Страница 131 из 135
Но какою мерою мерите, такою возмерится вам (Мф. 7:2); ты не дал крупиц, не получишь и капли. «Пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем» Что же ему Авраам? «Чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь» Чадо, восприял еси благая твоя в животе твоем, и Лазарь такожде злая своя; и ныне же зде утешается, ты же страждеши (Лк. 16:24–25). Здесь опять он не сказал: приял, но: «Получил» (восприял). Большую разность делает приложение предлога. Много раз говорил я вам, возлюбленные, что надобно нам принимать во внимание и слоги, потому что сказано: «Исследуйте Писания» (Ин. 5:39); часто и одна иота или одна черта возбуждает мысль. Если же хочешь убедиться, что и прибавление одной буквы дает мысль, то этот патриарх Авраам прежде назывался Аврамом, и сказал ему Бог: «Не будешь ты больше называться Аврамом, но будет тебе имя: Авраам» (Быт. 17:5); прибавил букву «а», и сделал его отцом многих народов. Вот, как прибавка одной буквы показала великое благородство (патриарха). Итак, не пробегайте этого без внимания. Он не сказал: «Получал уже доброе твое» — приял еси благая твоя, но: «получил» — восприял; а кто восприемлет, тот получает должное ему. Обрати внимание на то, что я говорю. Иное дело — принять, а иное — воспринять.
Восприемлют то, что имели; а принимают иногда то, чего не имели. Восприял еси благая твоя, и Лазарь злая своя. Вот, и богач восприял благое свое, и Лазарь злое свое! Все это сказано мною в виду тех, которые наказываются здесь, а не там, и тех, которые здесь веселятся, а там наказываются. Внимай же тому, что я говорю. «Ты получил уже доброе твое, а Лазарь — злое», — должное им, что следовало им. Обратите внимание на этот предмет, а я (по пословице) «спешу к месту, — дай мне окончить ткань». Но не смущайтесь при самом начале: когда я говорю что–нибудь подобное, подождите конца. Хочу изощрить ваш взор, и не поверхностно занимать вас, но низвести в глубину божественных Писаний, в глубину, недоступную бури, глубину более безопасную, чем тихая поверхность. Чем ниже спустишься, тем большую найдешь безопасность; потому что здесь не беспорядочное волнение вод, а стройное расположение мыслей. «Ты получил уже доброе твое (в жизни твоей), а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь». Здесь — важный предмет для исследования. Я сказал, что восприемлет тот, кто получает должное.
Что Лазарь был праведен, как и действительно был, это показали лоно Авраамово, венец, награды, покой, наслаждение, твердость, терпение; но богач был грешник, нечестивый, бесчеловечный, преданный удовольствиям и пьянству, предлагавший роскошную трапезу, живший в таком распутстве и непотребстве; почему же ему говорит (Авраам): «Ты получил уже»? Что следовало воздать ему, — человеку богатому, развратному и бесчеловечному? Что следовало воздать ему? Почему Авраам не сказал: приял еси, но: «получил» — восприял?
9. Обрати внимание на эти слова: ему следовали мучения, ему следовали наказания, ему следовали скорби. Почему же не сказал (Авраам): ты принял их, но: «Ты получил уже доброе твое в жизни твоей», т. е. ту жизнь, «а Лазарь — злое ”? Напряги же ум твой; я спускаюсь в глубину мыслей. Из всех существующих людей одни — грешники, другие — праведники. Заметь различие между праведниками; один праведен, а другой еще праведнее; выше стоит этот, а иной и его превосходит. И как есть много звезд, и солнце, и луна; так есть различие и в праведниках; «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе» (1 Кор. 15:41); одни выше славою, а другие ниже. Каковы тела небесные, таковы и тела земные. И как между этими телами иное — олень, иное — собака, иное — лев, иное — какой–нибудь другой зверь, иное — аспид, иное еще что–нибудь подобное: так есть различие и в грехах. Итак между людьми одни праведные, другие грешные; но и между праведниками великое различие, и между грешниками великое и беспредельное. Послушай же: хотя бы кто был праведен, хотя бы был тысячу раз праведен и достиг до самой вершины, так что отрешился от грехов, он не может быть чист от скверны; хотя бы он был тысячу раз праведен, но он — человек. «Кто может сказать: «я очистил мое сердце, я чист от греха моего»?» (Притч. 20:9). Посему и повелено нам говорить в молитве: «И прости нам долги наши» (Мф.
6:12), чтобы мы, постоянно употребляя эту молитву, вспоминали, что мы там подлежим наказаниям. Даже Павел апостол, сосуд избранный, храм Божий, уста Христовы, лира Духа, учитель вселенной, обошедший землю и море, исторгший терния грехов, посеявший семена благочестия, тот, который был богаче царей, могущественнее богачей, сильнее воинов, мудрее философов, красноречивее риторов, который, ничего не имея, обладал всем, тенью своею разрешал узы смерти, одеждами своими прогонял болезни, поставил трофеи на море, восхищен был до третьего неба, входил в рай и проповедовал Христа Бога, — и он говорит: «Ибо [хотя] я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь» (1 Кор. 4:4), — он, который стяжал так много и таких добродетелей, говорит: «Судия же мне Господь». Итак, «кто может сказать: «я очистил мое сердце, я чист от греха моего»?» Невозможно человеку быть безгрешным. Что ты говоришь: такой–то праведник, милосерд, нищелюб? Но и он имеет какой–нибудь недостаток: или обижает несправедливо, или тщеславится, или делает другое что–нибудь подобное; нет нужды исчислять все. Иной милосерд, но часто не целомудрен; а иной и целомудрен, но не милосерд; этот славится одною добродетелью, а тот — другою. Пусть будет кто–либо праведен, но часто и праведный, имеющий все добродетели, и начинал гордиться этою праведностью, и гордость вредила его праведности.
Фарисей, постившийся дважды в неделю, не был ли праведен? А что он говорит? «Я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь» (Лк. 18:11). Нередко человек с чистою совестью впадает в гордость; и если не повредил ему грех, то вредит гордость. Не может человек быть совершенно праведным так, чтобы быть чистым от греха; и с другой стороны не может ни один человек быть столь злым, чтобы не иметь какого–нибудь, хотя малого, добра. Например: такой–то похищает, предается любостяжанию, вредит; но иногда подает милостыню, иногда бывает целомудрен, иногда говорит доброе слово и хотя одному человеку оказал помощь, иногда плакал, иногда сокрушался. Таким образом, нет праведника без греха; нет и грешника без всякого добра. Что было нечестивее Ахава? Он сделал и похищение, и убийство: однако, так как он стал сокрушаться, Бог говорит Илии: «Видишь, как смирился предо Мною Ахав» (3 Цар. 21:29)? Видишь ли в какой бездне грехов нашлось еще некоторое малое добро? Что хуже Иуды предателя, пленившегося сребролюбием? Однако и он сделал потом некоторое, хотя малое добро: «Согрешил я, — говорит он, — предав кровь невинную» (Мф. 27:4). Порочность, как я говорил, не такова по свойству своему, чтобы добродетель при ней не имела места.
Овца никогда не может быть свирепою, потому что она от природы кротка; волк никогда не может сделаться кротким, потому что он свиреп от природы. Законы природы не нарушаются и не колеблются, но остаются неизменными. Но во мне этого нет; я бываю и свирепым, когда захочу, и кротким, когда пожелаю, потому что я не связан природою, но одарен свободным произволением. Итак, нет, как сказал я, ни столь доброго человека, который бы не имел ни малого пятна, и нет столь злого, который бы не имел ни малого доброго. Так, за все есть воздаяние, и за все есть возмездие; хотя бы кто был убийца, хотя бы нечестивец, хотя бы корыстолюбец, но сделал что–нибудь доброе, будет ему воздаяние за это доброе, и за пороки, которые он совершил, доброе не останется без награды. Также, хотя бы кто совершил тысячу добрых дел, но сделал что–нибудь худое, будет ему возмездие за это худое. Удержи это, соблюди твердо и непоколебимо: нет доброго человека без греха, нет и злого без добродетели. Повторяю опять то же, чтобы укоренить это, чтобы насадить и положить в глубине души вашей. Диавол наводит на душу какие–нибудь заботы, чтобы ввести ваш ум в заблуждение и изгладить из него слова мои; поэтому я внедряю их в глубину. Если здесь сбережешь их верно, то, и вышедши отсюда, не можешь утратить их.