Страница 97 из 109
И здесь она не назвала по имени свою соперницу, но просто неопределенностью названия, как бы личиною, прикрыла ту, которая причинила ей столько горестей. Не сказала, как говорят многие жены: посрамил ее Бог, сокрушил и уничтожил эту негодную, гордую и надменную, но (сказала) просто: «Широко разверзлись уста мои на врагов моих, ибо я радуюсь о спасении Твоем».
Смотри, как она выдерживает одно правило в продолжение всей молитвы: как в начале говорила: «Возрадовалось сердце мое в Господе; вознесся рог мой в Боге моем; широко разверзлись уста мои на врагов моих», — так и здесь (говорит): «Радуюсь о спасении Твоем». Не просто: о спасении, но о «спасении Твоем». Не потому, говорит, радуюсь и восхищаюсь, что я спасена, но — что спасена Тобою. Таковы души святых! Они более, нежели о дарах, радуются о Боге, давшем их, — потому что любят Его не ради Его даров, но дары ради Его. Так слугам признательным и рабам благодарным свойственно всему своему предпочитать их господина. Того же будем, убеждаю вас, держаться и мы: согрешим ли, — станем скорбеть не о том, что наказываемся, а о том, что прогневили Господа; сделаем ли доброе дело, — станем радоваться не ради царствия небесного, а о том, что угодили Царю небесному. У кого есть ум, для того прогневать Бога ужаснее всякой геенны, равно как и угодить Богу — дороже всякого царствия. И не удивляйся, что должно иметь такие чувствования по отношению к Богу, когда многие также поступают и по отношению к людям. Так часто поступаем мы с своими детьми: если невольно сделаем им какое–либо зло, то мучим себя и наказываем; тоже и относительно друзей.
Если же оскорбить друзей или детей для нас гораздо тяжелее, чем вытерпеть наказание, то тем более нужно питать такие чувствования по отношению к Богу, неугодное Ему дело считать ужаснее всякой геенны. Таков был блаженный Павел: он говорил: «Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8:38, 39). И мы, когда ублажаем святых мучеников, то ублажаем их прежде за раны, а потом — за награды, прежде — за страдания, а потом — за уготованные им венцы, потому что награды от ран, а не раны от наград получают свое начало и основание.
3. Так и блаженный Павел радовался прежде не о благах, уготованных (ему), но о скорбях, постигших его ради Христа, и восклицал: «Радуюсь в страданиях моих за вас» (Кол. 1:24); и в другом месте: «Не сим только, но хвалимся и скорбями» (Рим. 5:3); и еще: «Потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (Флп. 1:29). И подлинно, удостоиться претерпеть что либо ради Христа — величайшая благодать, венец совершенный и награда, не меньшая будущего воздаяния! Это знают те, которые умеют искренно и пламенно любить Христа. Такова была и эта жена, имевшая горячее расположение и пламенную любовь к Богу, почему и говорила: «Радуюсь о спасении Твоем». Не было у нее ничего общего с землею; нет, она презрела всякую человеческую помощь, окрылялась благодатью Духа, носилась горе, во всем обращала взор к Богу и у Него искала избавления от постигших ее бед. Знала она, твердо знала, что все человеческое, каково бы оно ни было, подобно природе дающих (людей), и что, если мы хотим стать на крепком якоре, то нам нужна во всем помощь свыше. Поэтому она и прибегала во всем к Богу, и, получив от Него благодать, радовалась более о Подателе, и с благодарностью говорила: «Нет [столь] святаго, как Господь; ибо нет другого, кроме Тебя; и нет твердыни, как Бог наш» (1 Цар. 2:2). Не укоризнен, говорит, суд Его; свято и не ложно определение Его.
Видишь ли, как мыслит признательная душа? Не сказала она про себя: что сделал Он для меня особенного? Что больше, чем другим? Что соперница получила давно и с великим избытком, то я (получила) после долгого времени, с усилием и слезами, с прошением и молением, и с великим трудом. Напротив, будучи твердо уверена в Божием промысле, она и не требует от Господа отчета в происходящем, как делают многие из людей, ежедневно вызывая Бога на суд. Они, как только увидят одного богатым, а другого бедным, сейчас же вооружаются против Его промысла. Что ты делаешь, человек? И о подобном тебе рабе судить не позволил тебе Павел, говоря так: «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь» (1 Кор. 4:5); а ты привлекаешь к суду Господа, требуешь от Него отчета в делах (Его), и не трепещешь, не страшишься? Какое же, скажи мне, получишь ты прощение, какое оправдание, когда каждый день и час видишь столько доказательств Его промысла, а из–за кажущегося неравенства в разделении богатства и бедности осуждаешь, и притом, несправедливо, порядок во вселенной? Между тем, если бы ты исследовал это самое явление с должным расположением и внимательною мыслью, то, даже при полном отсутствии всяких других доказательств Божия промысла, самое богатство и бедность доказали бы его весьма ясно.
В самом деле, уничтожь бедность, и ты уничтожишь весь порядок в жизни, и расстроишь жизнь нашу: тогда не будет ни корабельщика, ни кормчего, ни земледельца, ни домостроителя, ни ткача, ни сапожника, ни плотника, ни кузнеца, ни кожевника, ни хлебопекаря, и никого из подобных ремесленников, а без них у нас все расстроится. Теперь бедность служит для каждого из них лучшей учительницей, как бы сидя при каждом из них, и даже против воли побуждая их к работе. А если бы все были богаты, то все стали бы жить в праздности, и тогда бы все расстроилось и погибло. Но, кроме сказанного, легко обратить против этих людей и то самое, что говорят они (против Божия промысла). В чем, скажи мне, обвиняешь ты промысл Божий? В том, что один имеет больше денег, а другой меньше? А что если мы докажем, что самыми необходимыми вещами, гораздо более важными, (чем богатство), и составляющими опору нашей жизни, все люди обладают поровну? Признаешь ли тогда промысл Божий? (Признать это) совершенно необходимо. В самом деле, если ты обращаешь в доказательство недействительности промысла только то, что не все поровну имеют одну вещь, т. е., деньги, то когда будет доказано, что все равно пользуются не одною вещью, и притом, столь маловажною, но весьма многими и гораздо важнейшими, тогда ты, очевидно, и по неволе принужден будешь этим признать промысл Божий.
Итак, поведем речь о том, что поддерживает нашу жизнь; исследуем это с точностью, и посмотрим, имеет ли в этом богатый преимущество пред бедным. Богач, например, употребляет фасийское (вино) и множество других подобных напитков, искусно составленных и приготовленных с большою изысканностью. Но источники вод открыты для всех равно — и для богатых, и для бедных. Ты, может быть, усмехнулся, слыша о таком равенстве? Но рассуди, насколько вода лучше, необходимее и полезнее всякого вина, и тогда переменишь свое мнение и узнаешь истинное богатство бедных. Если уничтожить вино, от этого не будет никому большого вреда, разве только больным. Но если кто заградит источники воды и уничтожит эту стихию, тот разрушит всю нашу жизнь и истребит все искусства; мы не будем тогда в состоянии прожить и двух дней, но тотчас все умрем смертью жалкою и самою мучительною.
4. Итак, вещи необходимые и составляющие опору нашей жизни для бедного доступны не меньше, даже, если сказать нечто и удивительное, еще больше, чем для богатого. Известно ведь, что многие богачи, вследствие расстройства тела, происходящего у них от роскоши, большею частью не могут пить воды; а бедняк во всю жизнь свободно наслаждается этою влагою, прибегая к источникам вод как бы к источникам меда, и получая оттуда истинное, чистое удовольствие. А что огонь? Не необходимее ли он бесчисленных сокровищ и всего богатства человеческого? Но и это сокровище равно открыто для употребления и богатому, и бедному. А воздух, столь необходимый для нашей жизни, а свет солнечный, — разве богатым более доступен, а бедным меньше? Разве первые четырьмя, а последние только двумя глазами видят свет? Ведь этого нельзя сказать. Значит, и богатым, и бедным назначено наслаждаться этим в равной мере, или лучше сказать, и здесь можно найти большее преимущество на стороне бедных, благодаря тому, что у них живее чувства, острее зрение и совершеннее все силы восприятия. Потому они и получают существеннейшее удовольствие, и больше радости и наслаждения от рассматривания природы. И не только в этих стихиях, но и во всем прочем, что дает нам природа, можно видеть равенство (бедных с богатыми), или лучше преимущество бедных (пред богатыми).