал и стократно загладил свою погрешность, но познаем из сего намерение повествователя, который желал здесь открыть не столько добродетель Ноя, уже не подверженную сомнению после Божественного о ней свидетельства, сколько пророчественный его путь и судьбу его потомства.
Слова Ноя хотя обращены к трем сынам его, но делятся на две части, то есть на проклятие и благословение. Содержание их и последовавший опыт показывают, что в них заключается суд не столько человеческий, сколько Божий; и не простые желания, но силою Духа Божия облеченные предсказания.