Троицкие листки

Будет такое время, что станем раскаиваться, зачем не так усердно служили Богу, не так любили, не так прославляли Его, как должно!

А мы живем так, как будто и умирать не будем! Однако ж смерть всегда перед глазами: видим и слышим постоянно: тот умер, другой умер, — один хорошо, другой худо... Страшно и подумать, что будет бесконечная жизнь, и по достоинству, кто как поживет здесь, так и прославится.

Сколько же жить там? Семьдесят ли, сто ли лет? миллион ли, сто ли миллионов? Нет, — во веки веков! И чем более будем жить там, тем более будем познавать величие Божие, и умножаться будет любовь наша.

Если бы от земли до неба гору песка насыпать и на каждый год по песчинке откладывать, все бы конец был; а там уже не будет конца.

Вот что хорошо иметь в мысли: я земля, мне дано только посмотреть на это премудрое создание, — посмотрю и опять обращусь в землю!..

Если Господь Бог на одну минуту оставит нас, куда мы годимся?..

Вы говорите в молитве: "Отче наш!" Если же Он Отец, то и печется о вас. "Скорее, — говорит Он, — матерь забудет исчадие, Аз же не забуду тебя". Создатель мой! Младенец к матери как бежит! А мы все от Тебя удаляемся!

Говорят: кто на море не бывал, тот усердно Богу не маливался; так и на море житейском: чем больше волнения, чем больше смущения, тем нужнее прибегать к Богу.

Христос, Сын Божий, послушлив был Отцу даже до смерти: вот какое послушание! А не то, что мы: "Сил не достает больше терпеть", — конечно не достанет, если не будешь просить у Бога.

"Ежели волю-то свою исполнять, то придется не исполнять воли Божией. Воля-то наша разлучает нас с Богом: как стена становится между Ним и нами", — говорит преподобный авва Дорофей.

Куда же придем мы с своей-то волей? — Не придем в Царство Небесное! Мы просим у Господа: не лиши меня небесных Твоих благ; Он говорит: готов, — научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, — будьте терпеливы, будьте послушны, и получите Царствие Небесное.

Хоть и побранят, — Господь Бог велел терпеть. Самого Христа, Сына Божия, били, плевали на Него, а Он не отвратил лица Своего от заплеваний.

Бога ради, живите между собой в согласии, в союзе, в любви. Погибнуть недолго, — спастись-то трудно!

Семьдесят крат седмерицею велит Господь отпущать нам грехи. До седмижды отпущу ли? — Нет, — говорит, — до седмидесяти крат седмерицею, то есть четыреста девяносто раз на день!

Ежели кто оскорбит, надобно подумать, что это Господь хочет привести меня в чувство, напомнить, что я худой человек...

Авва Дорофей, когда видел одного брата, терпеливо сносившего оскорбления, хотел узнать, с каким разумом он переносит их, и спросил его: "Как ты это переносишь?" Тот отвечал: "Я почитаю это все равно, что собака лает". Тогда старец перекрестился и сказал: "Избави, Боже, такого наружного терпения!"

Бог от нас требует немного: любви да смирения. Ежели любви не будет, — и спасения не будет; ежели терпения не будет, — и спасения не будет.

Немного надобно: Господи, даждь ми смирение! Одно смирение восполнит все добродетели. Вся сила в смирении: сколько поклонов ни клади, а ежели будешь мечтать о себе, что жестокую жизнь ведешь, так в этих трудах никакой пользы нет.

Без смирения хотя бы власяницу носили, хоть вериги, хотя бы чрезмерный пост имели — все это не принесет никакой пользы, научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем. А Кто учитель-то?..

Бремя грехов и так велико, а мы прибавляем еще. Ведь оно с собой во ад увлечет нас!

Телесные болезни — и те беспокоят, а болезни-то душевные как должны быть тяжки! «Одержаша мя болезни смертныя и потоцы беззакония смятошам» (Пс. 17; 5).

Видите, как грешница-то припала с любовью к стопам Сына Божия и как Он милостиво и удобно простил! Вот и вы так же припадайте к Нему в покаянии.

Надобно просить: "Не вниди в суд с рабом Твоим", а не думать: "Меня Господь помилует".

С каким благоговением должны мы приступать к Телу и Крови Христа, Сына Божия! К какому Таинству приступаем! Огонь Божественный достойных освящает, недостойных попаляет. А недостоин тот, кто приступает без примирения.

Не в том только состоит приготовление, чтобы не опускать ни одной службы, да чтобы масло не попало в ложку; надобно внутреннее очищение, чтобы тщеславия не было, гордости, непокорности, чтобы худой мысли не удерживать ни на минуту.

Если пища вам не нравится, то осените себя крестным знамением Животворящего Креста Господня и скажите в себе: "И что ты, враг, меня смущаешь? У других и такой пищи нет. Сам Царь Небесный благословил меня вкушать ее; кто живет ради Бога, тому вкусной пиши не надобно".

Впрочем, если и сухое буду есть, да буду роптать, буду осуждать — сухоядение не на пользу мне. Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем — вот в чем спасение! Святитель Иоанн Милостивый укорял себя: "Ты избранные рыбы ешь, вино пьешь"... Нельзя сказать, чтобы он употреблял суровую пищу: он ведь был патриарх; но пища не повредила ему, когда он смирял себя.

О молитве просите Господа Бога так, как и святые апостолы просили: Господи, научи ны молитися! (Лк. 11; 1). Мы и сами не знаем, о чем молиться-то: Духом Твоим Святым настави нас!

От нас большой премудрости Бог не требует: сколь бы мы умны ни были, постигнуть Господа Бога никак не можем.

Пресвятую Богородицу с каждым своим дыханием призывайте; на каждый свой вздох, что вздохнули, то в уме и вообразите молитву к Ней.

Повторяйте Архангельскую молитву: "Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим". Выше всех Она Ангелов и Архангелов, Она — ходатаица за нас к Сыну Своему! Ее милосердием — сколько чудес! И от икон Ее святых — сколько благодати! Кто о Пресвятой Богородице беседует токмо, и за то великое воздаяние будет: Она всех слышит и о всех ходатайствует. Пресвятым Ее молитвам — все возможно!

Ложась в постель, мы читаем: "Владыко Человеколюбче, не ужели мне одр сей гроб будет?" Как во гроб ложимся. Когда уснем — это преддверие смерти. Припоминайте же тогда наставление Псалмопевца: на ложах ваших умилитеся (Пс. 4; 5), — на ложах-то поплачьте о грехах! Слезами моими постелю мою омочу (Пс. 6; 7), — вот святой Давид и царь был, однако же плакал, кольми паче мы, грешные!..

Вот, передаю вам то, что сам слышал от старцев простых и неученых, и говорит это вам неученый... Пришла нужда — явилось и слово...

775. Святой блаженный Василий, Московский чудотворец

Кто из посещавших первопрестольную нашу столицу, златоглавую Москву, не любовался у самых врат ее священного Кремля древним собором Покрова Пресвятой Богородицы, что на рву? Собор этот представляет чудный образец нашего старинного зодчества; он известен в народе более под именем собора Василия Блаженного, потому что под его сводами почивают святые мощи этого великого праведника, проходившего самый тяжкий из всех подвигов — подвиг юродства, Христа ради, в течение целых семидесяти двух лет. Блаженный Василий родился близ Москвы; с шестнадцати лет он уже стал юродствовать, ради Бога. Без крова и пристанища, едва прикрытый рубищем, ходил он по Москве; летом жарился на солнце, зимой терпел такие морозы, от которых трескалась земля; днем ходил по улицам, безответно принимая толчки и насмешки, а ночь проводил на паперти церковной в усердной молитве. Ни дружбы, ни знакомства у него не было ни с кем, для всех он был чужой; только у одной бедной вдовы иногда приклонял он голову. Его ум был постоянно занят молитвой и богомыслием; на теле носил он тяжелые вериги, которые и теперь висят над его гробницей. Говорил он очень мало, памятуя слова Священного Писания: При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои, — разумен (Притч. 10; 19); кто хранит уста свои, тот бережет душу свою; а кто широко раскрывает свой рот, тому беда (Притч. 13; 3).

Так живите, чтобы быть вам неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода (Флп. 2; 15). Такова была жизнь блаженного Василия! Он жил в то страшное время, когда, за малолетством Иоанна Васильевича Грозного, бояре своевольничали, и можно представить себе, каким укором была его жизнь для людей развратных, и как утешал его пример невинно страдавших от произвола сильных мира сего! Нелегко было праведнику смотреть на грехи людские. Любя людей, он плакал за них и своими слезами призывал их к покаянию.

В 1547 году Василий пришел в Воздвиженский монастырь, встал перед входом в церковь и, вознося к Богу умиленную сердечную молитву, плакал неутешно. Проходившие мимо невольно останавливались и смотрели на него с удивлением. На следующий день в Москве произошел страшный пожар, который начался с Воздвиженского храма; оба города, и старый и новый, сгорели; церкви, дома, дворец великого князя — все погибло в огне, от которого медь, растопившись, лилась как вода...