Страница 2 из 7
Homa) известен и в Индии, и в Иране. По существу, религия Индии ведического
периода была почитанием великих богов, которые мыслились как определённые
сверхъестественные существа, ничем не связанные с тем или иным явлением
видимой природы. И если некоторые европейские учёные и даже некоторые позднейшие
индусские толкователи Вед объявляют одних из этих богов воплощением солнца
или луны, других - воплощением грозы и т.д.
Среди богов ведийского пантеона наиболее
выдвигаются две яркие фигуры - Varuna и Indra. Образы эти далеко не похожи
друг на друга. Варуна рисуется в гимнах Pг-Веды как всемогущий, всеведущий
и всеблагой творец и промыслитель. Он создал небо, землю и отделяющее их
воздушное пространство, прозрел на земле пути для рек, на небе - для светил
и в воздухе - для ветров. Всё в мире движется по установленным им законам,
он знает прошедшее, настоящее и будущее. Он установил законы не только
для физической природы, но и для нравственной жизни людей и требует от
этих последних, чтобы они исполняли его законы. Преступающих его законы
он сразу видит, обмануть его нельзя. В наказание за преступления он посылает
на человека тяжёлое душевное состояние, угрызения совести, болезненное
сознание своей греховности . От этого тяжёлого состояния нельзя откупиться
жертвенными подачками, а можно избавиться лишь покаянием и горячей молитвой.
Варуна - единственный бог, к которому обращаются с покаянными псалмами.
И потому-то с Варуной у верующего устанавливаются интимные личные отношения,
несмотря на его всеобъемлющее величие творца и промыслителя, которое, казалось
бы, должно было бы исключать интимность. Совершенно иной облик имеет бог
Индра. В нём нашли себе отражение черты земных царей Индии.
Только чувственность эта была ещё неутончённой, грубой и соединялась с
грубой воинственностью и любовью к спорту (особенно к скачкам). Все эти
черты воплотились в образе Индры. Из всех богов ведийского пантеона Индра
наиболее жаден до опьяняющего напитка "сомы". Во время жертвоприношения
"всем богам"
Когда он напивается допьяна, он становится способен на всё и
своею увесистой палицей "ваджьра" (Vajra) сокрушает всякого,
кто подвернётся под руку. В пьяном виде он не жалел своего отца Tvashtar'a,
которого убил ударом палицы, когда тот отказал ему в порции "сомой".
Кто напоит его, тому он поможет своей сверхчеловеческой богатырской силой;
поможет в сражении, а после сражения опять потребует выпивки. В Pг-Веде
есть гимн (10,119), представляющий из себя монолог, вложенный в уста Индры.
Пьяный "бог", отяжелевший от выпитого "сомы", возвращается
после ряда воинственных похождений и тщетно старается восстановить в своём
затуманенном сознании события, в которых он участвовал. В бессвязной форме,
вспоминая свои отдельные подвиги, он в конце каждой строфы спрашивает себя:
"что это, разве я пьян..." В других гимнах сохранились указания
на самые предосудительные романтические похождения Индры. Таков второй
главный бог ведического периода. Вокруг Варуны, вокруг Индры группируются
их сателлиты - боги менее крупные. При Варуне состоят несколько так называемых
Agityas, число которых неопределённо (от 5 до 12). Главный из них - Mitra
(собственно "друг"), другие носят имена с отвлечённым значением:
Bhaga - "счастье", Aryaman - "дружелюбный" и т.д. Кроме
того, вокруг небесного престола Варуны стоят и смотрят в разные стороны
зоркие "соглядатаи" (spacas), доносящие Варуне о всём, что происходит
в мире. При Индре состоит отряд воинственных и беспокойных духов Marut'ов
и несколько второстепенных фигур, вроде бога-оборотня Вишну и оригинального
пастушеского бога-следопыта Пушана, которого в насмешку называли "кашеедом".
Остальные боги ведийского пантеона по полному отсутствию моральных требований
к своим поклонникам, по жадности к жертвам, которыми можно купить их расположение,
скорее напоминают Индру. Из них следует упомянуть близнецов-всадников (acvinau)
Насатьев и жуткого лесного бога Рудру, интересных как контрастирующие с
образом Варуны. "Всадники" - Ащвины (или Nasaayau) специализировались
на чудотворстве. Это скорые помощники, с невероятной быстротой появляющиеся,
когда их любимцы из среды людей попадают в безвыходное положение, и спасающие
их всегда каким-нибудь чудом, нарушающим естественные законы природы. Чтобы
стать их любимцем, надо почаще приносить им жертвы.
Страшный бог Рудра, живущий
в диких лесах и повелевающих лесными зверями, отличается большой обидчивостью
:за малейшую не почтительность или недостаточную аккуратность при посвящённом
ему жертвоприношении он насылает на провинившегося страхи и болезни (лихорадку),
которые только он один может снять за соответствующее количество жертвоприношений.
5.
Если подойти к этой картине ведийского пантеона с изложенной выше христианской
точки зрения, то оценить его можно только в одном смысле. Единственный
образ, достойный предиката божественного, есть образ Варуны. Его сателлиты
более или менее соответствуют ангелам. Все прочие "боги" - несомненные
бесы. Веды называют "богами" и Варуну и Индру. Но совершенно
ясно, что такое положение дела не могло долго удержаться. Образ Варуны
не только занимает особое положение в пантеоне,но прямо противоположен
образам всех других "богов", наиболее ярким из которых является
образ Индры. Все эти боги-силачи и боги-чудотворцы отличаются от людей
только большей силой или способностью творить чудеса. Всех их можно купить
за жертвенные подачки, никаких нравственных требований они к людям не предъявляют,
да и сами никакой высшей нравственности не проявляют. Если бы человек совершил
хоть сотую долю всех тех предосудительных поступков, за которые прославляется
Индра, - ему пришлось бы долго каяться перед Варуной.
Или Варуна есть
истинный Бог, и тогда всякий, кто нарушает установленный им миропорядок
(в том числе и подкупные чудотворцы вроде Ащвинов) или кто преступает его
нравственные законы (в том числе и Индра), является злодеем, демоном, бесом.
Или истинными богами являются все эти жадные до "сомы" и ревнивые
к своим эгоистическим интересам силачи и чудодеи, и тогда Варуна не нужен.
Проблему эту стараются разрешить компромиссом. В Pr-Веде есть гимны, посвящённые
одновременно и Варуне и Индре с попыткой разграничить сферы действия обоих
богов. Но компромиссы не удавадись. Надо было произвести выбор, и к концу
ведийской эпохи выбор был произведён... в пользу Индры. Возможно, что этому
способствовали особые исторические обстоятельства. Продвигаясь на юг из
Пенджаба, индусам приходилось вести непрерывную и упорную борьбу с темнокожими
туземцами Индостана. Царь-завоеватель стал национальным героем, и молитвы
всё чаще стали возноситься к мощному подателю побед на бранном поле - Индре.
Как бы то ни было, в позднейших частях Вед число гимнов и молитв Индре
значительно превышает число гимнов Варуне. (В самой поздней части Pr-Веды,
в так называемом "десятом мандале", гимнов, посвящённых одному
Варуне, нет вовсе, гимнов же посвященных одному Индре, очень много.) Гимны
Индре становятся всё красочнее и восторженнее, а образ Варуны тускнеет.
Наконец, в Атарваведе (20, 106) Варуна изображается как оказывающий поклонение
Индре. В результате в следующий период развития индийской религии, в так
называемую эпоху "старого брахманизма", Индра является царём
богов, а Варуне отводится третьестепенная роль морского бога, то есть бога
самого ненужного, так как мореплавание не играло в то время значительной
роли в жизни Индии. Факт победы Индры над Варуной недостаточно оценивается
исследователями истории религии Индии. Между тем этот факт был чреват последствиями
и предопределил всё дальнейшее развитие индийской религиозной мысли.
6.
Следующий период истории религии Индии принято называть периодом старого
брахманизма. Этот период характеризуется усложнением культа, вызывающим
появление, с одной стороны, большой литературы, ритуальных руководств и
комментариев к богослужению, и с другой - касты профессиональных жрецов-брахманов.
С внутренней стороны период этот является переходным от конца ведийского
к началу буддийского. Религиозная мысль несёт первые последствия факта
победы Индры над Варуной и подготавливает ту атмосферу, в которой зародился
буддизм.
Вместе с тем никаких нравственных
качеств ни один из этих богов не представляет. Ни справедливости, ни разума
в миропорядке нет, в нём царит лишь физическая сила и магическая сноровка
чудодеев.
Отсюда - первенствующее значение, которое в этот период
придаётся жреческому искусству, знанию ритуальной и иной священной литературы.