Страница 11 из 15
Ученые подсчитали, что XXI век при нынешнем отношении к природе может оказаться последним в истории человечества. Только особая милость Божия может предотвратить надвигающуюся гибель. Но для этого необходимо всеобщее нелицемерное покаяние во всех грехах, в том числе и за содеянные преступления над природой. Однако современный человек не спешит каяться. Люди забыли Бога, ожесточили свое сердце и впали в рабство золотому тельцу и безудержному потребительству. Они не думают о последствиях своего безрассудного произвола и насилия над тварным миром. Главное для них - наслаждение и удовольствие какой угодно ценой: "Будем есть и пить, ибо завтра умрем" (1 Кор. 15, 32). Так нередко живут и те, кто на словах называют себя христианами. Святое Евангелие учит нас, что лишь сердечное сокрушение и осуждение всех своих грехов наставит людей на путь истины и приведет к миру с Богом, друг с другом и с окружающей средой. Подлинно верующий человек исполнен любви и кротости, он никому не приносит зла. С кем бы он ни общался, его слова и дела всегда умножают мир и покой на земле. Это касается его отношения и к ближнему, и к природе. Замечено, что и животные, и растения тянутся к святым православным подвижникам, напоминая тем самым о том, в какой райской гармонии находился первый человек с природой.
Тогда еще не было ни жестокости, ни взаимной отчужденности в его отношениях со всем сотворенным миром. Преподобный Павел Фивейский святостью своей жизни стяжал любовь хищных зверей и птиц, которые служили ему в пустыне, добывая пищу и приготовив ему впоследствии даже место погребения. В истории русского подвижничества всем нам известны примеры из жизни преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского, когда святые кормили из рук приходивших к ним медведей. Венец творения - человек, а природа его бесценная среда обитания. Нам свойственно тянуться к ней, наблюдать за жизнью божиих тварей, любоваться растениями и цветами. Святой праведный Иоанн Кронштадтский говорил в свое время, указывая на цветы: "Это остатки рая на земле". Пророк Исаия, взирая на будущее духовными очами, писал, что наступит время, когда не будет уже ни насилия, ни войн и младенец будет играть над норою аспида и поведет за собой молодого льва. И все познают Бога, и это познание покроет собою весь мир подобно воде, покрывающей море. Таким ему виделось будущее. Однако наступит оно только для покаявшегося человечества.
О "православных" фарисеях
Тяжек и страшен грех осуждения. Одним и тем же языком - задумаемся об этом! - мы благословляем Бога и Отца (как пишет об этом апостол Иаков), и им же проклинаем людей, созданных по образу и подобию Божию. Или же доходим до фарисейской гордости и говорим: "Прости, Господи, согрешения людей погибающих и научи их правде Твоей так, как знаем ее мы". И при этом сами погибаем от своих собственных грехов. Грех осуждения как прямое нарушение заповеди Божией отдаляет нас от Христа так же, как гордость, блуд и хула на Творца. Наряду со сварливостью, т.е. неуживчивостью и пристрастием к злословию, он является причиной неустройства и всего худого в нашей жизни. Подлинное христианство начинается только с самоосуждения и видения своей погибели от великого множества грехов. Видящий же всю бедственность своего греховного состояния уже не станет осуждать другого - ему не до этого. Погибающий ищет только одного - спасения - и через покаяние всем сердцем своим прилепляется ко Христу и исповедует Его Спасителем. Став на путь исполнения заповедей Христовых, человек начинает ясно видеть, что подлинное примирение с Богом основано только на мире с ближними и нелицемерной к ним любви. "По тому узнают люди, - говорит Господь, - что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою". Многое дано христианину. Он назван солью земли, ему дарованы великие обетования спасения и жизни вечной.
Великая благодать Божия, "немощная врачующая и оскудевающая восполняющая", подается нам через Таинства Церкви и укрепляет на борьбу духовную с неизжитыми страстями. Причастие же Святых Тела и Крови Христовой соединяет нас с Самим Богом и свидетельствует о Его неизреченной к нам любви. Однако некоторые православные христиане, под влиянием многоразличных искушений века сего, не ощущают присутствия в себе гибельных грехов: "Другие, - говорят они, - в тысячу раз хуже нас!" - и почти как протестанты уверились в том, что они спасены и что, по существу, их уже не в чем упрекать. Такое самопревозношение, как показывает опыт, неразрывно связано с духом осуждения других, хотя и скрывается еще иногда под маской фарисейского лжесмирения. Часто можно услышать нечто вроде следующего: "Да, может быть, мы в чем-то и грешны - правда, в чем, мы уже и сами не знаем, - но зато мы делаем нужные и добрые дела: жертвуем деньги на храмы, строим и созидаем, возрождаем духовность из собственного кармана - не то что другие: стоят, молятся и ничего не понимают, - и думают, что будут услышаны Богом. А услышаны Им будем мы - те, кто делает дело и приносит конкретную материальную пользу Церкви". Сказал также Иисус к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других, следующую притчу: "Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь.
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо, но, ударяя себя в грудь, говорил Боже! будь милостив ко мне грешнику!" "Сказываю вам, - продолжил Господе, - что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится" (Евангелие от Луки, 18, 9-14). Фарисейство - страшный грех, особо гибельное для Церкви и человека состояние. Оно не приемлет самого духа Евангелия: ведь Евангелие требует от нас простосердечия и беззлобия, дабы мы любили ближних своих и легко прощали им обиды - так же, как желаем себе самим прощения от Бога. У "фарисея от христианства", увы, почти совсем атрофировано видение своей греховности и погибели. Но зато мнение о себе и страсть осуждать других растут у него как на дрожжах. И в этом легко убедиться.
Заботясь о внешнем, такие люди нередко забывают при этом радеть об исправности своих сердечных чувств и помышлений. А человек с таким нравственным настроем осужден пребывать вне Царства Небесного. "На кого воззрю?" - вопрошает Господь, и Сам же отвечает: "Только на кроткого и смиренного сердцем, трепещущего слов Моих". Но скажите, положа руку на сердце: разве многим из нас присуща кротость? Неужели мы все хорошо знаем, что это такое? Да мы и смотреть-то порой не можем на ненавистных нам людей, которые, по нашим понятиям, не достойны даже и по земле ходить, ибо они говорят и делают не то, что нравится нам и чего хотим мы. А вот задуматься над тем, всегда ли правильно мы сами все делаем, - это нам не под силу, да и желания, откровенно говоря, особого нет. И стоит наш родной православный фарисей в храме с высоко поднятой головой и всем своим видом показывает, что у него "все в порядке". А вот толпа мытарей вокруг него - та, действительно, погибает во грехах; что ж, туда, в погибель им, мытарям, и дорога, раз они такие, а мы, слава Богу, не такие, а другие, хорошие (жертвуем на храм, ходим на воскресную службу и т.д.) А что до покаяния... вот пусть мытари и каются, только где-нибудь подальше от нас, чтобы глаза наши их не видели.
Для возлюбивших фарисейское осуждение всех и вся приведем отрезвляющие слова преподобного Иоанна Лествичника: "За какие грехи телесные или душевные осудим ближнего, в те впадаем сами, и иначе не бывает". Для противящихся же заповеди о любви к ближнему и его прощении апостол Павел в Первом Послании к Коринфянам говорит страшные слова: "Если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы". И: "Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви - то я ничто".
Возможно ли пробуждение?