Страница 70 из 92
Впрочем, Григорий вслед за Оригеном объясняет: "смиренные речения, выражающие человеческий страх и состояние страха, Господь усвояет себе, чтобы показать, что Он имел истинно нашу природу, чрез приобщение к немощам заверяя действительность своего человеческого естества". Григорий подчеркивает особенность смерти Спасителя. Смерть вообще есть разлучение души и тела, причем, потерявши в душе свою "жизненную силу", тело разлагается. Смерть Спасителя есть действительная смерть, - душа и тело разделились. Однако, "Соединивши в Себе то и другое, т.е. душу и тело, не отделяется ни от той, ни от другой". И в этом начало воскресения. Ибо и душа, и тело остаются в общении с Божеством, т.е. с Жизнью. В самой смерти обоженное тело Спасителя остается нетленным, и чрез нетление тела уничтожается смертность. Душа же входит в рай и вселяется в дланях Отчих... Воссоединение души и тела становится необходимым "Ибо единством Божеского естества, равно присущего и в теле и в душе, разрозненное снова соединяется вместе. И таким образом смерть происходит от разъединения соединенного, воскресение же от соединения разделенного..." И это было воскресением всего естества. Господь дает человеческому естеству "силу (или возможность) воскресения", ύ.
Господь сошел во ад, в "сие велеречивое сердце земли", - "чтобы уничтожить там великий во зле ум и просветить тьму, чтобы смертное было поглощено жизнью, а зло обратилось в ничтожество..." В тридневие смерти Господь уничтожает "все скопление зла, собиравшееся от устроения мира", уничтожает не в борьбе, но одним нисхождением своим, - "одно простое и непостижимое пришествие Жизни и присутствие Света для сидящих во тьме и сени смертной произвело полное уничтожение и исчезновение смерти и тьмы". Так смерть Господа оказалась воскресением и совоскресением всего человеческого естества. Начинается второй фазис Богочеловеческой жизни, - окончательное обожение и прославление человеческого естества. "Явившая в себе Бога плоть после того, как чрез нее исполнилось великое таинство смерти, чрез растворение претворяется в высшее и божественное, соделавшись Христом и Господом, преложившись и изменившись в то, чем был Явившийся в сей плоти". Человек становится превыше всякого имени, что свойственно Божеству (Ср. Фил. 2:10).
"Тленное естество чрез срастворение с Божественным, претворившись в преобладающее, соделалось причастным силы Божества, подобно тому, как капля уксуса, смешанная с морем, при чем естественное качество этой жидкости уже не сохраняется в беcпредельности пребывающего вещества..." Так совершилось спасение: "пришло царство жизни и разрушилась держава смерти, - явилось новое рождение, другая жизнь, претворение самой природы нашей". В своем воскресении Христос "совоскресил все лежащее", разрешил узы и болезни смерти, чтобы проложить нам "путь к рождению чрез воскресение", путь "к возрождению от смерти". В этом смысле Христос есть Путь, Воскресение и Жизнь. Так Бог творит новое небо и новую землю. "Ибо устроение Церкви есть мироздание". В смерти и воскресении Спасителя человек действительно участвует не по кровному сродству и единосущию, но чрез веру. "Пакибытие свершается двояко" - крещением и воскресением. Крещение есть новое рождение, "не растлением начинающееся, и не истлением оканчивающееся, но вводящее рожденного в жизнь бессмертную". Крещение есть начинающееся воскресение, выход из "лабиринта" этой жизни, - "лабиринтом же называю иносказательно безысходную стражу смерти, в которой заключен жалкий род человеческий".
Символика крещения указывает на "тридневную мертвость и оживление во Христе", - "подражание смерти", "подражание тридневной благодати воскресения..." В смерти разъединяемое очищается от порока, чтобы в воскресении воссоединиться в чистоте. Так и в крещальном "подражании смерти", "в образе умерщвления, представляемом посредством воды", как стихии наиболее близкой к земле, которая есть собственное и естественное место для всего умершего, - Божественною силою, "изволением Божьим и наитием Духа, таинственно нисходящего для нашего освобождения", производится, "правда, не совершенное уничтожение, но некоторое пресечение непрерывности зла..." Здесь полагаются "начала и причины" того, что исполнится в "великом воскресении", - "начало восстановления в состояние блаженное, божественное и далекое от всяких печалей". Вода заменяет огонь,- "омытые таинственной водою от скверны зла не имеют нужды в ином роде очищения. А не освященные сим очищением, по необходимости очищаются огнем..." Видимое не меняется, - старец не становится отроком, и морщины не разглаживаются. Но обновляется внутреннее, - "запятнанное грехом и состарившееся в злых навыках царскою благодатью возвращается к невинности младенца", "восстанавливается та первоначальная красота, которую запечатлел в нас при создании Бог, этот величайший художник". От крещаемого требуется вера и покаяние, т.е.
отвращение от порока, поворот воли. Вера свободна, - "одних неодушевленных и бессловесных можно чужою волею приводить к чему угодно..." Благодать призывает, но произволение должно отозваться. И крещальная благодать должна быть усвоена и претворена волей: признаки новорожденного человека "состоят в наклонности к лучшему" - в "свободных движениях души", движущейся по новому пути. Ветхий человек исчезает только в делах правды... Крещальная благодать свидетельствует о помиловании, но не о добродетели прощенных... "Приявший баню пакибытия подобен молодому воину, только что внесенному в воинские списки, но еще ничего не выказавшему ни воинственного, ни мужественного..." От него ждут подвигов. И только за подвиги подобает воздаяние и награда, - блаженство. "Вера требует сопутствия сестры своей, - доброй жизни..." Крещение есть рождение в сыновство Богу; и в рожденных должно раскрываться подобие Родителю, "родство должно быть оправдано жизнью..." "Если же кто не оправдывает отеческое благородство делами, то это дурной признак, - он незаконнорожденный, подкидыш..." Св.
Григорий дерзает сказать, что для тех, чья жизнь после тайнодействия сходна с жизнью до таинства, чья душа не свергла с себя страстных нечистот, - "вода остается водою, потому что в рождаемом ни мало не оказывается дара святого Духа, ибо Христос, соединивший Собою с Богом человека, соединяет только то, что достойно соединения с Богом". Новая жизнь должна раскрыться и раскрыться в свободном творчестве: "в обновленном рождении мера и краса души, даруемые благодатью, зависят от нашего желания, ибо, - насколько простираем мы подвиги благочестивой жизни, настолько же простирается и величие души". Благодать одействотворяется в свободе и сама свободу одействотворяет, - здесь нет противоборства, но синергизм... Путь подвига определяется призванием к сыновству, - "предписав в молитве говорить, что Бог есть Отец наш, не иное что повелевает Господь, как боголепною жизнью уподобляться небесному Отцу". В этом смысле можно сказать, "христианство есть подражание Божьей природе..." Начало подвига - в любви к Богу; и любовь изливается в молитве: "кто пламенеет любовью, тот никогда не находит насыщения в молитве, но всегда сгорает желанием блага..." Заповедь уподобления и "подражания" не превышает смирения и меры нашего естества, ибо первое устроение человека было именно по подражанию подобию Божию...
Однако, актуальное Богоуподобление возможно только для человека обновленного, в котором очищен и восстановлен образ, и при том только через Христа, в котором и совершилось это обновление. Вместе с тем, это - процесс бесконечный, "ибо есть подражание или сообразование бесконечному". Путь восхождения можно определять с разных сторон. Во-первых, - это победа над плотским и чувственным, освобождение "от всякого чувственного и неразумного движения", восстановление царственного господства ума, этого "кормчего души..." "Не иначе можно возвыситься до Бога, как только всегда взирая горняя и имея непрекращающееся вожделение высшего". Эта победа есть бесстрастие, и говорит Григорий, - "бесстрастие служит началом и основанием добродетельной жизни". Нужно подчеркнуть, по мысли св. Григория, - бесстрастие есть путь средний и "срединность есть свойство добродетели"; это - по Аристотелю. Добродетель должна быть соразмерною и благовременной. Путь добродетели вьется как узкая тропинка над склонами двух бездн. Душа должна побеждать чувственные пристрастия, но в борьбе с ними не должна впадать в чрезмерность, - слишком настойчивое "наблюдение за телом" отвлекает душу от лучшего, вовлекает ее "в круг мелочных забот и попечений"; и увлеченные борьбою люди "уже не в состоянии возноситься умом и созерцать горнее, будучи погружены в заботу о том, чтобы удручать и сокрушать свою плоть".