Страница 9 из 123
Откуда же, скажите мне, такая сила? Он, скажешь, был волхв. Итак, только Он один был такой волхв? Вы, конечно, слышали, что много было волхвов и у персов, и у индийцев, и теперь еще есть; но даже и имени их нигде не слышно. Но, скажешь, тианский обманщик и чародей также прославился. Где и когда? В малой части вселенной и на короткое время, и вскоре исчез и погиб, не оставив ни церкви, ни народа, ничего другого подобного. Но что я говорю об исчезнувших волхвах и чародеях? Отчего запустели все капища богов, и Додонское, и Кларийское, и все эти нечестивые прорицалища молчат и замкнули уста свои? Отчего бесы трепещут не только Самого Распятого, но и костей тех, которые умерщвлены за Него? Отчего они, лишь услышав о кресте, обращаются в бегство? Кажется, им следовало бы смеяться, потому что разве крест — что–нибудь славное и знаменитое? Напротив, постыдное и поносное: он есть орудие смерти преступника, смерти самой последней, проклятой у иудеев, поносной у язычников. Отчего же бесы страшатся его? Не правда ли, что от силы Распятого на нем? Если бы они боялись креста самого по себе, то и это было бы весьма недостойно богов; но многие и до Него и после Него были распяты, а два даже вместе с Ним. Что же, если кто станет призывать имя разбойника распятого, или того или другого кого–нибудь, побежит бес? Нет, но еще посмеется.
А когда упомянешь Иисуса Назарянина, то они бегут, как от огня. Итак, что скажешь? Отчего в Нем такая сила? Не оттого ли, что Он обманщик? Но не таковы Его заповеди; притом обманщиков было много. Не оттого ли, что Он волхв? Но не то свидетельствует Его учение; да и волхвов часто бывало великое множество. Не оттого ли, что Ои мудр? Но и мудрецов часто бывало много. Итак, кто имел такую силу? Никто никогда, даже приблизительно в малой мере. Отсюда очевидно, что не потому, будто Он был волхв или обманщик, а потому, что Он был исправитель таковых и некая божественная и непобедимая сила, и вот почему Он и Сам преодолел все, и в этого скинотворца (Павла) вдохнул такую силу, о которой свидетельствуют самые дела. В самом деле, человек, стоявший на торжище, занимавшийся кожевенным ремеслом, оказал такую силу, что в тридцать не полных даже лет привел к истине и римлян, и персов, и индийцев, и скифов, и эфиопов, и савроматов, и парфян, и мидян, и сарацин, и весь вообще род человеческий. Каким же образом, скажи мне, этот простой человек, живший в мастерской, работавший долотом, и сам стал так любомудрствовать, и других научил — и народы, и города, и страны, не обнаруживая красноречия, а совсем напротив, отличаясь крайним неискусством? Послушай, как он сам не стыдясь говорит: «хотя я и невежда в слове, но не в познании» (2 Кор. 11:6).
Богатства он не имел; об этом сам он говорил: «Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся» (1 Кор. 4:11). Да что говорить о богатстве, когда он часто нуждался в необходимой пище и не имел одежды для одеяния себя? А что и по ремеслу он не был славен, и это показывает ученик его: «и, по одинаковости ремесла, говорит, остался у Акилы и Прискиллы; ибо ремеслом их было делание палаток» (Деян. 18:3). Не был он знаменит ни по предкам — как мог быть таким занимавшийся подобным ремеслом? — ни по отечеству, ни по своему народу. И однако, выступив и явившись только, он все у неприятелей приводил в смятение, все расстраивал и, подобно огню, попавшему в хворост и сено, истреблял дела бесовские и все изменял в то, во что хотел. И не только то удивительно, что он сам, быв таким, имел такую силу, но и то, что большая часть и учеников его были люди бедные, простые, неученые, терпевшие голод, незнатные и происходившие от незнатных. Об этом сам он свидетельствует и не стыдится говорить об их бедности и даже просить для них милостыни: «иду, говорит он, в Иерусалим, чтобы послужить святым» (Рим. 15:25); и еще: «В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, чтобы не делать сборов, когда я приду» (1 Кор. 16:2).
А что большая часть их состояла из простолюдинов, об этом он в послании к Коринфянам говорит: «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много мудрых по плоти, не много сильных, не много, говорит, благородных»; и не только были незнатные, но и весьма уничиженные: «и немощное мира, говорит, избрал Бог, и ничего не значащее, чтобы упразднить значащее» (1 Кор. 1:26–28). Но, будучи простым и неученым, не был ли он убедителен на словах? И этого не было, как он сам опять показывает, когда говорит: «И я приходил к вам, братия, возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости», возвещая вам свидетельство (Божие). «ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого, и слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости» (1 Кор. 2:1–2, 4). Но предмет проповеди не был ли привлекателен? Напротив, послушай, что говорит он и об этом: «Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1:22, 23). Но не пользовался ли он безопасностью? Напротив, он никогда не имел и отдыха от опасностей. «и был я, говорит, у вас в немощи и в страхе и в великом трепете» (1 Кор. 2:3).
И не только он сам, но и ученики его терпели то же: «Вспомните, говорит, прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий, то сами среди поношений и скорбей служа зрелищем, то принимая участие в других, находившихся в таком же [состоянии]; ибо вы расхищение имения вашего приняли с радостью» (Евр. 10:32, 34); и в послании к Фессалоникийцам говорит: «потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев, которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся» (1 Фес. 2:14–15); и в послании к Коринфянам говорит: «Ибо умножаются в нас страдания Христовы»; и как вы участвуете в страданиях, так и в утешении (2 Кор. 1: 5); и к Галатам: «Столь многое потерпели, говорит, без пользы? О, если бы только без пользы!» (Гал. 3:4).
В самом деле, когда мы видим, что соединилось все противоположное тому: и богатство, и благородство, и знатность отечества, и сила красноречия, и безопасность, и великие пособия, и однако все предпринятое тотчас же разрушено, а противники победили, то, скажи мне, какая бы тому была причина? Здесь случилось бы то же, как если бы царь с войском, оружием и воинским искусством не мог победить варваров, а какой–нибудь бедняк, нагой и одинокий, не имея ни копья, ни одежды, пришел и совершил то, чего другие не могли сделать с оружием и снарядами. Итак, не будь безрассуден, но ежедневно рассуждай об этом и поклоняйся силе Распятого. Если бы ты увидел, что кто–нибудь строит укрепления, проводит рвы, приставляет к стенам машины, кует оружие, собирает воинов, имеет бесчисленное множество денег, и между тем не может взять одного города, а другой сражается с обнаженным телом, пользуется одними лишь руками, и проходит не один, не два, не двадцать городов, а бесчисленное множество по вселенной и берет их с самыми жителями, то сказал ли бы ты, что это — дело человеческой силы? Так, очевидно, и здесь.
Потому Бог попустил и разбойникам быть распятыми (вместе с Христом), и прежде Него явиться некоторым обманщикам, чтобы чрез сравнение открылось превосходство истины для самых бесчувственных, и дабы ты знал, что он не был из числа их, но между Ним и ими великое и беспредельное различие, И ничто не в силах было помрачить славы Его, — ни общение (с разбойниками) в одних и тех же страданиях, ни то, что Он жил в одно время (с обманщиками). Если бесы боялись креста, а не силы Распятого, то говорящим так заграждают уста два разбойника; а если (скажут), что всему благоприятствовали обстоятельства времени, то против этого говорят последователи Февды и Иуды, которые в то же время покушались на нас, при помощи даже многих знамений — и были истреблены. Это, как я сказал, Бог допустил для того, чтобы с преизбытком показать дела Свои. Для того Он попустил явиться и лжепророкам при пророках, и лжеапостолам при апостолах, дабы ты знал, что ничто не может помрачить дел Его.