Страница 32 из 170
отнимут у нее сына. Вся надежда ее была на скорое возвращение Государя: она посылала ему телеграмму за телеграммой, умоляя его вернуться как можно скорее. Но телеграммы эти возвращались ей с телеграфа с надписью
синим карандашом, что «место пребывания адресата неизвестно». Но и эта дерзость не поколебала ее душевного равновесия. Войдя ко мне, она с грустной улыбкой показала
* Отрекся (франц.).
138 А.А. Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
мне телеграмму, но, посмотрев на меня, пришла в раздражение, что я, узнав об отречении Государя от моих
родителей, обливалась слезами; раздражалась не тем, что я
плакала, а тем, что родители не исполнили ее волю, так
как накануне она просила их не говорить об этом, думая
сама подготовить меня. Но оставшись одна, Императрица
ужасно плакала. «Мама убивалась, — говорила мне потом
Мария Николаевна, — и я тоже плакала; но после, ради
мамы, я старалась улыбаться за чаем».
Никогда я не видела и, вероятно, никогда не увижу
подобной нравственной выдержки, как у Ее Величества и
ее детей. «Ты знаешь, Аня, с отречением Государя все кончено для России, — сказала Государыня, — но мы не должны винить ни Русский Народ, ни солдат: они не виноваты».
Слишком хорошо знала Государыня, кто совершил это злодеяние.
Великие Княжны Ольга и Татьяна и Алексей Николаевич стали поправляться, как заболела последняя — Мария
Николаевна. Императрица распорядилась, чтобы меня
перенесли наверх, в бывшую детскую Государя, так как
не хотела проходить по пустым залам, откуда все караулы и
слуги ушли. Фактически мы были арестованы. Уехали и
мои родители, так как от моего отца требовали, чтобы он
сдал канцелярию, теперь ненужную, Временному правительству, и Князь Львов дал ему отставку.
Дни проходили, и не было известия от Государя. Ее
Величество приходила в отчаяние. Помню, одна скромная
жена офицера вызвалась доставить Государю письмо в Могилев и провезла благополучно; как она поехала и прошла
к Государю — не знаю. Императрица спала совсем одна
во всем нижнем этаже; с трудом удалось г-же Дэн испросить
разрешения ложиться рядом в кабинете. Пока младшие
Великие Княжны не заболели, одна из них ложилась на кровать Государя, другая на кушетку, чтобы не оставлять мать
совсем одну.
В первый вечер после перехода Дворца в руки революционных солдат мы услышали стрельбу под окнами.
Возвращение Государя в Царское Село 139
Камердинер Волков пришел с докладом, что солдаты забавляются охотой в парке на любимых диких коз Государя.
Жуткие часы мы переживали. Пока кучки пьяных и дерзких солдат расхаживали по Дворцу, Императрица уничтожала все дорогие ей письма и дневники и собственноручно
сожгла у меня в комнате шесть ящиков своих писем ко мне, не желая, чтобы они попали в руки злодеев.
XV
НАШЕ БЕСПОКОЙСТВО о Государе окончилось
утром 9-го марта. Я лежала еще больная в постели, доктор Боткин только что посетил меня, как дверь быстро
отворилась и в комнату влетела г-жа Дэн, вся раскрасневшаяся от волнения. «Он вернулся!», — воскликнула она
и, запыхавшись, начала мне описывать приезд Государя, без обычной охраны, но в сопровождении вооруженных
солдат. Государыня находилась в это время у Алексея Николаевича. Когда мотор подъехал к Дворцу, она, по словам г-жи Дэн, радостная выбежала навстречу Царю; как
пятнадцатилетняя девочка, она быстро спустилась с лестницы и бежала по длинным коридорам. В эту первую
минуту радостного свидания, казалось, было позабыто
все пережитое и неизвестное будущее... Но потом, как я
впоследствии узнала, когда Их Величества остались одни, Государь, всеми оставленный и со всех сторон окруженный
изменой, не мог не дать воли своему горю и своему волнению - и, как ребенок, рыдал перед своей женой.
Только в 4 часа дня пришла Государыня, и я тотчас
поняла по ее бледному лицу и сдержанному выражению
все, что она в эти часы вынесла. Гордо и спокойно она
рассказала мне о всем, что было. Я была глубоко потрясена ее рассказом, так как за все 12 лет моего пребывания
при Дворе я только три раза видела слезы в глазах Государя.
«Он теперь успокоился, — сказала она, — и гуляет в саду;
посмотри в окно!». Она подвела меня к окну. Я никогда
не забуду того, что увидела, когда мы обе, прижавшись
140 А А Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
друг к другу, в горе и смущении выглянули в окно. Мы
были готовы сгореть от стыда за нашу бедную Родину.
В саду, около самого Дворца стоял Царь всея Руси и с ним
преданный друг его, Князь Долгорукий. Их окружало 6 солдат, вернее, 6 вооруженных хулиганов, которые все время
толкали Государя то кулаками, то прикладами, как будто
бы он был какой-то преступник, прикрикивая: «Туда нельзя
ходить, г-н полковник, вернитесь, когда вам говорят!».
Государь совершенно спокойно на них посмотрел и вернулся во Дворец.
В то время я еще была очень больна и едва держалась
на ногах; у меня потемнело в глазах, и я лишилась чувств.
Но Государыня не потеряла самообладания. Она уложила
меня в постель, принесла холодной воды, и когда я открыла глаза, я увидала перед собой ее и чувствовала, как она
нежно мочила мне голову холодной водой. Нельзя было
себе вообразить, видя ее такой спокойной, как глубоко была
она потрясена всем виденным в окно. Перед тем, как меня
покинуть, она сказала мне, как ребенку: «Если ты обещаешь быть умницей и не будешь плакать, то мы придем
оба к тебе вечером».
И в самом деле, они оба пришли после обеда вместе
с г-жой Дэн. Государыня и г-жа Дэн сели к столу с рукоделием, а Государь сел около меня и начал мне рассказывать.
Государь Николай II был доступен, конечно, как человек, всем человеческим слабостям и горестям, но в эту тяжелую
минуту его глубокой обиды и унижения я все же не могла
убедить себя в том, что восторжествуют его враги; мне
не верилось, что Государь, самый великодушный и честный
из всей семьи Романовых, будет осужден стать невинной
жертвой своих родственников и подданных. Но Царь с совершенно спокойным выражением глаз подтвердил все это, добавив еще, что «если бы вся Россия на коленях просила
его вернуться на Престол, он бы никогда не вернулся». Слезы звучали в его голосе, когда он говорил о своих друзьях и
родных, которым он больше всех доверял и которые оказались соучастниками в низвержении его с Престола. Он
Обстоятельства отречения Государя 141
показал мне телеграммы Брусилова, Алексеева и других
генералов, от членов его семьи, в том числе и Николая
Николаевича: все просили Его Величество на коленях, для спасения России, отречься от Престола. Но отречься в пользу кого? В пользу слабой и равнодушной Думы!
Нет, в собственную их пользу, дабы, пользуясь именем и
царственным престижем Алексея Николаевича, правило бы
и обогащалось выбранное ими регентство!.. Но, по крайней
мере, этого Государь не допустил! «Я не дам им моего
сына», - сказал он с волнением. — Пусть они выбирают
кого-нибудь другого, например, Михаила, если он почтет
себя достаточно сильным!».
Я жалею, что не запомнила каждое слово Государя, когда он рассказывал о том, что происходило в поезде, когда прибыли депутаты из Думы с требованием его отреченья. Я всеми силами старалась слушаться Государыни:
«быть умницей и не плакать». Все же я помню, как мне
Государь рассказал, что когда депутаты отбыли, он сказал
своим двум конвойным казакам: «Теперь вы должны сорвать с себя мои вензеля». На это оба казака, став во фронт, ответили: «Ваше Величество, прикажите их убить». На что
Государь ответил: «Теперь поздно!». Говорил Государь также
и о том, насколько его утешил приезд из Киева Государыни
Императрицы Марии Феодоровны, но что он не мог выносить Великого Князя Александра Михайловича.
Когда Государь с Государыней Марией Феодоровной
уезжал из Могилева, взору его представилась поразительная картина: народ стоял на коленях на всем протяжении
от Дворца до вокзала. Группа институток прорвала кордон
и окружила Царя, прося его дать им последнюю памятку —
платок, автограф, пуговицу с мундира и т.д. Голос его задрожал, когда он об этом говорил. «Зачем вы не обратились с воззванием к народу, к солдатам?» — спросила я.
Государь ответил спокойно: «Народ сознавал свое бессилие, а ведь тем временем могли бы умертвить мою Семью.
Жена и дети — это все, что у меня осталось!.. Их злость
направлена против Государыни, но ее никто не тронет, разве
Н2 А.А. Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
только перешагнув через мой труп...». На минуту дав волю
своему горю, Государь тихо проговорил: «Нет правосудия