Страница 17 из 35
Если же ап. Павел учит: "Мыслим убо верою оправдатися человеку, без дел закона" (Рим. 3,28), то здесь говорится о других делах. В этом случае он противопоставляет вере только такого рода дела, которые совершались без искренней веры и которыми думали оправдаться иудеи. Тех же дел, которые являются выражением истинной глубокой веры, он не только не отрицал, но и считал их необходимой принадлежностью веры. Потому-то о самой вере он учил, что "о Христе Иисусе ни обрезание, что может, ни необрезание, но вера любовию споспешествуема" (Гал. 5,6). "Аще имам всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничто же е есмь" (1 Кор. 13,2). Ап. Иаков как бы продолжает и вместе с тем еще яснее раскрывает и точнее определяет учение ап. Павла об оправдывающей вере, как о живом деятельном начале. Истинная и оправдывающая человека пред судом Божиим вера - не та, которая заключается в одних словах и не переходит в дела, а та, которая содействует делам, и в делах сама достигает своего совершенства (Иак. 2,22). Только вера, отображающаяся в делах, представляет собою внутренне-жизненное органическое единство, похожее на то, какое представляет из себя живой человеческий организм: "Якоже бо тело без духа мертво есть, тако и вера без дел мертва есть" (Иак. 2,26). В Откровении, следовательно, ясно указывается совместность и нераздельность веры и добродетели.
Недостаточное осознание этого может не только быть причиной неточности общего формулирования учения об этом, как это можно видеть из ранее изложенного, но привести и к углублению этой погрешности до размеров, когда затрудняется уяснение действительного взаимоотношения веры и дел в восприятии даров Искупления. Естественно, что это создает неблагоприятные условия для отчетливого выяснения и неизменного сохранения понятия о вере и делах. Неблагоприятные для догматической точности стороны данной постановки учения об усвоении спасения побуждают искать иной формулы для общего выражения его; необходимо яснее выразить истину неразрывной, органической связи веры и дел, так, чтобы в самой формуле заключалось надлежащее определение понятия о них и не требовалось бы дополнительного разъяснения неразрывности и совместимости. Такою удовлетворявшею указанным требованиям формулою, можно признать формулу, данную в "Послании восточных патриархов" и приведенную ранее, но отбросив, как излишнюю, ее полемическую часть, т.е. выразив ее словами: "человек оправдывается чрез веру, любовию споспешествуемою". Эта формула заимствована из Свящ. Писания (Гал.
5,6) и обладая этим достоинством, она соответствует указанным требованиям, указывая, с одной стороны, на неразрывность веры с любовию, с другой - точно характеризуя православное учение в отличие от католичества с его искаженным представлением о добродетели и от протестантства с его неправильным пониманием оправдывающей веры. Славянское выражение: "вера любовию поспешествуема" (Гал. 5,6) не вполне ясно передает мысль греческого: "…πίστις δι΄ α̉γάπης ε̉νεργονμένη". Первое выражает мысль о соединении веры и любви, как двух сил, или психических состояний, сопутствующих одно другое; второе говорит о проникновении веры любовию, когда та и другая мыслятся уже не как два сосуществующих и лишь соприкасающихся друг с другом состояния, а как одно нераздельное состояние. По-видимому, русский перевод: "вера, действующая любовию" лучше передает мысль подлинника. Это есть состояние веры, действующей, проявляющейся чрез любовь, - вера, которая в любви получает свою жизненную энергию, без каковой немыслимо и самое бытие указанного состояния (веры). Но если любовь, давая жизненную энергию вере, делает ее действительной верою, т.е. является условием последней, то, в свою очередь, и любовь возникает у человека только при вере, в ней почерпает свои силы и крепость. В этом едином состоянии веры, содействуемой любовию, одно немыслимо без другого, п.ч. одно для другого служит условием и основанием.
Здесь, следовательно, не может быть хронологического следования одного за другим понятия "прежде и после", потому что вера и любовь пребывает совместно и всегда, во всяком моменте, совпадают в одном слитном акте душевной или, лучше сказать, духовной деятельности. Необходимость такого понимания отношения веры и любви можно легко видеть, если мы обратим внимание на первый момент появления их в душе человека, т.е. на момент обращения грешника. В это время вера и покаяние или, что то же, - любовь, не - мыслима одна без другой: без веры человек не может вступить на путь самоотверженной любви к Богу; равным образом без предварительной настроенности и зачатков самоотречения, выражающихся в полном осуждении себя, но не может придти к вере в Того, Кто может освободить его от тяжести греха. Вот почему первый призыв Христа: "покайтеся" неотделим от "и веруйте во Евангелие". Так как и весь дальнейший процесс содевания спасения представляет ничто иное, как непрестанное воспроизведение того, что совершается в момент обращения, то и во всей дальнейшей жизни возрождаемого взаимоотношения веры и покаяния (-любви) остается тем же самым, Вера неизменно остается средой, насыщенной любовию.
Если в момент обращения она дала человеку решимость восстать на борьбу со своими злыми наклонностями, отречься от своего "я", чтобы отдать себя на служение воле Божией, то после того, как чрез нее открывается человеку новый мир блаженства, покоя и святой радости при возрождении в купели крещения или слезах покаяния, она тем более будет возбуждать его к борьбе с остатками зла и возгревать желание жить всецело для Господа. "Тот, кто истинно верует в Бога, - говорит Златоуст, - никогда не согласится удалиться от любви". "Воистину невозможно - учит св. Тихон Задонский - имеющему светильник веры, в сердце горящий, к вечным благам не стремиться и тако в истинном покаянии не быть и от всякого греха не удаляться". Следовательно, если нет в человеке покаянных движений, это признак того, что угас в сердце огонь веры. А раз вера утрачена, теряется и настоящий смысл жизни и побуждение к добродетели. Если, таким образом, только при вере возможна истинная духовная жизнь, и без нее человек, подобно вырванному из земли растению, обречен на бесплодие и духовную смерть, то и вера, в свою очередь, требует непрестанного возгревания покаянием - выражением любви. Вера не есть раз навсегда установившееся состояние, а подлежит процессу постоянного возрастания, равно как может ослабевать и исчезать совершенно.
Вот почему верующий всегда должен духовно бодрствовать и постоянным подвигом самоотречения испытывать, не угасла или не угаснет ли в нем вера. Из сказанного уясняется понятие веры, через которую человек получает спасение, т.е. веры, поспешествуемой любовию. Она есть стремление к Богу всех сил души, проникнутой сознанием милующей любви Божией, есть такое состояние духа, когда человек решительно отрицает от своего "я" и грехов мира, бывших началом его деятельности, и ставит средоточием и целью всей своей жизни исполнение божественного закона и приближение к Богу, т.к. в Нем только он может обрести свое истинное благо.
Этот же вывод о спасительном значении веры представляется обоснованным, если рассматривать дело спасения с другой стороны, - со стороны отношения Бога к человеку. Если вера соединяется с любовью человека к Богу, то в ней же открывается возможность и полного излияния любви Бога к человеку; это уясняется из следующих соображений: спасение дается только во Христе, т.к. совершеннейшая святость, чуждая и тени греха, каковая только и делала бы возможным Богообщение, для человека самого по себе невозможна. "Пусть будет он праведник, - говорит Златоуст, - но будь он хоть тысячу раз праведник, он - человек", т.е. пред Богом он все-таки неправеден. Пред Богом он оправдывается только чрез праведность Христову: "се же есть дело Божие", - дело спасения человека - "да веруете в Того, Егоже посла Он" (Ин. 6,29). В человеке, соединенном чрез веру со Христом, Бог созерцает уже не недостаточную личную его праведность, а объемлющую всех верующих праведность Христа, становящегося пред правдой Божией на место грешника, и в Нем, как Новом Адаме, вступает в тесный союз любви с верующим. Таким образом, спасение, с какой бы стороны мы его не рассматривали - с субъективной или объективной - в самом своем существе посредствуется верою.