Страница 65 из 100
И мы коснемся, конечно, этого предмета, он будет для нас совсем не лишним. Но особенность нашего курса заключается в том, что мы главным своим предметом избираем духовное слово, которое говорит не просто о высоких материях, но которое обращено к Тому, Кто выше всякой материи и выше всякого слова. Это слово о Боге и о Его совершенствах. Слово, которое призвано вывести слушателей на дорогу Богопознания и Богообщения.
Сегодня я поведу речь о грехах языка, потому что сам дар слова есть драгоценнейший. Все мы от Бога этот дар получили для разумного и приличного использования, но не все мы этим даром достойно пользовались и пользуемся. Говоря проще, в отношении языка мы во грехах, как в шелках, и пришли слушать этот курс, не будучи безгрешными и чистыми, начиная от говорящего и кончая слушающими.
Поэтому все мы испытываем нужду в очищении. Классические античные трагедии, как известно, приводили зрителей к катарсису, доставляли им некое глубокое переживание, возбуждали дух слушателей, заставляя их страдать вместе с героями. Трагедии настоящих художников слова служили подобием бани, очистительной и очищающей. В размышлениях, с чего начать эту лекцию, заблагорассудилось мне приготовить для вас «словесную баньку», хорошо протопленную русскую баню, чтобы всем нам хорошенько покаяться в грехах языка.
А вы это всё возьмите на заметку, потому что грехи записывать – дело отнюдь не лишнее. Даже в книге «Лествица» святого Иоанна игумена Синайского мы находим, что еще в VI столетии насельники превосходнейших монастырей записывали свои грехи. Вот и мы поразмышляем сегодня о языковых ошибках и, может, вспомним что-нибудь, раскрыв книгу прожитой жизни, а заодно попробуем дать определение тому или иному греху языка и...
покаяться, пусть и в лекционном порядке. Эпиграфом к нашей сегодняшней лекции могут служить слова самого Господа Иисуса Христа: Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишъся (Мф. 12, 36–37). Из того, что слова во множестве сходят с уст наших и мы никогда не удосуживаемся вести им счет, вовсе не следует, что у Бога забыто хотя бы единое слово, необдуманно сорвавшееся с языка. Нет!
Господь все взвешивает на весах Своей правды и любви. Да и падшие духи тоже осуществляют свой контроль над человеком, со злой целью, конечно: представить нам тотчас по исходе души обвинительный акт. Да еще какой! Демоны нас будут обвинять даже в том, в чем мы и не согрешили, а в чем только думали согрешить. И это испытание не для слабонервных.
Не дай Бог, человек придет в замешательство, отчается или начнет спорить с демонами. Святитель Феофан Затворник говорит, что лучше заранее испугаться этой перспективы и подготовиться к ней. Хорошо бы перед началом курса об искусстве речи прочитать о мытарствах блаженной Феодоры. Она была задержана как раз на тех первичных мытарствах, где воздушные истязатели представили ей, выражаясь современным газетным языком, компромат в отношении празднословия, лжи, лукавства.
А теперь только представим себе грехи уст человеческих... С чем их сравнить? Если избрать мягкое сравнение – с листопадом. Вот лес роняет «багряный свой убор», земля уже не голая, а пестрая, словно «рукой искусной вытканный ковер». Бессчетное множество опавших листьев... И все же в лесу осеннем, лишившемся своего убора, листвы меньше, чем словесных грехов, содеянных нами «в разуме и в неразумии».
Подумаем еще о том, что греховное, грязное слово – это совсем не опавший лист, совершенно безвредный и даже полезный, ибо он дает перегной; но грешное слово сродни ядовитой змее. А ядовитых змей много: есть гюрза, есть эфа, есть гадюка. Празднословие по сравнению с осуждением – то же самое, что желтопузик [36] по сравнению с гадюкой. Представьте себе: открываются, как у «испуганной орлицы», наши очи, и мы превращаемся в духовидцев; на мгновение ока Господь отдергивает завесу от того словесного террариума, в котором мы пребываем; заслонив рукою Своего всемогущества чужие грехи, оставляет нам только наши. И мы видим себя по выю (по шею)
погруженными в отвратительный греховный клубок. Помните слова из Канона покаянного ко Господу Иисусу Христу: Якоже бо свиния лежит в калу, тако и аз греху служу (Песнь 6). Как бы душа тогда содрогнулась, как бы возопила: «Спаси мя, Господи, погибаю!» Хоть один раз, но искренне мы бы в глубине сердца сказали: Боже, очисти мя, грешнаго! Боже, милостив буди мне, грешному!
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, – выдохнет грешник из души пламя молитвы, – помилуй мя, грешнаго! И начинает стонать, а потом плачет горючими слезами. По мере того, как он плачет, снисходит от Господа очистительная благодать, та, о которой, мы просим: И да вселится в мя, Господи, благодать Твоя, очищающая и освящающая всего человека во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Скорее на исповедь!
«Эта исповедь, братья и сестры, – говорит один известный священник, – для многих из вас будет, может быть, последней». Словно малыш-голыш в лучах солнца, освященный так, что ни одна частичка тела его не осталась во тьме, несчастный кающийся грешник чувствует, что вся его душа раскрыта, освещена, ничего не может быть утаено от всевидящего ока Божия – и таким же образом к христианину приходит осознание великости и тяжести его словесных грехов.
Я не буду подробно говорить о загробных ужасах и мучениях, о том, как именно демоны мстят тем, кто здесь, на земле, согрешал языком; эти образы настолько натуралистичны, что могут иных повергнуть даже в нечаяние (это легкая степень отчаяния). Нам не должно впадать в уныние, потому что «ныне время благоприятное». По мысли блаженного Феофилакта Болгарского, Господь в этом земном веке столь милостив к кающимся, что и представить себе, вобрать в сердце и в ум это невозможно.
Господь обещает все простить в награду за покаяние и перемену жизни к лучшему. Давайте же сегодня публично покаемся, я думаю, что это хорошее начало нашего курса по искусству речи. Без такого начала, без такого импульса наш предмет усвоить можно только на 25%. А кто сегодня подвигнется к покаянию, усвоит его куда полнее. Кому сколько Бог даст: кому на 30, кому на 60, а кому и на 100%.
Итак, откуда начну плакати окаянного моего жития? [37] Прежде всего, в наше сознание входит следующая мысль: «Почему так тяжек грех языка? Почему за каждое праздное слово подлежит нам, по Евангелию, воздать отчет в день Суда?» Дело в том, что даром слова Господь выделил нас из мира всех прочих живых существ, обитающих на земле! Этот дар сопряжен с разумом, этот дар делает нас царями над видимым миром.
Соответственно, согрешая языком, мы не просто становимся в один ряд со скотами, как царь Давид про себя говорил: скотен бых у Тебе (Пс. 72, 22), – не просто повторяем другие слова пророка: Человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс. 48, 21), – но мы, очевидно, опускаемся на уровень куда ниже демонов. Демоны – словесные существа, но они уже неисправимы.
Спаситель не пришел искупить падших духов, ибо они и не готовы были принять Христа и отвергли Его, как отвергли служение Пресвятой Троице. Но мы, почтенные этой честью, согрешая языком, воистину низвергаемся в глубочайшую бездну – место пребывания самих злых демонов. Очень полезное размышление для стяжания правильного представления о себе самом: Кто – Господь, и кто – мы, Его непослушные дети, много согрешившие против святости Небесного Отца?
Итак, у нас дар слова повержен в нечистоту. Как человек, бьющий кулаком своего ближнего, разбивает руку, так мы растлили наш словесный орган, повредили его, и душу, и тело соделав повинными геенне огненной. Об этом пространно рассуждает апостол Иаков, говоря: Язык небольшой член, но много делает. Язык... оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны» (Иак. З, 5–6).
Язык некой таинственной нитью связан с огненной бездной. Первая сатанинская искра, которую бросает в нас Люцифер, падает именно на язык посредством грешного, грязного, лживого слова! Это слово растлевает душу, оно имеет свойство опалять и чужие сердца. В книге Откровение Иоанна Богослова, между прочим, сказано о звезде «полынь», от которой третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод потому, что они стали горьки (Откр. 8, 11).