Страница 81 из 123
Те, которые противопоставляют мудрости Его провидения обусловливаемое роком нестроение и необходимость. И нет ничего удивительного в том, что одержимы этой болезнью неверные, которые нелепо удивляются пред деревьями и камнями и служат им; а то — ужаснее всего и достойно многих действительно слез и рыданий, что освобожденные от этого заблуждения и рабства, удостоившиеся знать находящегося во всем Бога, истинного и действительного Бога, что они, как бы в силу какого–
Подобно тому как на войне кто–либо из врагов, заметив воинов благородных и готовых самую душу свою отдать за отечество, и не имея возможности иным образом повредить им, ни отклонить от готовности служить царю, ни сделать их робкими, ни преодолеть с помощью уловок, причиняет им вред иначе, пытаясь убеждать, что они напрасно и бесполезно и без всякой причины проявляют столь много труда, — чтоб ослабить их руки, чтоб низложить их силу, чтоб угасить их усердие, чтоб чрез все это отклонить от присущей им ревности к войне, и чтоб, сочтя их после этого беззащитными и безоружными, взять их связанными в плен, — так поступил и диавол. После того как увидел, что большая часть вселенной, благодаря божественной благодати, осмеивает языческое заблуждение, всем сердцем и всей душой чтит слово о благочестии, что затем, вследствие этого, возникает великое уважение к добродетели и такое же презрение к пороку, — он не осмелился выступить и открыто сказать: «отступите от Христа, осмейте преподанные Им догматы, дело Его — басня и заблуждение, Он — какой–то порочный и нелюдимый человек», так как ему известно, что вследствие этого они еще поспешнее убегут от его тирании и сильнее возненавидят его.
Поэтому он не вносит обвинения прямой дорогой, но, ходя кругом, тайно рассеивает яд злочестивых догматов, по–видимому позволив людям пребывать в вере, а в действительности исторгая ее из них с корнем, разрушая все догматы истины и среди верующих разливая великую на Бога клевету. Посему у него и приготовлено это губительное средство и смертоносные яды рока, чтобы тайно ввести все то, о чем именно я сказал, чтобы показать пустоту наших мыслей и пустоту нашей веры, чтобы убедить людей иметь дурное суждение о Боге, — что, конечно, и вначале он сделал в отношении к Адаму, наклеветав на Бога что Он будто бы завистлив и недоброжелателен. Почти так он говорил, увещевая того: «знал Бог, говорил он, что очи ваши откроются, знал, что вы будете, как боги, позавидовал вам, не желал для вас большей чести». Ведь, если бы он не присоединял этих слов, то тем, что он раньше говорил дал им возможность подозревать то же.
И замечай коварство Низвергнув определение Бога и сказав, что, если прародители окажут Ему неповиновение, то их уделом будут великие блага, как например: откроются их очи, они сделаются равными Богу и будут обладать соответствующим этому положению ведением, диавол еще не присоединил, что порочен тот, кто запрещает это, дабы не показалось, что говорит какой–то враг и неприятель, но надел личину советника и попечителя, дабы сделать злое увещание удобоприемлемым, — что именно и случилось. Словами, какие он говорил, диавол не желал научить ничему другому, как: «отступите от сотворившего вас Бога; Он — недоброжелателен и завистлив, по зависти отказывает вам в больших благах». Однако, открыто этих слов он не произнес, потому что, заподозрив в нем врага, они, конечно, уклонились бы от него; не пожелав же сказать им этого и умолчав, он предложил тот гибельный совет.
Точно так же, конечно, и теперь он не говорит: «отступите от Христа, так как Его божественные догматы зазорны», потому что знает, что лгал бы и не встретил бы веры; но коварно, по-видимому, оставляет нас при них и обнаруживает согласие с истиной, а иным путем удаляет нас, несведущих в них, от этого вечного наследия, подобно тому как если бы кто–либо, удерживая правой рукой законнорожденное и свободное, несколько простое и невинное дитя, не изгонял его из отцовского жилища, но в то же время убеждал делать то, чрез что оно волей–неволей лишится всего отцовского наследства. Невозможно, невозможно, чтоб человек, придающий значение року, оказался в состоянии достигнуть небес, лучше же сказать: невозможно, чтоб он оказался в силах избежать геенны и наказания, так как рок повелевает всем верить вопреки догматам Божиим. Бог говорит: «Если захотите и послушаетесь Меня, то будете вкушать блага земли; если же отречетесь и будете упорствовать, то меч пожрет вас: ибо уста Господни говорят» (Ис. 1:19–20).
Ты видел, как говорит Бог и какие полагает законы? Послушай и судьбу, как говорит она и как вводит противоположные постановления, и пойми, как то сказано божественным Духом, а слова этой — лукавым демоном и некоторым свирепым чудовищем. Бог сказал: «если хотите» и «если не хотите», делая нас господами добродетели и порока и полагая это в зависимость от нашего образа мыслей. А что говорит тот, т. е. диавол? То что избежать определенного судьбой невозможно, хотим ли мы того, или не хотим. Бог говорит: аще хощете, благая земли снесте; судьба говорит: даже если мы и хотим, но если не будет дано нам, то никакой прибыли в этом желании нет. Бог говорит: «если не хотите слушать слов Моих, меч пожрет вас»; судьба говорит: если мы не желаем, а нам будет дано, то во всяком случае спасаемся. Не это ли говорит судьба? Что могло бы оказаться яснее этого сражения? Что — открытее этой войны, которую учители порока — демоны без стыда так предприняли против божественных изречений? Но, о чем я и сказал, нет ничего удивительнаго в том, что этому верят демоны и равные им люди, то есть, язычники; а тягостнее всего то, что вы, столь наслаждающиеся божественным и спасительным учением, не оказываете должного уважения, но перебегаете к тем неразумнейшим и губящим душу выдумкам. «Ибо что мне судить и внешних?» (1 Кор. 5:12)?
У меня пока слово к вам, члены Христовы, чада церкви, воспитанные в Отчем доме, наслаждающиеся божественными учениями, удостоенные столь великой чести. Поэтому я стенаю, поэтому плачу и рыдаю; и поистине достойно рыданий, когда кто–либо впадает в прегрешения, недостойные прощения. Да и какое, скажи мне, может быть прощение, когда открывает Себя Бог и когда демоны также в свою очередь говорят, и когда то, что говорится ими, даже друзьям Божиим кажется заслуживающим большей веры? Мы теперь не предпринимаем рассуждений, но лишь покажем бесстыдство доверяющих им людей. Бог говорит: «предложил тебе огонь и воду, жизнь и смерть: на что хочешь, прострешь руку твою» (Сир. 15:16–17); демон говорит, что не в твоей власти протягивание руки, но это зависит от некоторой необходимости и силы.
И это тебе кажется заслуживающим большего доверия, и ты не размышляешь о том расстоянии, какое разделяет советников, о том, что один — Бог, а другой — демон; ты не оцениваешь различия совета, что один — спасительный и зовет к добродетели, а другой — поистине демонский и зовет к злу и пороку; ты не обращаешь внимания на то, что получено тобой от Бога и что — от демона, на то, что один так возлюбил тебя, что отдал за тебя даже Единородного Сына Своего, драгоценнее Которого у Отца не было ничего, также любит еще и теперь, призывая тебя чрез апостолов к твоему спасению и все делая для этого, а другой так возненавидел и ненавидит тебя, что всякими способами враждует с тобой и не только не доставляет тебе чего–либо доброго, но даже и то, что ты получил от Бога, и это пытается исторгнуть. Один позаботился о том, чтоб сделать тебя равным ангелам, а другой сделал тебя бесчестнее пресмыкающихся по земле и с своей стороны убедил тебя покланяться им; один влечет в небесное царство и к остальным почестям, а другой позавидовал и здесь данному тебе положению и не отстал прежде, пока не лишил тебя его.
Если вы и не можете узнать догматов, — хотя для людей не очень непонятливых они яснее солнца, и именно, те догматы, которые принадлежат Богу, служат к выяснению добродетели и спасения, а демонские — порока, — если вы не можете проникнуть в них, то научитесь тому, что спасительно и что вредно, по крайней мере, от тех, которые дают вам советы. И как не бессмысленно в остальных делах держаться того взгляда, что если врач даст кому–либо пищу, то не любопытствовать о ней следует, а принимать, как доставляющую здоровье, если же чародей и волшебник, то не вдаваться в исследования, но гнушаться, как яда и вредоносной пищи; в отношении же к Богу не пользоваться такого рода приемами, хотя расстояние между Богом и демоном настолько больше расстояния между врачем и волшебником, что не возможно ни выразить его словами, ни представить умом и рассудком? Итак, разве не крайняя нелепость — не вдаваться в исследования там, где разница между предлагающими пищу ничтожна, но вместо всякого изучения дела обращать внимание лишь на качества лиц, — а где разница между советниками столь велика, иметь нужду в слове для понимания того, что одно спасительно, а другое вредно? Не будем, умоляю, неразумнее бессловесных существ, но поспешно убежим и не станем внимать своим слухом: «худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор. 15:33), и прельщенным невозможно получить прощение.