Страница 117 из 123
Но Адам не видел, каким образом он был сотворен, как я прежде сказал, так как не нужно было, чтобы он был свидетелем того, что происходило, для того, чтобы не стал превозноситься пред Богом.
Дал ему говорящий язык, прославляющий Бога, воспевающий божественное, изъясняющий красоты творения. Рассуждает о небе и земле небольшой кусочек плоти — язык, не имеющий меры даже и двух пальцев; и что я говорю: пальцев? Даже и края ногтя; но и этот небольшой и ничтожный кончик говорит о небе и земле. И чтобы не подумал, что он — некоторая великая вещь, и чтобы не превозносился превыше своего естества, он часто подвергался и опухолям, и ранам, дабы знал, что, будучи смертным, говорит о вечных и бессмертных предметах, и был приведен к разумению, какая сила у того, что возвещается, и какая немощь у возвещающего. Он дал ему глаз — это маленькое зерно, так как то, что видит, есть средина. самая средняя часть зрачка; и, однако, с помощью этого маленького зерна он созерцает всю тварь. И для того, чтобы он, обхватывая своим взором всю тварь, не превозносился, часто происходит помутнение зрения и глазные болезни, и нагноения в глазах, и слезы, и подобное, — это для того, чтобы он узнавал себя самого, благодаря своей немощи, а за творение прославил Художника. Он дал ему мыслящее сердце, корень рассуждений.
источник помышлений; но в этих самых местах образовал и внутренности, которые наполняются нечистотами и всякой другой мерзостью и чрез посредство которых человек ест, — чтоб, всякий раз как сердце станет превозноситься, чрево удержало его, так что и чрево, и нечистота необходимы для воспитательного руководства. Если человек, нося нечистоту, дерзает проявлять наглость и не просто обнаруживать наглость, но даже против Бога, подобно тому как осмелился сказать один варварский царь: «выше звезд вознесу престол мой и буду подобен Вышнему» (Ис. 14:13–14); если, нося столь великую нечистоту и мерзость, так говорит, то, если бы он был совершенно свободен от этой немощи и ничтожества, кто мог бы стерпеть его — превозносящегося? Поэтому великий Исаия [108] говорит высокомерным: «что гордится земля и пепел» (Сир. 10:9)? Но снова возвратимся к вопросу, подлежащему обсуждению. Бог создал человека из праха; но человек не видел, каким образом он произошел, поэтому и не знал своего ничтожества: Бог, как я прежде сказал, не сотворил души рожденной прежде тела, чтобы она не видела творения. Однакож, так как он совершенно не знает, из какого он явился уничижения и — что Творец создал его из земли, Он возвращает его в землю, из которой взят, чтобы, снова опытом узнав свою немощь, он узнал и о древнем благодеянии и о будущем человеколюбии, потому что, когда он был сотворен.
он не видел, что произошел из земли. Обрати тщательное внимание, из опасения, чтоб мысль не ускользнула от тебя. Когда был творим Адам, то он не видел, что возник из земли; но, когда он пробуждается в воскресении, то знает, что пробуждается, совлекши с себя прах, потому что хотя мертвый и не видит самого себя, но видит того, кто умер прежде него. Мы видим умерших и разрешившихся в прах, и чрез то, что видим, воспитываемся. Не видел ли ты часто наглых и высокомерных мужей, как уничиженны и кротки бывают они, умирая? Возвещается смерть, и сердце всех трепещет, гордость всех низвергается; и мы любомудрствуем около гробниц, — когда увидим обнаженные кости, и когда поразмыслим о человеческом естестве, изъеденном и разрушившемся, то тотчас любомудрствуем друг с другом: вот чем мы делаемся и куда удаляемся! Так мы говорим, а вышли из могил — и забыли про уничижение. При могиле каждый говорит своему ближнему приблизительно следующим образом: о, несчастие! о, жалкая наша жизнь! Смотри, чем мы становимся. И однако, — хотя и говорим это, — совершаем некоторые хищения, и кричим, и памятозлобствуем. Каждый прямо так рассуждает, как будто он намерен совершенно отречься от порока; внутри словами рассуждает, а вовне делами противится Богу.
Поэтому Бог устроил, чтобы всюду были сооружены гробницы, напоминающие нам о нашей собственной немощи; вследствие этого всякий город, всякое селение пред входами в них имеет могилы. Иной спешит войти в царствующий город, цветущий богатством и могуществом и остальными достоинствами; и прежде чем увидит то, что воображает, сначала видит то, чем сам он делается. Гробницы пред городами, могилы пред полями; всюду наука о нашем уничижении лежит пред глазами, мы научаемся прежде всего тому, во что, наконец, разрешаемся, и тогда уже видны внутренние образы; и не только это, но, и намереваясь входить часто в общение с жизнью, научаемся крайнему уничижению естества. Часто муж, после того как желает взять женщину, диктует пишущему законы относящиеся к приданому дары. Еще не произошло соединения, и тотчас вписывается смерть; еще не насладился сожительством и браком, и тотчас определяет для себя смерть; еще не увидел супруги, и наперед уже полагает пред собой жребий смерти как против себя самого, так и против той, и пишет так: если же умрет муж прежде жены, если жена — прежде мужа, то должно быть то и то. Таким образом, древние законы всегда для всех утвердили напоминания об естестве; и не только относительно существующего и живущего полагаются жребии смерти, но и касательно того, что еще не произошло. Что именно говорит? Если же имеющее родиться дитя умрет…
Еще нет плода, и уже произнесено мнение. Далее, и в завещаниях обнаруживает понимание естества; а если испытает что–либо из случающегося с человеком или если умрет жена, то забывает о том, что писал, и произносит другие трагические слова: и это, говорит, надлежало мне испытать? Ожидал ли я, что перенесу это и лишусь супруги? Что же? Ты забыл о том, что написал? Когда дела еще не наступили, то ты понимал границы естества; когда же подвергся страданиям, то позабыл о законах естества? Это говорится для вразумления всех, для того, чтоб все всё случающееся переносили благородно, чтобы не думали, что Божии определения — наказание. Не любомудрствуй, когда еще нет бедствий; но — тогда, когда окажешься застигнутым страданиями, обнаружь величие души; когда печалишься, вспомни слова, которыми утешаешь печалящегося. Какие произносим слова в отношении к печалящимся? Не так ли рассуждаем с ними: эти несчастья — человеческий удел; ты не один только терпишь это несчастье, не один только перенес насилие со стороны смерти; это переносят и цари, часто испытывали это бедствие и правители, испытывают его и владетели; пойми свое естество; ты — человек; вместе со всеми и сам ты имеешь общие законы природы?..
3. Это и больше этого говоришь ты, когда утешаешь другого. Или в самом деле ты — благородный учитель других, а в отношении к себе самому даже не — жалкий ученик? Свойство великой и благородной души — любомудрствование среди самого разгара бедствий. Если кто может при каждом несчастии или печали, или потере говорить: Ты, Господи, праведен и приговоры Твои — правы, то он терпит потерю, как человек, но увенчивается, как боголюбец. Жизнь, братья, преисполнена большой трудности, и непременно должно и праведному и неправедному, и благочестивому и нечестивому страдать. Но велико различие: иное значит — быть наказываему, в качестве домашнего человека, и иное — быть бичуему, в качестве чужого. Получает удары сын, получает удары и слуга; но один, как впавший в грех раб, а другой, как свободный и как сын, нуждающийся во взыскании с него; эти удары не производят равной почести. Если благочестивый потерпит то, что терпит нечестивый, то он не делается равночестным с нечестивым; но этому (т. е. благочестивому) наказание вменяется в скорбь и испытание, а нечестивому в бичевание и наказание. Поэтому, зная о таких затруднительных положениях, блаженный Давид говорит о праведных: «много скорбей у праведных» (Пс. 33:20). Но смотри на то, что присоединяется: «и от всех их избавит их Господь» (ст. 20). Еще не сказал о скорби, а показал исцеление.
О противоположных же людях говорит: «много наказаний грешному» (Пс. 31:10), и ничто не присоединяется им; между тем «много скорбей у праведных, и от всех их» Господь избавит их. Но кто–либо, слыша это, да не отчаивается в самом себе и да не говорит: итак, если я получаю удары, как грешник, не имея надежды, то наказание это для меня — бесплодно. Теперь Писание назвало грешника, не совершенно чуждого благочестия, но страдающего, до некоторой степени благочестивого, но падающего в человеческих делах. Ведь Бог милостив к грешникам, все Писание полно залогов Божия человеколюбия. Оно говорит: «живу Я! говорит Господь», не хочу «смерти грешному, но чтобы он обратился и был жив» (Иез. 18:3, 23). Бог клянется, не потому, что не доверяет Себе, но выводя наше неверие в состояние веры. Поэтому всякий человек, испытываемый скорбями, пусть говорит: праведен Ты, Господи, и правы Твои приговоры, — и вместе с этим он обнаружит благородную душу, и не нарушит благочестия. Таков, напр., был блаженный Иов, который вел борьбу против всяких страданий, победил все диавольские ужасы, ослабил все диавольское неистовство, твердостью своего образа мыслей сокрушил диавольские волны, всего одновременно лишился и не отрекся от Господа всех.