В.В. Розанов

"Мы значительно облегчили положение неуживающихся супругов, заявляет католическое духовенство, мы ведь создали (тоже фикция) разлучение супругов от стола и ложа, separation des corps".

Да какая, спрашивается, жена, переехавшая от мужа в квартиру холостого человека, или какой муж, обзаведшийся почему либо другой семьей, будет просить у вас этого пресловутого separation des corps? Если им закрыты все пути к разводу и вследствие этого к образованию новой законной и доброй семьи, то к чему им пригодится эта ваша фикция?

А если кто либо и когда либо и попросит наградить его такою фикциею, то можно будет вперед поручиться, что это будет субъект из породы тех, кто, по выражению одного польского писателя, "всю неделю тяжко работает, а по воскресеньям ксендз с амвона пугает его адом"; этой фикциею, пожалуй, воспользуется добрая католичка в том случае, когда ксендз, втершись в семью, сам послужит поводом к такому casus belli (основание для раздора (лат.)).

Принцип нерасторжимости брака, схоластическая фиктивность поводов к расторжению его, медленность производства бракоразводных дел даже при наличности поводов и даже separation des corps все это создано католическим духовенством исключительно в целях удержания своей власти над населением: раз человек родился католиком, он должен всю жизнь твердо помнить, что любая фикция римской курии всегда станет ему поперек горла и при всяком случае испортит ему жизнь.

Но ведь всему бывает конец, кончилось и закабаление западноевропейского католического населения. Весь смысл западноевропейских законодательных актов, направленных в защиту не только населения, но и государственной власти от посягательств духовенства, заключается в следующем. Государство заявляет католическому духовенству: "Семья основная клеточка государственного организма"; регулировать ее внутренний быт, ее отношение ко всему государственному организму, лечить ее в случае болезненного состояния или произвести требуемую операцию все это дело мое, т.е. государства. Только я, государство, могу и обязано разрешить сторонам образовать новую семью, новую клетку в государственном организме, если прежняя оказалась гнилою. Это мое право и моя обязанность вытекает из самого существа моей деятельности и в числе других элементов составляет смысл моего бытия. В области чисто духовной я признаю всю пользу вашей деятельности, я благоволю к вам, но что касается вопросов, составляющих основу моего бытия, то руки прочь!

Рэджер* .

("Нов. Вр.", N 9596)

______________________

* Под этим псевдонимом скрывается, как мне известно, одно католическое лицо, г. Л цкий. В. Р в.

______________________

НЕДОГОВОРЕННЫЕ СЛОВА

Посмотрите каталоги библиотек и книжных магазинов; откройте отдел "естественные науки"; вы в нем найдете целую рубрику книг, брошюр, монографий, популярных очерков, относящихся к защите, к опровержению и к выяснению мельчайших деталей теории Дарвина. В немецкой литературе целый отдел естествознания носит название "Das Darwinismus". Чего чего тут нет! что тут не рассмотрено! Растения и животные, теперь живущие и ископаемые, в диком состоянии и в домашнем, ублюдки, скрещивание, влияние привычек, среды, влияние упражнения на органы все рассмотрено с поразительною полнотою, тщательностью. Вот это наука! Вот это гордость человеческого ума!

К чему это? спросит читатель. Мы это знаем.

Для самооправдания, добрый читатель. Теперь возьмите те же каталоги библиотек или книжных магазинов и перелистуйте их с целью найти рубрику: "Развод". Вы засмеетесь: "Такая мелочь!" Хорошо, попробуйте отыскать рубрику "Семья". Вы становитесь более серьезны и догадываетесь, что не вы надо мною смеетесь, а я над вами смеюсь. В самом деле, никому и в голову не придет, чтобы семья была менее важная и интересная для человека вещь, нежели дарвинизм, между тем очевидно, что вовсе не существует рубрики человеческой озабоченности, выраженной в брошюрах, книгах, полемике и очерках, посвященных семье. Вовсе нет таких книг. Вовсе нет такой литературы. О разводе оттого так и спорят, что, собственно, никто и ничего о нем достоверного не знает; не умеет произнести о нем ни одного суждения и опереть его на готовые, заготовленные наукою мотивы или на собранные в науке факты и наблюдения. "Мне так кажется", "у наших знакомых был такой случай": дальше и углубленнее этого детского эмпиризма самые просвещенные умы не идут.

Мы ничего не знаем о семье.

Мы ничего о ней не начали знать.

Мы только входим в "азы" ее ведения.

Вот ряд положений, в которых я нахожу оправдание, когда ко мне обращаются с упреком за частое возвращение к одной теме. "Частое"... Но я едва говорю один раз в два месяца о семье, итого шесть раз в год. И только оттого, что я так часто устно о ней заговариваю, моим друзьям кажется, что я извел всю газетную бумагу на тему о семье. Я молчу, а мне говорят: "Что вы кричите".

Ну, вот, напр., сторона развода, которую я два года ношу на кончике языка и еще ни одного слова о ней не вымолвил. Знаете ли вы, читатель, кто в обществе, какая группа людей всего ожесточеннее, суровее, беспощаднее противится разводу? Вы будете растроганы, когда это узнаете, как сам я узнал из множества частных признаний, сделанных мне за последние два года.

Противятся разводу, страстно его оспаривают несчастные семьянины, семья которых с трудом держится. Да, вот кто! Всю сумму семейного идеализма и, так сказать, естественной непотрясаемости семьи и ее невероятной естественной крепости я узнал, только начав деятельно высказываться за развод. "О, не настаивайте на нем, не требуйте его"... следует описание безмерной любви к детям; продолжение: "Мы уже не живем с женою", или: "Жена изменяла мне, но я ее простил", "муж мой не верен мне, но я закрываю глаза на это". Общий итог: "Не трогайте же наше полусчастье, оно чуть чуть лепится на ниточке, а вы как тать приходите и хотите перерезать эту нить, почти разорванную". Да, вот смысл писем, столько возродивших во мне уважения к человеку.

"Хочу я сказать два слова о малых сих, ради которых делается все великое и между прочим строится семья. Говоря так, я разумею семью не как юридический институт, а как духовный строй. Согласитесь ведь здесь ключ проблемы о разводе, и, не разыскав его, проблемы не разрешить. "И будут два в плоть едину " вот эта едина плоть, результат единения двух, и есть центр вопроса. Великий фантазер Ж. Ж. Руссо с легким сердцем разрубил этот гордиев узел, написав: "Дети собственность государства ". Но у нас, родителей, не легкое, а тяжелое родительское сердце, да и маленькое сердчишко малых сих (детей) привередливое создание Божие; любит своего пьяного тятьку и свою злую и грязную мамку, а высокогуманных и высокоразвитых воспитателей, как на зло, любить не хочет: с молоком в него эта глупость всосалась, и надо с нею считаться или же кормить этих дурачков в общественном сарае с рожков, накачиваемых общественным молоком с помощью чуть не паровой машины. Укажите же исход из этого. Гражданский брак, равноправность детей законно и незаконнорожденных, контракт, обеспечивающий потомство, легкая расторжимость брака, утратившего существо брака, все это только учреждения, узаконения, все это материальная оболочка сущности духовной; а сама эта сущность?

Брак, утративший существо союза брачного, должен быть расторгнут, затхлая атмосфера звериной берлоги должна быть профильтрована, загаженная яма срыта и засыпана навечно. Так вы пишете и это правильно. Но ответьте: куда же девать детей? Возьму примеры. Он и она образцы добродетелей, но... не сошлись характерами и потому расходятся: кому отдать единственного горячо любимого обоими ребенка, который без мамы не уснет? Не посоветовать ли им подождать расходиться, пока ребенок не вырастет и не сделает сознательного выбора?.. Или другой пример: он добродетелен и трудолюбив, она ленива, легкомысленна и даже хоть развратна; отнять ли насильно детей от ее материнской груди и ради блага их отдать сухому и нелюбимому ими, хотя и высоконравственному отцу? Этот высоконравственный отец не лучше ли принесет себя в жертву детям, если откажется расторгнуть брак и употребит все усилия, чтобы хотя отчасти дезинфицировать свою берлогу, уподобив ее жилью человеческому? Или: он мот, пьяница и развратник; но он добрый, любящий и любимый детьми отец. Во всем ли права перед ним и перед детьми его добродетельная супруга, с сухою лепешкою под корсетом вместо сердца в груди? Таким образом, перед нами стоит общий и очень широкий вопрос: одни ли индивидуальные интимности и стремления должны руководить брачною жизнью семьи, или и (курс, автора письма) забота о детях; или же забота о детях по преимуществу?