Страница 5 из 8
Святой апостол Павел говорит о совершенных, что Дух Святой воздыханиями неизреченными<49> молится в них и с ними; святые зачастую и не знают, о чём помолятся, но лишь прислушиваются к веянию благодати Господней, которая живёт в их очищенных покаянием сердцах. Мы слабые и грешные люди, однако закон жизни во Христе приложим и к нам.
Рождение в нас слова – двуединый процесс! В нём действует благодать Господня, но не остаётся безучастным и человек. Последний мыслит, припоминает, молит, а Бог Своей творческой десницей, вещим Своим перстом неизъяснимо прикасается к струнам сердечной арфы и производит музыку слова, пронизанного надмирной энергией благодати... Недаром столь часто вспоминаемый нами святой апостол Павел называл проповедь священнодействием<50> и свидетельствовал, что его устами глаголет Сам Христос. Сказанное им повергает нас в страх...
Ведь зачастую мы превращаем чудный словесный дар небрежением к нему или негодным его употреблением в причину собственного осуждения!.. ГЛАВА VI Мера, всегда золотая Всё, что не в меру, – от лукавого (отеческая мудрость) «Умеренность и аккуратность!»<51> Кто с юных лет не помнит этих слов?.. Но как несправедливо мы их отвергали в школьном литературоведении, может быть, потому что они служили жизненным девизом отрицательного героя!
<52> Всеобъемлющий символ – весы... Древние даже назвали так одно из созвездий... Не для того ли, чтобы мы, взирая на небо, вспоминали, что Бог всё расположил мерою, числом и весом<53>, – и учились находить в своих занятиях золотую середину – добродетель воистину Божественную? Приложима она и к нашему предмету – словесности и словесному служению.
Совершенным почитается только то произведение, части которого пропорциональны в отношении друг ко другу, отчего его признают прекрасным. Несоблюдение меры в искусстве, да и в самой жизни, имеет всегда отрицательные, а часто и плачевные последствия для деятеля. Приметим, что у Создателя не бывает «опережения планов». Его благая воля, угодная и совершенная<54>, явлена в стройном и соразмеренном взаимодействии всех составных частей целого – Божьего мира, на котором лежит небесная печать целесообразности и красоты.
Наше слово также должно быть соразмерным как восприятию слушателей, так и, в первую очередь, строю души говорящего, будучи её органичным порождением и «продолжением». Недаром говорят, что бессвязные, хаотичные слова более всего раскрывают и обличают неупорядоченность сердечных переживаний проповедника, а ещё хуже – бессистемность его мировоззрения.
Речь, как и глаза, – зеркало души, отражение её глубинных дум и чаяний. Скажи мне несколько слов – и я не буду нуждаться более ни в каких рекомендательных письмах о тебе и представлениях со стороны... Итак, чувство меры да будет в высшей степени присуще проповедающему! Пусть не увлечённые словом слушатели, а он сам следит за внутренним хронометром и внимательно наблюдает, как золотой песок речений мало-помалу истощается, перекочёвывая из ёмкости его души в сердечные сосуды собеседников.
Дай Бог, чтобы наше слово было не в тягость, а в радость! Как было бы хорошо, если по окончании его слушатели, эти словесные младенцы, не желали бы оторваться от питающей их груди, насыщенные и умиротворённые неземной сладостью словесного молока! Безусловно, чувство меры приходит не сразу, ценой многих проб и ошибок. Момент увлечения присутствует всегда, когда видишь перед собой широко раскрытые глаза заинтересованной аудитории.
Однако, по мудрому присловию, «кто чем увлекается, тот тем и искушается»... Опасно искушаться самому, но ещё безрассуднее искушать других, тех, кто становятся заложниками твоей неумеренности в слове. А ведь последнее «пахнет» тщеславием и самоутверждением, которые особенно неприятны в говорящем. Прекрасно изрёк некогда преподобный Амвросий Оптинский, отличавшийся удивительной афористичностью речи, которая сверкала у него духовными блёстками Божественной премудрости: «Спасение не во многих словах заключается»<55>...
Слово, подкреплённое сердечным благочестием говорящего, отличается внутренней убедительностью и покоряющей слушателя духовной силой. У таковых проповедников, в действительности, «словам бывает тесно, а мыслям просторно»<56>. Невозможно не признать, что талант находится в ближайших родственных отношениях с краткостью. Из сказанного, впрочем, не следует, что проповедающий обязан всегда говорить в «пятиминутном формате». Конечно, нет!
Единственное, чего я пожелал бы себе и своим «собратьям по цеху», – «блюсти регламент», ибо в точном следовании ему проявляется культура служителя слова и подлинное уважение к пригласившей его стороне. Согласимся: лучше остаться на кафедре по требованию слушателей и распространить слово, чем отмахиваться от предупредительного звона колокольчика, потрясаемого председателем собрания.
Вот он уже в третий раз просит «разбушевавшегося» лектора уступить место коллеге... но тщетно! Тот не внемлет, войдя в состояние самоупоения собственным словом. Верх бесчестия для незадачливого ритора, когда аудитория, будучи не в силах более переносить его нудную речь, сгоняет «демосфена» с кафедры... шумными аплодисментами – знак убийственной иронии и негодования.
Итак, лучше не договаривать, чем впадать в словесное излишество. Примем к сведению, что настоящее художественное произведение всегда остаётся несколько недосказанным. Во всяком случае, оно, по замыслу гениальных художников, бывает запечатлено некой безмолвной тайной, оставляющей главных героев, равно как и читателей (зрителей, слушателей), в состоянии глубокого размышления...
Вспомним гоголевского «Ревизора», в последнем акте которого герои застывают в недоумении по поводу прибытия подлинного ревизора... А «Маленькие трагедии» Пушкина, поставляющие читателей пред лицом вечности, которая входит в повествование чрез кончину одного из главных действующих лиц... Так и наше слово пусть оставит в задумчивости слушателя, вынужденного сделать свой жизненный выбор...
Этому учит нас и Сам Господь в Священном Писании: Имеющий уши слышать, да слышит<57>... Вот Я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло... Избери жизнь, чтобы жить< 58> ! Как убедиться, что слово наше не нарушило золотой меры? Плоды «умеренности и аккуратности» настолько явны и осязаемы, что просто невозможно ошибиться и «проглядеть» их.
Это и благодарственное расположение аудитории к проповеднику, свидетельствующее о мгновенно возросшем интересе к духовному предмету собеседования; и многочисленные вопросы, связанные или не связанные с темой, которые показывают, что семя упало на добрую, разрыхлённую почву и дало обильные побеги... Наконец, это и желание слушателей вступить в общение с произнесшим слово.
Последнее – самый дорогой знак личного доверия к нему как к служителю Отца нашего Небесного... ГЛАВА VII «Отверзу уста моя...» Начало положив, знай силу : завершенья<59>... «Конец – делу венец», – говаривали наши мудрые предки, умевшие всякое предпринимаемое ими дело доводить до победного завершения. Однако в словесном служении очень важно правильно начать. И это требует особого рассмотрения.
Ведь «гостя встречают по одёжке», а для нас, проповедников, одеянием служит наша собственная речь. «Куда ступить, что молвить» – первая забота «народного трибуна», входящего в аудиторию, может быть, совершенно ему незнакомую. О, как часто мы терпим неудачи из-за неумения положить зачин слову! Первое впечатление, если оно отрицательное, оказывается, к несчастью, самым сильным. Об этом говорят и психологи.
Что «слон в посудной лавке», то человек «с пылу, с жару», «с места в карьер», «с корабля на бал» бросающийся на редут слушателей со словесным копьём наперевес! Для того чтобы угостить и досыта накормить друзей, необходимо сначала затеплить лучину и потом разжечь русскую печь, доведя её до состояния «белого каления». Замесив тесто и начинив его по всем правилам кулинарного искусства, умелая хозяйка поставит в печь пироги, зорко следя за корочкой, чтобы она подрумянилась, но не подгорела, предварительно сдобрив её хорошенько маслом.
Вот уже дымящиеся яства поставлены пред очами собравшихся, незаметно глотающих слюну при виде этого русского чуда. С Богом, кушать подано, пора начинать! Пусть не посетуют на меня дорогие читатели за это лирическое, хотя и не гоголевское отступление... С чувством, с толком, с расстановкой и нам должно обращать своё слово к аудитории, прежде произведя «рекогносцировку на местности», приноравливаясь к восприятию слушателей, состав которых не всегда возможно предугадать.