Страница 2 из 35
Пока коммунистическая зараза хоть сколько-нибудь жива в России, вряд ли возможно полное духовное возрождение страны. Необходимо глубокое осознание этого поистине вселенского зла, необходимы исторические выводы из всего того, что сделал коммунизм в России, необходимо искреннее покаяние всякого, кто хоть сколько-нибудь причастен коммунистическим идеям. Россия, впав в соблазн коммунизма и отрекшись от Бога, может возродиться только полностью раскаявшись в этом соблазне. Необходимо возвращение к Православной вере, к истокам национальной духовной культуры, национальной монархической государственности. Как не может быть никакого общения света с тьмой, Христа с велиаром, так невозможно быть Православной коммунистической России.
Тропарь Новомученикам Российским, гл. 4
Цвети Российскаго луга духовнаго, в годину лютых гонений дивно процветший, Новомученицы и исповедницы бесчисленнии, святителие, царственнии страстотерпцы и пастырие, монаси и мирстии, мужие, жены же и дети, добрый плод в терпении Христу принесший, молитеся Ему, яко Насадителю вашему, да избавит страну нашу от безбожных и злых, да утверждается же Церковь Русская кровьми и страдании вашими, во спасение душ наших.
По советской дороге
Мы ходили в тревоге
И с опаской смотрели вокруг,
Как бы нас в истребилку,
На канал или в ссылку
Не послал бы наш "батько и друг"...
На сибирском погосте
Раскулаченных кости
Засыпает снегами в пургу;
В Беломорском канале
Нас водой заливали,
Смерть ждала нас на каждом шагу.
А в степях Казахстана
Рыли мы котлованы
Нам мерещилась только вода...
Нас ветры обжигали
И пески засыпали
Хоронили живых без следа...
А газеты писали,
Что мы радостны стали,
Завтра будет еще веселей...
А в тюремном подвале
До костей избивали
Изнуренных от пыток людей.
Ничего не забыли,
Ничего не простили
Мы кровавым своим палачам!
Скоро будет повален
Вождь преступников Сталин
И за всё нам ответит он сам!
Стихотворение неизвестного заключенного
О живых, мертвых и воскресших, с которыми пришлось мне встречаться в подвалах, тюрьмах, смертных изоляторах и концлагерях Чека-ГПУ-НКВД в разное время; на Кавказе, Украине, в Сибири, на берегах Ледовитого океана, и по этапам и мытарствам великого концлагеря, именуемого на коммунистическом языке - С.С.С.Р., об узниках коммунизма расскажут страницы этой книги.
АВТОР
Примечания
1. Иеромонах Дамаскин (Орловский), "Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия", ч. 2, стр. 177. г.
2. Выступления на митингах и собраниях перед избирателями, "Православная газета", Екатеринбург, № 9(43), 1996
3. № 16(76), 1996 г.
ВХОДЯЩИЙ - НЕ ГРУСТИ, ВЫХОДЯЩИЙ - НЕ РАДУЙСЯ
Небольшая четырехугольная комната, с тремя глухими, темно-желтого цвета стенами и маленькой дверью в комендантский коридор, тускло освещалась электрической лампочкой, висевшей под потолком в проволочном колпаке. Посредине - два топчана, а в углу параша. Воздух был затхлый, насыщенный махорочным дымом, и каким-то кислым запахом. Пол покрылся грязью, окурками, мусором. Очевидно, только несколько часов тому назад здесь кто-то находился и только перед самым моим приездом его куда-то перевели. Может быть, его тоже сняли с поезда и прошлой ночью привезли в этот каменный ящик? Где он теперь? Кто он такой? Может быть, он уже на воле? Может быть его перевели в подвальные камеры и там он ждет смерти?
И понеслись разные мысли, закружились в голове моей, гонимые страхом и тревогой о семье, о друзьях... И вспомнились мне рассказы об пытках в НКВД, о "конвейерных" допросах и "нулевых камерах". О страшных Соловках и многочисленных концлагерях, о выселенных в Сибирь на гибель станицах и погибших от голода миллионах, о бесстрашных исповедниках Христа, беспощадно уничтожаемых красными богоненавистниками.
Кто их знает? Говорят же, что и чекистам не все известно! Сексоты и специнформаторы, явные и тайные бесы, наблюдающие друг за другом, агенты-провокаторы, ловящие доверчивых и наивных людей своими ловкими "приманками", чтобы потом "раскрыть" их, как "контрреволюционеров"; явочные квартиры и "оперативные точки" для многочисленных сексотов с замысловатыми кличками вроде "два нуля и три четверти" или "Пять дробь нуль пять"... Выше уже пойдут дьяволы краевых и областных масштабов, засекреченные наблюдатели над деятельностью периферии. А дальше агенты международного масштаба: разведчики и контрразведчики, красавицы-шпионки, имеющие право выходить замуж за иностранных дипломатов. И вся эта грандиозная боевая организация опутала своей сетью не только наш несчастный народ, но и все материки и океаны, и под всевидящим контролем своих высших агентов творит великие злодеяния.
В своей работе ГПУ использовало всё: организационные методы масонов, конспиративные правила революционеров всех стран и народов, многовековый опыт шпионских отделов генеральных штабов, русской охранки, американской контрразведки, Интеллидженс Сервис. И вся эта страшная наука насыщается азиатской жестокостью и принципом - Разделяй и властвуй.
И еще вспомнился мне английский пароход в Феодосии, на котором в 1920 году я готов был эвакуироваться из Крыма, но в последний час оставил его палубу, чтобы пуститься в многолетнее бурное плавание по мятежному морю советской жизни.
И когда другие, перекрашиваясь в красный цвет, присасывались к большевистскому пирогу, я оставался в стороне, в надежде на крушение коммунистической тирании и в беспрерывных скитаниях и нищенском прозябании расходывал свои молодые годы. Жизнь наша озарялась Евангельскими истинами, а силу для борьбы с воинствующим безбожием черпали в мудрости древних. Хватит ли у меня сил теперь стойко и до конца вынести все эти испытания, не отречься от своих убеждений, если придется из-за них попасть в "нулевую" камеру и вынести тяжкие инквизиторские пытки?
"Ах, почему я не уехал на этом пароходе?" - затрепетало в душе моей позднее сожаление.
Я очнулся от тяжелых дум и воспоминаний и вдруг страшное беспомощное одиночество охватило меня и стало сжимать темно-желтыми квадратами камеры.
А прямо со стены глядели на меня кем-то вырезанные на штукатурке слова:
"Входящий - не грусти, выходящий - не радуйся"!
ПАНАИДИ И КАМЕРА № 7
На рассвете следующего дня в коридоре поднялась какая-то возня, послышались сдержанные голоса и чьи-то твердые шаги стали приближаться к моей камере. Завизжало железо замков и загремели засовы, двери вздрогнули и отворились. Я приподнялся с койки и увидел маленького человечка, лет 30, с чемоданом в руках. Вошедший в камеру имел небритое и очень измученное лицо, распухшие и красные от бессонницы и электрического света блуждающие глаза. На нем была поношенная суконная пара, рваные ботинки и помятая кепка. Он бросил в угол камеры раскрывшийся пустой чемодан и, поздоровавшись, сел рядом со мной на койке и простуженным голосом стал рассказывать о себе.
- Извините, я не ожидал, что найду здесь живого человека. Мне будет очень приятно познакомиться с вами, товарищем по несчастью, - заговорил он со мной, оглядывая камеру и мою постель, состоящую из шубы и саквояжа.
- Вывеска у меня греческая, а имя русское: Панаиди, Владимир Иванович. И вот, благодаря тому, что мой греческий отец женился на моей русской матери, в настоящее время ГПУ имеет на своем бесплатном иждивении лишнего едока. Когда же умерли мои старики, я присосался к дядюшкиной деньге и жил у него в станице А-й до этого самого идиотского раскулачивания. А когда дядюшка мой в 1929 году благоразумно отошел в вечность, я занялся заграничными поездками.
Заметив, что я с любопытством начал его слушать, он еще оживленнее и цветистее продолжал свой рассказ, часто прерывая его кашлем.
- Собственно говоря, я не ездил заграницу, а меня возили греческие матросы в угле и прочих белых веществах. Вы только не удивляйтесь, что я черное называю белым... Ничего не поделаешь: сказывается влияние советской идеологии. Да. Так вот, за это я платил им чистой валютой, а матросики мне, - полной безопасностью и проездом в Константинополь и обратно. Контрабанда вещь хорошая, со всякого рода приключениями и опасностями... Она, как и богатство, подобна морской воде: чем больше ее будешь пить, тем сильнее будет томить жажда и тем скорее погибнешь. И вот, когда нужно было остановиться и больше не ездить в этот проклятый "рай", я еще раз захотел побывать на родной Кубани. Роковая случайность столкнула меня с агентами ГПУ и я попал в их лапы. А теперь, как видите, они хотят превратить меня, кавказского полугрека, в турецкого шпиона. Но это им не удастся!