Том Райт

В этом контексте, как видно из 3:24–26, «оправдание» указывает на то, что все верующие в Иисуса Христа становятся членами семьи Завета, то есть их грехи прощены, поскольку именно ради этого и был нужен Завет. Пользуясь метафорой суда, можно сказать, что они оправданы. А в контексте сквозной темы Завета это означает, что уже сейчас они становятся теми, кем призваны стать в будущем, – истинным народом Божьим. Нынешнее оправдание по вере, таким образом, предвещает и предвосхищает грядущее зримое (см. 2:14–16 и 8:9–11) оправдание по итогам всей жизни. Оправдывая верующих, Бог тем самым открывается в своей праведности и верности: Он победил грех, «вознес смиренных», и совершил это со всем нелицеприятием Креста Христова. Таким образом, Евангелие – не «книга об оправдании верой», а весть об Иисусе Христе, в котором открылся праведный, то есть верный Завету, Бог.

Теперь посмотрим, что происходит в следующей главе. Рим 4, где идет речь о вере Авраама, зачастую ошибочно воспринимают как выбивающееся из всего контекста «текстуальное свидетельство» о некоей отвлеченной доктрине. В действительности же перед нами – развернутое изложение того самого библейского богословия Завета, которое проходит сквозь все Евангелие. «Становой хребет» всей главы – 15–я глава Книги Бытия, понятая прежде всего как повествование о завете с Авраамом. Говоря о вере, которая «вменилась» Аврааму «в праведность» (Рим 4:3), Павел тем самым дает понять, что истинный знак принадлежности к народу Завета – вера в Иисуса Христа (или, в случае престарелого и бездетного Авраама, в обетование многочисленного потомства). При всеобщей греховности именно такая вера вводит человека в семью прощенных. Только ею, а не обрезанием (4:9–12) или происхождением, определяется принадлежность к избранному народу. Вот почему в семью Авраама могут войти, а точнее, уже вошли самые разные народы. Больше того, объект веры способен качественно изменить ее природу. Если вы верите в равнодушного, отстраненного бога, ваша вера обречена быть сухой и бесплодной. Если же ваш Бог воскрешает мертвых, значит, и вера ваша будет живой и животворной. Авраам «не изнемогал» в вере как раз потому, что верил в Бога жизни и воскресения.

Его вера – не «хороший поступок», которым он пытается заслужить право войти в народ Божий. Напротив, она говорит о том, что он уже вошел в этот народ на правах отца и основателя.

Эту мысль Павел развивает и в пятой–восьмой главах. Он доназывает, почему принявшие Благую весть стали истинным, прощенным народом Божьим: им дан залог будущего спасения – надежда на воскресение, которое неотделимо от грядущего преображения всей твари. В 5:12–21 он несколько отходит от основного рассуждения и как бы еще раз напоминает: «Послушайте, Завет понадобился, чтобы уничтожить грех Адама. Это уже произошло в смерти и воскресении Иисуса Христа. Тора, Закон, тянет вас в рабство, она вся стоит на том, что вы еще – "в Адаме"». Да, избранный народ состоит из таких же падших людей, что и все другие народы. Но ныне (8:1–4) Бог совершил то, чего мы ждали от Торы. Он дал жизнь миру, и она рано или поздно вызволит из рабства смерти и греха (8:18–27) не только человека, но все мироздание. Вот они, плоды «Благой вести», плоды оправдания, о которых с упоением говорит Павел и в 8:31–39, где он снова возвращается к теме окончательного, эсхатологического оправдания – грядущего воскресения народа Христова, восставления его после многих страданий нынешнего века.

Мотив оправдания звучит еще в одном фрагменте, но сам текст здесь настолько прозрачен, что, думается, будет извинительно ограничиться лишь кратким упоминанием о нем. Я имею в виду Рим 9:30–10:21, где снова речь идет о «плодах», но на сей раз – действиях Бога в истории Израиля. Бог избрал Израиль орудием спасения всего мира. Но предвечно Он предназначил для этого только одного сына Израилева, Мессию, смертью которого спасутся все – не только иудеи, но и язычники. Если же Израиль вцепится в свою богоизбранность и не захочет ею делиться, то в конце концов окажется, что он цепляется за собственный смертный приговор.

Итак (далее мы следуем логике рассуждения, начинающегося с 9:30), язычники вошли в «семью верных»; Израиль же, держась за Закон и видя в нем залог принадлежности к народу Завета, «не достиг до закона». Верность Завету он видел только в соблюдении предписаний Торы, то есть в действиях, отмечавших печатью богоизбранности иудеев и только иудеев, и проглядел за этим смысл Завета, «не покорился Божьей праведности» (см. 10:3), не увидел, что обетования исполнились во Христе, и отныне «народ завета» – это верующие в Него. Во Христе обетования Завета достигли предустановленной Богом вершины, полноты: только так было возможно покончить со злом и положить начало обновлению твари. Когда же это свершилось, нам остается одно – идти и проповедовать (ср. 10:9). В этом – все Послание к Римлянам: не разглагольствования о том, как человеку спастись и войти «в личное общение с Богом», но рассказ о спасительном замысле Творца. Вместе с тем Павел чаще, чем где–либо еще, напоминает в этом Послании о призвании и единстве христиан, что было особенно важно для церкви в Риме, поскольку оттуда Павлова проповедь должна была распространиться по всему миру.

Заключение

Теперь попытаемся обобщить все сказанное. Представляется, что будет разумней, если мы последовательно, шаг за шагом, станем формулировать наши выводы в соответствии с тремя ключевыми понятиями, о которых шла речь выше.

1. Завет. Оправдание есть «итог» Завета, который откроется в день окончательного суда, когда истинный народ Божий будет восставлен, а упрямо поклонявшиеся ложным богам увидят, как они были неправы.

2. Суд. Оправдание можно сравнить с приговором суда: оправдывая, мы тем самым признаем человека «праведным». Таково юридическое измерение грядущего оправдания народа Завета.

3. Эсхатология. Этот итог, или приговор, бесспорно, будет объявлен в конце истории. Однако то, что Бог, по всеобщему представлению, должен был сделать в конце времен, несомненно, совершилось в Иисусе Христе, поэтому итог, или приговор, может быть открыт в преддверии, уже сейчас. Крестная смерть подлинного Мессии Израилева и Его воскресение в логике Павла предвосхищают события последних времен (такова исходная посылка Павлова богословия). Следовательно, для тех, кто уверовал в Иисуса, нынешнее оправдание также предвещает приговор грядущего суда.

4. Таким образом, – и это основная полемическая идея Послания к Галатам, но она прослеживается также и в письмах к Римлянам и Филиппийцам, – все верующие в Евангелие Иисуса Христа уже сейчас получили прощение и вошли в истинную «семью Авраама».

Их «знаком Завета» стала вера в «Благую весть» о владычестве Иисуса. Именно эта мысль стоит за ключевым словосочетанием «оправдание не по делам закона». Некоторые иудеи уже при жизни, не дожидаясь эсхатологического приговора, стремились обозначить свою принадлежность к народу Божьему «праведными делами», призванными указать всему миру, что они и есть наследники Завета, «истинный Израиль». Верность «делам Закона» – предписаниям о субботе, пище, обрезании – позволяла им испытывать то, что некоторые исследователи называют «эсхатологическим предощущением» (inaugurated eschatology) – предчувствием будущего в настоящем.

Павел же, как обычно, сохраняет типичную для иудейских представлений форму, но наполняет ее новым содержанием. Кто принадлежит к народу Завета, определяет само Евангелие, то есть Иисус Христос. Знак этой принадлежности, единственная «примета», по которой уже сейчас можно узнать, кто входит в эсхатологическую общность, – это, безусловно, исповедание Иисуса Господом и вера в то, что «Бог воскресил Его из мертвых» (Рим 10:9). Такая вера для Павла – не разновидность «добрых дел», как их понимает ханжа. Это не поступок, за который причисляют к народу Завета, а признак принадлежности к нему. А с другой стороны, вера для Павла не имеет ничего общего ни с размытыми «религиозными убеждениями», ни со столь же размытым романтическим протестом против морализма, ни с «религиозным чувством». Это предельно конкретное, точное понятие, означающее только одно – веру в Благую весть об истинном Боге, открывшемся в Иисусе.