Страница 7 из 17
Указание в надписании этих молитв на чтении их в скевофилакии и баптистерии говорит о том, что это чтение было связано с хождением в эти части храма, из которых первая — скевофилакия или „малый алтарь“ (так называет ее наш русский паломник XII в. в Царьград, архиепископ Новгородский Антоний) [77], находилась в северо-восточной части храма, прилегающей к алтарной конхе [78], вторая же — баптистерий — могла быть как в северной части здания, примыкающей к скевофилакии (в храме св. Софии Константинопольской это была „великая крестильница“) [79], так и в юго-западной („малая крестильница“) [80]. Хождение после вечерни в эти помещения с чтением в них особых молитв может быть объяснено как своеобразное перенесение иерусалимской литии во Св. двор и на Голгофу в условия обыкновенных храмов, где не было этих св. мест. Коль скоро иерусалимское святогробское богослужение являлось своего рода примером для других центров церковной жизни христианского мiра и святогробские богослужебные порядки, как напр.
места. Что касается идейных связей этих святых мест с скевофилакией и баптистерием, то их установить было еще легче. Уже ап. Павел указывал на духовную связь между евхаристией и смертью Спасителя: „Всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете“ (1 Кор. 11, 26) и в толковании храма с именем св. Иоанна Постника, место для евхаристических приношений или „предложение“ сопоставляется с Голгофой — „Предложение же носит образ голгофского места, где был распят Христос“ [81].
То же самое следует сказать и по вопросу идейного значения баптистерия. Ап. Павел указывает на идейную связь крещения с смертью Спасителя. „Все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились“ (Римл. 6, 3). Святитель же Кирилл Иерусалимский, развивая эту мысль апостола, сравнивает самое шествие крещаемых к купели с несением Христа со креста ко гробу Его — „После сего приведены вы были к святой купели божественного крещения, как Христос со креста несен был к предлежащему гробу“ [82]. В свете этих идейных связей величайших христианских таинств крещения и причащения с крестной смертью Спасителя, перенесение иерусалимского обычая исхождения во Св. двор и на Голгофу в другие христианские храмы в виде посещения сосудохранильницы, где хранились не только сосуды для совершения евхаристии, но и запасные Св. Дары, Св. Мvро, а равно и в баптистерий, — было вполне закономерным.
Молчание блаж. Симеона об этом исхождении объясняется исчезновением последнего из богослужебной практики Солунской церкви задолго до времени этого святителя. Возможно, что описываемая им лития с выходом иерея из алтаря за амвон представляла собой остаток этого более древнего обычая.
Реконструкция песненной вечерни
Сведения, которыми мы располагаем об антифонах и молитвах песненной вечерни, позволяют восстановить это чинопоследование в следующем виде:
1-е трехпсалмие
Возглас на средине храма: „Благословенно царство...“ Великая ектения, молитва „Господи щедрый... и милостивый...“ и 1-й антифон „Приклони, Господи, ухо Твое...“
Малая ектения, молитва „Господи, да не яростию...“ и 2-й антифон (92 или 15 или др. псалом).
Малая ектения, молитва „Господи, Боже наш, помяни нас...“ и 3-й антифон (неизвестный псалом).
2-е трехпсалмие
Малая ектения, молитва „Вечер и заутра...“ и 140 псалом „Господи, воззвах...“ Вход в алтарь священнослужителей.
Малая ектения, молитва „Господи, Боже Вседержителю, сведый ум человечь...“ и 141 псалом „Гласом моим...“
Малая ектения, молитва „Немолчными песньми...“ и псалом 129 — „Из глубины воззвах...“
Прокимен, сугубая ектения и молитва прилежного моления.
3-е трехпсалмие
Малая ектения, молитва „Благословен еси Господи, Владыко Вседержителю, просветивый день светом солнечным...“ и 1-й малый антифон — псалом 114.
Малая ектения, молитва „Господи, Господи, избавлен нас от всякия стрелы...“ и 2-й малый антифон — псалом 115.
Малая ектения, молитва „Боже великий и вечный, святый и человеколюбивый...“ и 3-й малый антифон — псалом 116.
Молитвы: оглашенных, 1-я верных и 2-я верных (не всегда).
Молитвы: отпуста — „Боже великий и вышний, един имеяй бессмертие...“
Молитва главопреклонения — „Господи, Боже наш, приклонивый небеса...“
Исхождение с чтением молитв:
в скевофилакии — „Господи Боже наш, сокровище вечных благ...“ и (главопреклонной): „Владыко Святе...“
и в баптистерии — „И ныне благодарим Тя...“ и (главопреклонной): „Господи, Господи, явлением...“
Говоря о составе псалмов и молитв песненной вечерни и их чередовании в ходе самого богослужения, следует сказать несколько слов о кажущемся на первый взгляд странном вступлении доместика с антифонным припевом, когда еще не было произнесено последнее прошение ектений „Пресвятую, Пречистую...“, а равно и о самой фразеологии этих припевов, где первая половина не имела логической связи со второй, например: „Вселенную. Аллилуиа“. Блаж. Симеон Солунский, по свойственной ему тенденции видеть во всех исторически сложившихся богослужебных формах аллегорию истин вероучения, и это „вклинивание“ доместика пытается объяснить идейной связью антифонного запева с прошением „Пресвятую, Пречистую...“ „Поелику, — говорит он, — священник сказал Богу: „Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию...“, то певец присоединяет: „Яко вселенную, Боже, заступи, спаси, помилуй и сохрани посещением Твоим“. Сие означает и „Аллилуиа“, ибо Аллилуиа толкуется посещение, и пришествие, и явление Бога, и оно есть преимущественная хвала домостроительства“ [83]. Однако трудно согласиться с таким толкованием, сугубо субъективным, основанным скорее на искусственном подборе фраз, нежели на их логической связи.
Столь своеобразное „вклинивание“ доместика перед прошением „Пресвятую, Пречистую...“ с запевом, состоящим иногда из отдельных бессвязных слов, вроде „Вселенную. Аллилуиа“, имело не символическое, а чисто практическое значение. Распевное исполнение псалма составляло в Древней Церкви, как и у ветхозаветных евреев, неотъемлемую сторону богослужения. Им определялся торжественный тонус его, и в силу такого значения распевности музыкальное начало оказывалось довлеющим на самый порядок отправления чинопоследования. Сам по себе запев первых слов антифона доместиком служил для молящихся образцом напева и средством их музыкальной настройки в том значении, какое имеет в современном церковном пении „задавание тона“. Вступление же доместика не по окончании ектений, а перед последним ее прошением, служило музыкальной связью ектений с антифоном.
Таким образом в основе отправления чинопоследования, как единого непрерывного молитвенноназидательного действа, лежал музыкальный фактор, определивший самое название богослужения как „песненного последования“ (ακολουθια ασματικη).
Широко представленный в богослужении музыкальный элемент, при участии многочисленного клира, придавал песненной вечерне весьма торжественный характер, но зато требовал хороших певцов. Отсутствие последних затрудняло отправление песненных служб. Это была одна из причин исчезновения песненных служб. Совершение песненной вечерни, хотя бы в том не вполне цельном виде, с отсутствием второго и третьего антифонов первого трехпсалмия, но с чередованием молитв и антифонов, как говорит сам блаж. Симеон Солунский, в его время уже составляло редкое явление. Его современники константинопольцы уже не узнавали этого чинопоследования [84]. Возможно, что Солунский храм св. Софии в XV веке был одним из последних мест, где еще совершалось такое богослужение.
Монастырская традиция вечерней службы и ее слияние с элементами песненной вечерни (IV—XIII вв.)
Песненная вечерня с ее насыщенностью мелодическим пением, антифонным исполнением псалмов, торжественным входом священнослужителей составляла принадлежность соборно-приходского богослужения. Наряду с этим в Восточной церкви довольно рано возник иной вид богослужения, в частности, вечернего, известный под названием правила псалмопения (κανων της ψαλμωδιας). Он создавался в IV и V столетиях в монастырях Египта и Палестины. В основе образования чинопоследований этого вида богослужения, как и в песненных последованиях, лежало использование псалтири, как основного богослужебного источника. Вместе с тем создателям этого богослужения не чужды были освященные временем гимны и молитвы, сложенные на основе текстов Священного Писания. Но сама жизнь древних иноков, их быт делали невозможным не только выполнение песненных последований, но и соблюдение обряда возжигания вечернего светильника. Более чем вероятно, что они не совершали этого обряда, так как весьма сомнительно наличие у них нужных для этого предметов: елея или воска и огнива. Равным образом они не могли, в силу своего одинокого пребывания в келлии, ни осуществить антифонное пение, ни совершить обряд входа или исхождения. Наконец, они не могли читать иерейских молитв по той простой причине, что они не имели иерейского сана.