Страница 2 из 12
Хвалит и некоего Фаддея, свое духовное "чадо и исповедника" за иконопочитание, который при всей своей простоте и неучености совершенно правильно веровал и исповедывал - иконопочитание: - "Как хороши твои письма, чадо мое, возлюбленный Фаддей! Чем же? Тем, что в них - и смирение, и искренняя вера и теплая любовь, и, - что удивительно, - безошибочное знание, ибо твой ум, чадо, действительно усвоил истинное учение об иконе Христовой. Держись того, как ты действовал доселе и как просветил тебя XРИСТОС". Далее повторяет и одобряет его взгляды и снова хвалит его: - "И блажен ты, что познал истину, которую Бог скрыл от премудрых века сего, или, правильнее сказать, - безумцев, и открыл ее младенцам, то есть подобно тебе - незлобивым... Я радуюсь твоему рвению, что ты, будучи в темнице, с ревностью продолжаешь свое дело. А мы не удостоились подвергнуться чему нибудь за Христа" (П.110).
И вообще он - против разделения в деле православия и исповедания его на "ученых" и "простых". В письме "к Никите монаху" Преподобный пишет так:
- "Присланную к нам от вашего преподобия, чрез боголюбезнейшего митрополита, книгу (кого-то третьяго) мы прочитали. Написавший ее неправо мыслит относительно догмата о досточтимых иконах". Далее приводит выписку из нея, где говорится так: - "Неизреченное и непостижимое человеколюбие Божие к нам и священные подвиги святых мы представляем прославленными в священных письменах, совершенно не услаждаясь с своей стороны никаким изображением или живописью; но позволяем простейшим, как несовершеннейшим, поучаться тому посредством сродного для них руководства и подходящего для них созерцания, в виде предуготовления". - Что сказать на это? Во-первых, то, что он производит разделение единой, совершенной и не допускающей никакого прибавления или уменьшения веры нашей: себе самому присвояя изображение (событий) посредством священных письмен, а простейшим и несовершеннолетним предоставляя созерцание их в скульптуре и живописи. Потом, он себе приписывает совершенство благодати, а им оставляет иудейскую юность, как нуждающимся в сродном руководстве... Для чего это пустое разделение на две неравные части, будто "язык свят, царское священие" (1Пет.2:9) разделяется, и одни составляют совершеннейшую часть, а другие - низшую?
Затем, так как всякий здравомыслящий стремится к совершенству, то он будет считать несовершенное достойным порицания; а отсюда необходимо следует, что учение посредством изображений излишне". - Далее Св. Феодор ставит написавшего книгу в противоречие с Св. Василием В., и заканчивает: - "Таким образом доблестный (ирония) муж противоречит священным изречениям,... и, думая исправить другого относительно этого догмата, оказывается сам пустословящим. Поэтому мы совершенно отвергаем такое пустословие. Напоминаем и вашей ревности следовать тому же правилу православия, зная, что и всякий совершенный, хотя бы он был облечен апостольским достоинством (саном епископа), имеет нужду, как в евангельском свитке, так и в начертанном согласно с ним изображении; ибо то и другое достойно одинакового почитания и поклонения" (П.171)... Вот, заметим лишь пока, видим уравнение в "поклонении", как евангелия, словес Божиих, так и икон:"одинаково".
И потому Преподобный требует, чтобы и простые ученики, а не только ученые, защищали православие: - "В настоящее время, - пишет он - "К монашествующим", - когда Христос преследуется через Его икону, не только тот, кто имеет преимущество по званию и сведениям, должен подвизаться, беседуя и наставляя в православном учении, но и занимающий место ученика обязан смело говорить истину и свободно отверзать уста. Эти слова - не меня грешного, но Божественного Златоуста, затем и других Отцов. То же, что господа игумены, задержанные императором, не сделали вышесказанного... но еще дали собственноручную подписку, что они не будут ни сходиться друг с другом, ни учить, - это - измена истине и отречение от предстоятельства, и погубление подчиненных, кроме того - и равностепенных". Далее следует ссылка на Апостолов, которые, быв призваны в синедрион и выслушав повеление не проповедывать об Иисусе, сказали: - не можем; "повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком" (Деян.4:19; 5:29). Почему мы предпочитаем монастыри Богу и получаемое от того благополучие страданию за благое?..
Эти же господа игумены, как разсказывают, говорят: - "Кто мы такие?" - Во-первых, - христиане, - отвечает им Святый, - которые теперь должны непременно говорить; потом - монашествующие, которым не следует ничем увлекаться, как непривязанным к миру и независимым; далее - игумены, которые отклоняют соблазны и от других"... А они?! Какое "унижение!": "ибо если молчание есть отчасти согласие, то утверждение этого согласия подписью пред целою Церковью как позорно!" - И далее: - "Еще вы (то есть монашествующие, к коим адресовано письмо) говорите, что Никифор (тут Преподобный не называет его даже именем Патриарха), священнодействуя в скрытом месте (он в это время был уже насильственно низложен с кафедры Имп. Львом Армянином), тайно поминает святых, - и все патриции, не говоря о других, остаются православными". - Но и это не успокаивает Святого Отца: ему нужно открытое исповедничество, чего требует Христос в Евангелии. - Написав письмо, Пр. Феодор говорит: - "Вы постановили, чтобы я высказался, что представляется мне; то я и объявил пред свидетелем Богом, взяв слово - хранить это, как тайну, из опасения искушений" (Пис.2).
А другому, оставшемуся без всяких наказаний, игумену Евстратию, пишет так: - "Обрадовался я, получив почтенное письмо твое, любезнейший из Отцев, и узнав, что дела твоего преподобия идут и так и сяк; ибо, по известиям от других, впрочем, людей достоверных, я скорбел, услышав о лицемерной подписке... Я не могу найти причины, почему ты, быв задержан царским чиновником, остался без мучений, т.е. отпущен. Это служит поводом к молве. Известно, что никто из говоривших смело, не остался без заключения в темницу или, по крайней мере, без ссылки и изгнания... Не говори мне, что таким образом были сохранены собственные церкви и остались неповрежденными изображения, равно как и поминание святейшего нашего Патриарха. Это любят говорить и другие увлеченные. Все это не могло быть спасено иначе, как изменою истинного защищения. Что за польза, если мы сами, сделавшиеся и называющиеся храмом Божиим, стали непотребными, а бездушные домы постарались сохранить? Икона Христова или Богородицы, или другого святого не падает, - она пребывает в них, как первообразах: но падают те, кто думают уничтожить ее... Я сказал это по любви и для напоминания, чтобы мы удостоились принимать епитимию. Лучше придти со смирением и исцелять немощное, нежели оправданием навлекать на себя большую виновность" (Пис.106).
Таким образом, Преподобный отстаивает за всеми право и долг защищать православие. Да и как иначе? Тогда уже фактически томились в ссылках не только одни архиереи. В письме к Папе Римскому Пасхалию он говорит: - "Конечно, уже известно верховному Блаженству вашему случившееся с нашей Церковью по грехам нашим... Свирепые волки вторглись во двор Господень:... задержание Патриаршей главы, изгнания и ссылки архиереев и иереев, монахов и монахинь, оковы и железные узы, мучения и наконец - смерти" (Пис.12, Подобно и к Иерусалимскому Патриарху, Пис.15).
Между прочим, можно упомянуть, что Преп. Феодор католиками, не без основания, считается защитником верховенства Папы в делах Церкви. И действительно, у него можно найти достаточно для этого материала. Но тогда папы еще не порывали с Церковью. А кроме того в то время восточные искали защиты у него от ереси... Но все же Святый и образование почитает. Впрочем, - не всякое. Он различает образование "истинное" и "беснующееся". Если продолжить его мысль, то можно различать благодатно-ученое просвещение от бесовско-над-менной умственности, которая может затемнить всякую образованность. К "Григорию консулу" Св. Феодор пишет:
- "Ты пишешь хорошо, как показывает самое письмо. В нем мы восхвалили не только ученость твою, но и любознательность, желающую получить высшее образование (вероятно, "познание" М.В.)... Прекрасно образование, господин, доколе оно содействует истинному образованию, а не беснуется, делая невежественными причастников его" (Пис.173).
А однажды, в письме к "Севериану сыну", он упрекает за невежество его в догматических вопросах: - "У тебя нет и такого познания догматической науки, чтобы уметь говорить с точностью, как у не занимавшегося ни грамматикой, ни философией... Почему же, спрашиваю, тебе вздумалось сказать: разве не относительно покланяются иконе Христовой? Знаешь ли ты, что такое отношение (схесис)"? (П.151).