Страница 36 из 161
Христиане и по сему званию сущие не от мира, если не напрасно называемся христианами. Испытаем око сердца нашего, так ли взирает оно на мир, как взирали на него святые, как взирать на него повелел Господь наш.
Где-то в чужой земле какой-нибудь блудный сын, расточающий имение отца, какая-нибудь юродивая дева, не умеющая привлечь жениха украшением души, стараются дать себя заметить и поставить в образец другим часто изменяемыми новостями в одежде и убранстве, обыкновенно бесполезными, часто неприличными; не слишком ли много между вами таких, для которых сие иностранное легкомыслие сделалось не только приятным, но и важным занятием и непреложным законом, которые наблюдают сей закон тщательнее, нежели царский и Божий, которые охотнее платят дань прихотям иноплеменным, нежели нуждам Отечества.
"Чего же он хочет? - скажут о мне миролюбцы, если они слышат или услышат мои слова. - Разве нам бежать из мира или разве сделаться странными и юродствующими в мире?" Не спешите подозревать, что потребуют от вас нелепого или неправильного, когда не можете отвергать, что есть причины обличать вас в неправильном и нелепом. Христос и Евангелие не гонят вас из мира. Не молю, - глаголет Господь к Отцу Своему в молитве за христиан, - не молю, да возмеши их от мира, но да соблюдеши их от неприязни (Ин.17:15). Что касается до опасения сделаться странными и юродствующими в мире, признаюсь, что сие опасение не слишком ужасает меня, не побуждаю никого к сему юродству, но не могу не напомнить, что были люди, которые не боялись и не стыдились сего юродства, даже хвалились оным, и сии люди были святые Апостолы. Мы буи Христа ради (1Кор.6:10) - объявляют они устами Павла. Не требую так много, но с другим Апостолом приглашаю вас к тому, меньше чего нельзя требовать: Не любите мира, ни яже в мире (1Ин.2:15), бегите не из мира, но от сущия в нем похоти плотския, похоти очей и гордости житейския, не покушайтесь усилиться хитростью и неправдою, возвыситься делами низкими: сего ради сильные низложатся со престол; не умножайте богатства притеснением бедных, не делайте оного пищей ненасытной роскоши и бесконечных прихотей сего рода: богатящиися отпусти тщи.
Не предпочитайте игры и забавы делу честному и полезному. Не убегайте от церкви на бесполезные и бесстыдные зрелища, дней радости Господней или святой печали по Бозе не похищайте на увеселения, которые чужды Божества и разум изобрел для язычников.
Евангелие сказано и не переменит своих слов: не любите мира, ни яже в мире; аще кто любит мир, несть любве отчи в нем. И: мир преходит и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки (1Ин.2:15,17). Итак, выбирайте одно из двух, ибо двух вместе иметь не можете: или не любить мира, или не иметь в себе любви Отца Небесного; или вслед за преходящим миром и похотью его прейти в вечную погибель, или с творящими волю Божию пребывать во веки в блаженстве и славе. Аминь.
Слово в день Благовещения Пресвятыя Богородицы, 1835 г.[29]
И исповедуемо велия есть благочестия тайна: Бог явися во плоти, оправдася в Дусе, показася Ангелом, веровася в мире, вознесеся во славе (1Тим.3:16)
Благоговейно воспоминаем и торжествуем мы ныне тот единственный во временах день, то великое мгновение, когда велия благочестия тайна: Бог во плоти - не в слове только, но в силе Вышнего принесена Архангелом Гавриилом на землю, скрыта в чистом сердце и в приснодевственной утробе Преблагословенной Марии, запечатлена смиренным Ее молчанием. После сия тайна, сокровенная от век и от родов (Кол.1:26), превратилась во всемирную славу, но тем не менее и теперь еще остается тайною. Велия есть благочестия тайна: Бог явися во плоти.
Дивились, без сомнения, сей тайне и на небесах, когда она там открылась, когда Иисус Христос, воскресший и возносящийся, дабы сести одесную Бога Отца, показася Ангелом в невиданной ими славе Богочеловека. Небесное удивление, как и все небесное, прекрасно. Дивились Ангелы тайне и славе Богочеловека, но не смущались. Вопрошали: Кто есть сей Царь славы? Но не любопытствовали, не сомневались, желали знать, чтобы благоговеть, и прежде нежели провозглашено им разрешение вопроса их: Кто есть сей Царь славы? - они уже принимали Его, как Царя славы, потому что уже взывали: Возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы (Пс.23:7,8). Чем более непостижимою видят они тайну, тем более находят ее достойною непостижимого Бога, тем более благоговеют, тем более славят Бога, тем более просвещаются Его славою и блаженствуют. Там ведение и слава не противоречат и не завидуют тайне, и тайна до бесконечности умножает славу и свет.
Но земля так ли приемлет дивную тайну Бога во плоти - земля, для которой собственно сия тайна и изобретена, и употреблена, и сокрыта, и открыта, и низведена, и вознесена, и предана позору, и прославлена? Воистину благословенна в женах единственная Пресвятая Дева, которая представила Себя достойным хранилищем пришедшей с небес тайне, чтобы она не обратилась вспять, как наполненный сокровищами корабль от берега, не имеющего пристани; которая, быв возводима в превыспренний сан Богоматери, не попустила своему помыслу, ниже на один волос, подняться из глубины смирения; которая умела обнять бесконечное Слово Божие столь малым словом человеческим: Се раба Господня: буди мне по глаголу твоему (Лк.1:38). После Ее благословим и тех, которыми тайна Бога во плоти веровася в мире, которые оную с верою приняли, верно сохранили, проповедали всем народам, чрез которых она, в неизменной чистоте, в неуменьшенной силе и до нас достигла. Но это те, которые хотя и в мире суть (Ин.17:11), однако не суть от мира (Ин.17:14). А мир? Он не хотел было принять спасительной для него тайны Божией; по слуху о ней, он восстал было в тревоге, чтобы подавить ее, чтобы затмить ее лжами, запутать вымыслами, покрыть презрением и клеветами, чтобы преградить ей путь мечом, залить ее кровию ее свидетелей, погребсти в их могилах, сжечь в огне, потопить в воде, истребить всеми возможными способами истребления.
Не удалось! Вопреки усилиям мира, тайна Бога во плоти превратилась, как я уже сказал, во всемирную славу. Но и теперь сколько еще людей, которые или не познали сей тайны, или, познав, не приняли! И что еще прискорбнее, даже между теми, которые получили оную по наследству от отцов и праотцев, или остаются, или вновь являются такие, которые не знают, что делать с сею непонятною тайною, спрашивают, то с любопытством - почему для спасения человеческого рода употреблено столь необычайное средство - воплощение Божества, то с сомнением - неужели без сего не возможно спасение человека. А где любопытство, там еще нет чистого ведения; где сомнение, там еще нет полной веры.
Тайна гонит от себя прочь любопытство по тому самому, что есть тайна. Она призывает к себе веру, впрочем, не возбраняет ей мимоходом пользоваться пособием скромного размышления для снятия с ее пути претыканий, которые бросает на него сомнение.
Если посему осмелиться размышлять о потребности воплощения Сына Божия нас ради человек, и нашего ради спасения, то верующий может положить в основание своего размышления следующие изречения Самого Иисуса Христа.
Первое изречение: Никтоже знает Сына, токмо Отец: ни Отца кто знает, токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти (Мф.11:27). Что без познания Бога нельзя быть спасену и блаженну, в том не усомнится никто здравомыслящий. Но если сокровище Богопознания лежит сокрыто во внутренности самого Божества, недоступно по недосязаемой высоте Его, если взять из оного себе на потребу спасения может токмо тот, емуже аще волит Сын Божий открыти, а между тем и Самого Сына Божия, Который волит открыти человеку Богопознание, никтоже знает, токмо Отец, то как же может совершиться спасительное открытие Богопознания? Надобно, чтобы Сын Божий, из недоведомости Божества, которая превыше всех образов познания, так сказать, выступил в некие познавательные образы, как Он и нарицается образом Бога невидимого (Кол.1:15). Но в какие образы? Конечно, ближе к Божеству, в духовные. Положим, так. Чрез сие начинает быть понятным, как совершается откровение Богопознания небесное в духовном, Ангельском мире. Но земля не то, что небо, и человек не то, что Ангел. Особенно в настоящем состоянии земли и человека небо и Ангел закрыты для земли и человека, следственно, и откровение Богопознания, свойственное небу и Ангелам, не было бы еще откровением для земли и человека.