Страница 52 из 109
Писание отделяет сынов Лии и сынов Рахили, а потом исчисляет и рожденных от рабынь, и говорит: «Сии сыновья Иакова, родившиеся ему в Месопотамии» (ст. 26). Однако Вениамин родился тогда, когда (Иаков) спешил в Вифлеем: почему же Писание говорит так: «Родившиеся ему в Месопотамии». Может быть, Рахиль зачала его еще прежде удаления из Месопотамии. «И пришел Иаков к Исааку, отцу своему» (ст. 27). Посмотри и здесь, как человеколюбивый Бог хотел во всем удовлетворить праведных. Когда Иаков, после стольких лет разлуки, пришел к отцу, и когда было обоим великое утешение, и сыну от свидания с отцом, и отцу — от того, что видел такое во всем изобилие у сына и много детей; то тогда уже, говорит Писание, «И испустил Исаак дух и умер, и приложился к народу своему, будучи стар и насыщен жизнью» (ст. 29). Если и в то время, когда Иаков похитил благословение, притуплено было, говорит, зрение очей его, почему он вдался в обман, то подумай, как он должен был состариться, спустя столько лет после того. «И погребли его Исав и Иаков». Но после погребения отца, Исав, поя жены своя «и сыновей своих, … и всех людей дома своего, … и все имение свое, которое он приобрел в земле Ханаанской, и пошел в [другую] землю от лица Иакова, брата своего, ибо имение их было так велико, что они не могли, — сказано, — жить вместе, и земля странствования их не вмещала их, по множеству стад их.
И поселился Исав (потом) на горе Сеир» (Быт. 36:6–8). Рассказав нам о родившихся от Исава и о происшедших от него народах, божественное Писание говорит: «Иаков жил в земле странствования отца своего, в земле Ханаанской» (Быт. 37:1). А отсюда начинается уже другое повествование о чудном Иосифе.
3. Здесь, если хотите, и окончим слово; историю же о сыне Иакова отложим до другой беседы. О том только попросим любовь вашу, чтобы вы тщательно внимали тому, о чем говорится, чтобы из всего, изложенного в божественном Писании, извлекали наибольшую пользу, и ничего не оставляли без внимания. Слово Божие есть духовное сокровище. И, как получивший из вещественного сокровища и один камень, часто приобретает великое богатство, — так и здесь добродетели праведных, если мы захотим быть внимательными, могут принести столь великую нам пользу, что и в нас возбудится ревность к подражанию им. А таким образом, и мы можем удостоиться такого же, как и праведники, благоволения Божия. «Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему» (Деян. 10:34), — так что, если захотим, ничто не воспрепятствует и нам получить такую же, или еще и большую, помощь свыше. Если Он увидит, что мы с своей стороны прилагаем все возможное старание и угодное Ему предпочитаем человеческому, то покажет и Сам такое о нас попечение, что мы сделаемся во всем непреоборимыми. Мы имеем врага постоянного, имеющего непримиримую к нам ненависть; потому мы должны быть неусыпны, чтобы побеждать козни его и стать выше стрел его. А победить мы не иначе можем, как если добродетельною жизнью приобретем себе содействие свыше. Лучший же образ жизни есть жизнь чистая.
Это есть основание и корень добродетели. Кто твердо положит такое основание, тот уже легко препобедит все прочее: не одолеет его ни страсть к богатству, ни любовь к славе, ни зависть, ни какая–либо иная страсть. Как же это — скажу. У кого совесть чиста и свободна от всякого порока, в том будет обитать сам Господь всяческих: «Блаженны, — сказано, — чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8). Когда же кто удостоится иметь Его в себе, будет находиться в таком состоянии, как только лишь облеченный телом, и ко всему человеческому будет показывать совершенное презрение. Все видимое явится такому человеку тенью и сном; как бы уже на небе имея пребывание, он не захочет ничего в настоящей жизни. Таков был Павел, учитель вселенной, почему восклицал он, говоря; или «ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне» (2 Кор. 13:3). И еще: «Уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). И еще: «А что ныне живу во плоти, то живу верою». Видишь ли здесь мужа, облеченного телом, но о всем говорящего так, как будто имел жребий бесплотного существа?
4. Ему все поревнуем, будем умерщвлять члены плоти и сделаем их бездейственными для греха. Таким образом мы можем представить их Богу как благоугодную жертву. Ты видишь нечто новое и странное в такой жертве? Когда члены (плоти) становятся мертвыми, тогда наиболее они делаются удобоприемлемы для жертвы. Почему же и для чего? Потому что это жертва духовная и ничего чувственного не имеет. В жертве чувственной не только все мертвое отвергается, но даже и живое, как скоро имеет какую–нибудь порчу, никогда не может быть приятной жертвой. Так было узаконено изначала, и не просто, а для того, чтобы мы через такое наблюдение над бессловесными мало–помалу приводимы были к тому, чтобы приносить с таким же вниманием жертву духовную и разумную. Там — в чувственных жертвах — порча состоит, например, в отсутствии уха или хвоста (у животного); здесь (в жертве духовной) — в лукавстве, похоти, роскоши, сребролюбии и всяком грехе. Там — (от жертвенного животного требовалось) здоровое и чуждое всякой порчи состояние; здесь надобно сделаться мертвым для мира и таким образом приготовлять самого себя в духовную жертву. Не оставим этого без внимания, но, утвердив это в своей мысли, постараемся оказаться не хуже иудеев, показавших такую наблюдательность, когда они служили сени.
Они, еще сидя при светильнике, имели такую осмотрительность в рассуждении своих жертв; мы, сподобившись озариться Солнцем правды и от сени будучи уже приведены к истине, покажем подобную же тщательность в отношении к жертве духовной. Не будем оставлять без внимания даже грехов, почитаемых малыми; но каждый день будем требовать от самих себя отчета и в словах и во взглядах, и подвергать себя наказанию, дабы избавиться наказания в будущем веке. Поэтому и Павел говорит: «Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1 Кор. 11:31), — так что, если здесь будем судить самих себя в повседневных прегрешениях наших, то избавимся от строгости будущего суда. Если же нерадим, то «судимы, — говорит Павел, — наказываемся от Господа». Итак, наперед будем судить сами себя с полною искренностью, войдем в судилище совести, где нас никто не видит; так станем испытывать свои помыслы и произносить над собою суд правый, чтобы наш ум, страшась будущего суда, воздерживался от увлечений, обуздывал бы свои порывы и, представляя себе то недремлющее Око, заграждал вход к себе диаволу. Что мы страдаем от собственного нерадения, это очевидно показывает опыт. Если бы мы немного захотели воспрянуть духом, мы отрясли бы, как прах, все его (диавола) козни; так, когда падаем (в грех), не от насилия его (диавола) терпим это, а от собственной беспечности.
Он одолевает нас не силою и принуждением, а только обольщением. А в нашей власти — не увлекаться обольщением, если хотим только немного бодрствовать и трезвиться, не потому, однако, чтобы мы сами по себе имели такую силу, но потому, что в таком случае мы удостаиваемся и помощи свыше. Когда мы с своей стороны покажем старание, тогда и от Господа все последует. Будем же, прошу, трезвиться, и, зная ухищрения лукавого, будем постоянно бодрствовать и молить Бога, чтобы Он подал нам Свою помощь в борьбе с диаволом. Таким образом мы сделаемся неодолимы, и избежим его ухищрений, и будем пользоваться помощью Божьею, и вечных благ достигнем, что и да будет дано всем нам, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА 61
«Вот житие Иакова. Иосиф, семнадцати лет, пас скот (отца своего) вместе с братьями своими» (Быт. 37:2).
Злоба и зависть к Иосифу его братьев и любовь к нему отца. — Зависть — великое зло. — Иосиф — прообраз будущего. — Продажа Иосифа измаильтянам, по вышнему усмотрению, послужила к прославлению страдальца. — Велика сила добродетели и безсилие порока.
1. Опять хочу вести вас к обычной трапезе и, по порядку продолжая прежде сказанное, предложить вам духовную пищу из ныне читанного Писания. А прочитанного сегодня достаточно для того, чтобы научить всех нас, как вредна зависть и как эта пагубная страсть показала всю свою силу, простершись даже на родство. Но, чтобы наша беседа шла по порядку, надобно коснуться самого начала чтениям. «Вот, — говорит Писание, — житие Иакова». Посмотри, как дивный пророк (Моисей), обещав рассказать нам родословие Иакова, вдруг перешел к истории его сына. Сказав: «Вот житие Иакова» — и оставив, как следовало бы по порядку, повествование о детях, рожденных от Иакова и потом далее происшедших от детей его (как это сделал и относительно Исава), он тотчас поспешил к Иосифу, юноше, почти последнему из всех братьев, и говорит: «Иосиф, семнадцати лет, пас скот вместе с братьями своими». Для чего он означает нам и число лет? Дабы научить тебя, что юность нисколько не может быть препятствием к добродетели, — чтобы вполне показать тебе и повиновение юноши отцу, и расположение к братьям, и их жестокость в том, как, несмотря на все его расположение к ним и самый возраст его, способный возбуждать сочувствие к себе, они не сохранили братской любви, но с самого начала, замечая в нем наклонность к добродетели и любовь к нему отца, начали ему завидовать. «И доводил, — сказано, — Иосиф худые о них слухи до отца их».