Страница 62 из 107
Изумляешься, когда между столь редкими произведениями искусства и природы видишь ризы, сделанные из простой темной китайки. Рамена, их носившие, составляют их цену. Тут же есть и сосуд деревянный с дискосом, которые употреблял преподобный. […]
Без даты
Мы имели экзамен и получили вакацию. Мне первый опыт удался не так худо, как я, по новости, опасался. Мне одному в семинарии досталась благодарность и одобрение исключительное от их высокопреосвященств - Новгородского и Рязанского[164], присутствовавших на испытании. Я знаю, что из сего не должно делать ни хороших заключений о себе, ни худых о других. […]
Июнь-июль 1809 года
Utinam bonum esse contingat, minus sollicitum, an bene mihi sit[165]!
Что жалуются на меня в л[авре], это я знаю. То правда, что я молчалив. А там нашлись люди, которые слишком говорливы. Я не писал того, что чувствую: а они говорили то, чего я не знаю. […]
21 июня 1809 года
Не имея ничего более сказать Вам о себе, я хочу сообщить Вам то, что слышал я от одного генерала, человека, заслуживающего всякое вероятие, об одном необыкновенном человеке. Это женщина, которая более пятнадцати лет… лежит на одном месте… Следующее происшествие случилось с одною госпожою, от которой лично узнал о нем упомянутый генерал.
Сия госпожа нарочно ездила к страдалице с больною своею сестрою после того, как многие врачи отказались от нее. На просьбу о помощи страдалица сказала: "Что я могу сделать? Разве я не то же, что ты?" - Но дай мне какое-нибудь наставление, - продолжала просившая. - "Молись Богу". - Я молилась, но Бог не услышал меня. - "Так видно мало веры". - Наконец, по настоятельной просьбе, страдалица советовала к ране приложить березовый лист. Но теперь зима, - сказала госпожа. Та ответила: "Глупая! У тебя есть веники. Не лекарство лечит, но Бог". Сие наставление было исполнено, и больная через три дня совершенно выздоровела.
Я пересказал Вам сие происшествие точно так, как его слышал: поелику в подобных вещах ничто так не нужно, как верность. Мне кажется, что я вижу здесь истинные лучи света: желал бы знать Ваше мнение. […]
20 декабря 1810 года
Напрасно говорите Вы о моих заслугах: я чувствую в глубине моего сердца, что счастлив не по заслугам. Вашим добродетелям и молитвам приписываю я и то, что Бог соделал меня отчасти орудием Вам по достоинству принадлежащего воздаяния. Не оставьте просить Бога, чтобы я не был неблагодарен к Его Промыслу, которого следы вижу и осязаю в моей жизни!
Не лишним почитаю сказать, что я был при испытании в Институте глухонемых. Они и оне говорят между собою руками, а с посетителями мелом на доске. Реша[ю]т арифметические задачи и богословские вопросы. Душа у них в глазах. Их видеть любопытно, приятно и жалко. […]
26 февраля 1812 года
Ваше высокоблагословение! Любезнейший родитель!
В последнем письме моем, при котором посылал к Вам деньги, сказал я, что слабость Вашего здоровья занимает меня и наяву, и во сне. В сем состоянии остаюсь я доныне. Стараюсь последовать примеру преданности в волю Божию, каковый всегда видел в Вас, и лучшее утешение в настоящем положении моем есть та мысль, что твердейшее основание спокойствия и надежды Вы полагаете во Враче душ и телес.
[…]
1 февраля 1816 года
Примечания 1. 2. 16 ноября, в Трапезном храме Троице-Сергиевой лавры ее наместником, архимандритом Симеоном, В.М. Дроздов был пострижен в монашество. - Прим. сост. 3. Митрополит Платон (Левшин). - Прим. сост. 4. Митрополит Амвросий (Подобедов) и архиепископ Феофилакт (Русанов). 5. О если бы удалось быть хорошим человеком и менее беспокоиться о том, будет ли мне хорошо (лат.).
Письмо к свт. Феофану Затворнику по поводу следствия над виновными Дивеевского монастыря[166]
Преосвященнейший Владыко, Достопочтенный о Господе Брат!
Теперь получил и прочитал Ваше письмо: и прежде всего взаимно простираю к Вам целование общения и сорадования о имени Господа, Единородного Сына Божия, пришедшего во плоти в мир во спасение наше. - Благодать Его и мир да пребывает со духом Вашим.
О Дивеевских делах ближе было бы Вам обратиться к первенствующему члену Синода или г. Синодальному Обер-Прокурору: потому что я официально участвовал в сих делах дотоле, доколе исполнял указ С. Синода, которым предписано было мне наблюдать за следствием и представить оное с мнением. Следствие произведено; мнение мое представлено; и данное мне поручение окончилось.
Впрочем как Вам угодно было оказать мне братское доверие сообщением сведений и требованием моего мнения по некоторым вопросам: то с братскою откровенностью скажу, что разумею:
Благочинную в Дивеевском монастыре действительно нужно было переменить. Она усиленными мерами составляла список сестер в пользу новой начальницы Гликерии, и вписала в него и безумных и отсутствующих.
Казначея, по сведениям следователей, прежде вела себя беспристрастно в отношении к партиям; а уже по избрании в сию должность стала усильно поддерживать Г. как начальницу. Может быть, ее можно было бы вразумить: но когда Вы уже дозволили переменить ее, возвращаться назад было бы вредно.
Старица, сосланная в Ардатов, заслуживает внимания. Она призналась в своей вине, что сказала преосвященному Нектарию: Иоасаф нас гнал, и ты гонишь; Бог тебя накажет. Это сказано было наконец после бесполезного смиренного упрашивания о Елисавете. Преосвященный мог бы равнодушно смотреть на грубую откровенность старухи. Если же и надобно было наказать ее: шестимесячного изгнания довольно; и можно возвратить ее. Такое мнение представил я С. Синоду.
Что мысль начальницы не объявлять, где находятся отсутствующие сестры, - это очень неблагонамеренно. По всей вероятности они разосланы для происков.
Сборщицы в Петербурге, также вероятно, делают пользу своему карману, и вред миру обители. Едва ли послушают они настоятельницы. Не излишне было бы Вам истребовать их в обитель чрез сношение с г. Обер-Прокурором.
Именем человеколюбия благодарю Вас за то, что поручили Саровскому строителю не лишать помощи Дивеевский монастырь. Я слышал, что он, испугавшись клеветы, хотел во всем отказать и пресечь всякое сношение.
К слову скажу Вам, что доказано следствием: - избрание Г. не правильно, И. вреден Дивееву в духовном и хозяйственном отношении; начальница Дивеевского Елисавета и строитель Саровский люди почтенные и оклеветаны неблагонамеренно.
К партии Г. и И. принадлежит от 40 до 50 сестер. Из них около 20 прежде, за два или три года, в ведомостях были неодобренными. Всех их оставить в монастыре неудобно; но и всех выслать неудобно. Нельзя ли ограничиться удалением немногих, более явно нарушающих порядок и имеющих вредное влияние на других. Настоятельница может отклонить таковых от увлечения толпы. Для вразумления сих последних неугодно ли будет Вам употреблять священника Садовского, который много лет служит духовником обители и пользуется заслуженным уважением. Преосвященные Иеремия и Антоний относились к нему с особенною доверенностью и давали ему иногда предписания непосредственно.
Сказав Вам, что разумею, и предавая то на Ваше рассуждение, остаюсь с истинным почтением, и яже о Господе любовью
Вашего Преосвященства покорнейший слуга Филарет М. Моск.
В Москве. Января 1-го 1862.
Судя по тому, что есть в следствии, вот те, которых могли присудить Благочинная П., Г.С., Л. В.[167].
Письма к А.Н. Муравьеву [168]
1(3)[169]. 1 декабря 1833 г.
Извините за вчерашний вечер. Я колебался выговорить Вам отказ, но потом обрадовался, выговорив, когда узнал, что с Вами был человек, которому, верно, не понравилось бы увидеть больного подле одра среди небрежного вида монашеской келлии.
2(6)[170]. 5 июля 1834 г.
М[илостивый] Г[осударь] Андр[ей] Николаевич].
Я все хотел сказать Вам, что я почувствовал, как подлинно жестоко не отвечать на письмо, писанное больною рукою, и как это не сказалось вскоре по отъезде моем из Петербурга, но мне пришла другая мысль, что здоровая рука, вероятно, захочет мстить за больную и не захочет писать письма к руке, которая, будучи здорова, не написала ответа. Но 26 июля вечером узнал я, что в руке Вашей есть добродетель незлобия, т.е. получил Ваше письмо.
Стану рассказывать, как было. Письмо Ваше получил я в то самое время, как после служения, проповеди, обеда в Москве и потом, после экзамена в Коммерческом училище, в сумерки складывал я бумаги, чтобы как-нибудь скорее после следующей полуночи уехать в Лавру, что и сделалось. Здесь не видел, как проходили дни в занятиях то церковных, то Академических, то прочих, как, наконец, ныне, совершив праздник Преподобного Сергия, по благости Божией и его молитвами в мире после обеда почувствовал себя свободным - и вот Вам отвечаю.