Страница 161 из 167
Приведение слов еврейского текста вслед непосредственно за другими переводами, представляющими близкую передачу их на греческий язык, делает уместным предположение и относительно цели этого рода ссылок святителя; она состоит, как можно думать, в указании основания для этих других переводов, которым служат подлинные слова еврейского текста, как имеющие тот смысл, какой выражен в других переводах. Не на все, однако, места этих бесед, где приводятся речения еврейского текста, простирается такое объяснение. Есть места псалмов, в которых приводимое святителем еврейское речение точнее передано у 70–ти; чем у других переводчиков; наприм., (на стр. 231) слово: «олд» (или «хелед»), значащее: «время, мир», переведено у 70–ти словом: «вселенная» (οικουμένη), у других же переводчиков словом: «закат» или «запад»; или (на стр. 233) слово «уагиф» (= вегагут, что значит» «размышление»)[37] правильнее понято у 70–ти, которые перевели его словом: (μελέτη =) поучение, чем у других переводчиков, передавших глаголом: «шептать» или «объявлять»[38]. В местах этого рода еврейские выражения приводятся Златоустом, можно думать, для подтверждения преимущественной точности перевода 70–ти.
Есть, далее, такие места бесед на псалмы, в которых приводятся Златоустом выражения еврейского текста без соответствующего греческого перевода их, хотя такого перевода не дают ни 70–т толковников, ни другие, приводимые здесь переводчики; наприм., на 228 стран. Златоуст приводит выражение: «ихалах деммину» (= гейкалека диммину), что значит в буквальном переводе: «мы сравнивали» (или «размышляли»)… Храма Твоего»[39], хотя у 70–ти и других переводчиков вместо «храма» говорится: «людей». Нельзя ли видеть в приведении речений еврейского текста в подобных местах указания со стороны святителя на некоторую неточность их передачи в приводимых им переводах? Есть наконец места в тексте Псалтири, где между переводом 70–ти и другими древними переводами встречаются большее или меньшее несходство в понимании самого текста псалмов; в подобных местах святитель приводит также речения еврейского текста, не присоединяя к ним однако своего перевода. Так в 7–м ст. Пс. 7–го по тексту 70–ти говорится: в концах враг; вместо этого по другим переводам: «во гневе на врагов», «в ярости огорчающих» (стр. 71).
Передав эти неодинаковые переводы, святитель в заключение приводит соответствующее выражение еврейского текста: «вевароф» или, по другим спискам, «вегавроф»[40], что соответствует читаемому здесь еврейскому слову: «беаврот» Буквального перевода этого слова, значащего: «на неистовство «или «против неистовства», святитель не дает, но заключающуюся в нем мысль выражает отчасти, когда говорит: «вознесись и пред врагами нашими, отмсти и покажи силу Свою» (стр. 71). Внушаемое переводом 70–ти (: в концах враг) представление о наказании врагов на пределах или границах их у Златоуста отсутствует. — Равным образом существует заметная разность между древними переводами при передаче последних слов псалма 11–го: у 70–ти они переведены: по высоте твоей умножил еси сыны человеческия; по другому переводу: «когда возвысятся низкие из сынов человеческих». Указав эти разности переводов и объяснив их смысл, Златоуст заканчивает изыскание о переводе этого места псалма приведением соответствующего выражения еврейского текста (стр. 143). Таким образом, и здесь, как в некоторых подобных местах[41], святитель обращается к еврейскому тексту, как к последнему данному, на котором должен основаться перевод.
Как ни объяснять побуждения, по которым в каждом отдельном месте Златоуст приводил слова еврейского текста[42], обращение его к этому тексту в беседах на псалмы представляет знаменательное и поучительное явление. Важность его состоит именно в том, что к еврейскому тексту обращается знаменитый Отец Православной Восточной Церкви, употреблявший перевод 70–ти, — чуждый каких–либо увлечений в своих богословских воззрениях, и приводит его речения с церковной кафедры[43]. Возможность этого явления прежде всего заключается в том, конечно, что некоторые или многие из современных Златоусту антиохийских христиан, пред которыми произнесены были беседы на псалмы, знали более или менее еврейский язык, что объясняется многочисленностью в этом городе иудеев и необходимостью знать их язык при сношениях о ними[44]. Такое объяснение не только не исключает, но требует еще другого необходимого условия для того, чтобы в христианской проповеди могли быть приводимы вместе с употребляемым Церковью текстом Священного Писания речения другого текста — еврейского. Это необходимое условие заключается в церковном воззрении, дающим право пользоваться еврейским текстом вместе с греческим — 70–ти. Если Златоуст с церковной кафедры многократно приводил своим слушателям речения еврейского текста кн.
псалмов, то это служит несомненным выражением и свидетельством того, что у него существовало воззрение на этот текст, как священный, которым могут пользоваться христиане не только при своих частных занятиях Священным Писанием, но и в христианском храме, при церковных поучениях. Еврейский текст Псалтири, а, следовательно, и других ветхозаветных книг, является в беседах на псалмы не только дозволенным христианам, но и равночестным с греческим переводом 70–ти. Вместе с другими греческими переводами он является полезным пособием при объяснении трудных для понимания мест Писания даже с церковной кафедры. В этом отношении беседы на псалмы могут служить добрым успокоением или вразумлением для тех, кто слишком далеко простирает свою ревность за греческий перевод 70–ти и на нынешний еврейский текст в целом его составе смотрит, как на поврежденный, чуждый для христианской Церкви, которая его не знает[45]. В беседах Златоуста на псалмы еврейский текст является священным, читаемым в христианском храме.
б) Места псалмов, в которых Златоуст отдает преимущество переводу 70–ти. Во многих других местах Псалтири сравнение между собою переводов приводит святителя к тому, что он отклоняет другие переводы и вместо них в основу толкования полагает перевод 70–ти. И в этих местах Златоуст, как церковный проповедник, а не школьный учитель, не вводил слушателей в свою черновую работу, не объяснял частных оснований, которые располагали его в пользу этого, а не других переводов; вместо этого он выражал только окончательный свой вывод, которым служило самое толкование. Таких мест беседы на псалмы представляют также весьма значительное количество. Из многих приведем несколько. — Объясняя (на стр. 47) последние слова Пс. 6–го, Златоуст приводит перевод 70–ти: яко оружием благовения венчал еси нас, за тем — другой: «увенчаешь его» (разумеется праведника). Изложив смысл того и другого переводов, различающихся между собою тем, что божественная защита, по переводу 70–ти, есть дело совершившееся, притом — над теми, от лица которых говорит псалмопевец, а по другому переводу — есть дело, имеющее совершиться в будущем, именно над праведником, Златоуст в заключение своего толкования говорит: «Ты окружил нас безопасностью и славою» (стр. 48), чем выражается, очевидно, смысл перевода 70–ти. — В передаче последних слов псалма 122–го (стр.
381) древние греческие переводы представляют ту неодинаковость, что по 70–ти здесь выражается уверенность в унижении богатых и гордых (Поношение лобзующим и унижение гордым, переведено[46] у 70–ти), а по другим переводам, с которыми, как и с еврейским текстом, согласуется в этом месте нынешняя славянская Псалтирь[47], псалмопевец указывает на переносимое его народом унижение со стороны богатых и гордых. В объяснении этого места святитель ясно отдает предпочтение переводу 70–ти и, выразив его смысл, говорит: «так часто и случается; Бог обыкновенно делает это, смиряя высокомерных и унижая гордых, чтобы отклонить от пути, ведущего к погибели» (стр. 381–382). — Равным образом относительно 3–го ст. Пс. 143–го между древними греческими переводами есть несходство в том, что высокое достоинство человека указывается — по 70–ти в том, что Бог открыл Себя ему (познался еси ему), а по другим переводам — в том, что Бог знает человека или обращает на него внимание. Златоуст не отрицает сообразности смысла, выражаемого другими переводами, но наибольшее одобрение отдает переводу 70–ти, когда говорит: «велик должен быть тот, кто познает Бога или лучше — будет познан от Него, и не только этот, но и тот, кому Бог откроет Себя. Поэтому весьма хорошо сказали семьдесят толковников: познался еси ему, выражая, что не мы открыли Его, но Он Сам открыл Себя нам» (стр. 513)[48].