Страница 9 из 23
Отчётливо, словно это было вчера (а на самом деле, сорок лет тому назад!), помню, как мои губы прошептали тогда: «Господи, помоги! Господи, пусть плотвички поскорее клюнут! Господи!». Кто научил меня обратиться тогда к Творцу неба и земли? Кто вложил в уста слово к Богу, которое стало первой в жизни молитвой?!
Река времени безостановочно несла вперёд свои воды… Истекло двадцатое столетие. В конце 80-х я стал священником. Вот уже пронеслось первое десятилетие XXI века… Почему, оглядываясь теперь назад, вижу склонившуюся над осокой фигурку загорелого мальчика с удочкой в руках, шепчущего в окружающее пространство непонятные для него самого слова? Не знаю.
Не на всякий вопрос на земле можно найти ответ. А может быть… Может быть, тогда я не расслышал, не мог ещё услышать ответ Небесного Отца: «Вот ты ныне держишь в руках удочку и хочешь поймать этих рыбок… Пусть исполнится твоё желание… Но пройдёт известное Мне одному число лет, и Я сделаю тебя ловцом человеков… И тогда ты вспомнишь Того, Кто послал тебе удачу в сегодняшний день…».
Козлёнок
Во всём уступая Митеньке – и в физическом развитии, и в дарованиях, – я имел одно неоспоримое преимущество перед ним – умение собирать грибы. С ранних лет любя уединяться на природе, я постепенно научился определять и даже чувствовать, где растут грибы. Не читая специальных книжек на эту тему, мог распознать по роду деревьев, травы, особенностям рельефа места', скудные или обильные грибами.
Как настоящий грибник, я имел обыкновение, проснувшись раньше всех, тихонько соскользнуть с кровати и бодрыми шагами направиться в ближайший перелесок, шныряя глазами, как ищейка, в поисках подберёзовиков, подосиновиков и, конечно, беленьких.
Чаще всего мы ходили за грибами все вместе: Буля, привившая нам любовь к русскому лесу, старший брат Андрей и мы, близнецы. Бабушка, высокая, прямая, задавала темп своим размашистым шагом, так что мы с Митенькой вынуждены были чуть ли не бежать за ней. Особенно нелегко это давалось на обратном пути, когда изрядно утомившиеся, мы едва не висли на её руках.
Вот вам описание одного из таких походов. Углубившись в лесок, мы разбредались каждый в свою сторону. Митенька, прекрасно осведомлённый о моём грибном чутье, выбирал особую тактику: он следовал за мной по пятам, шаг в шаг, и старался по направлению братнего курносого носа определить, где скрывался в траве какой-нибудь крепыш-подберёзовик. Можно догадаться, как раздражала меня его беззастенчивая манера, но ничего поделать с этим я не мог.
Даже мои слёзные жалобы бабушке не избавляли от преследования со стороны брата. Слава Богу, грибов доставало на всех, однако дух соперничества искал только повода, чтобы вспыхнуть с новой силой. Как-то зайдя в болотце, мы с Митей одновременно увидели на кочке маленький гриб на коричнево-зеленоватой ножке. Козлёнок! Бросившись одновременно к предмету нашего внимания, мы четырьмя руками ухватились за несчастного козлёнка и торжественно положили его в корзину среди подберёзовиков и подосиновиков, тотчас потерявших в наших глазах всякую ценность.
На обратном пути домой мы по очереди несли эту корзинку и поминутно в неё заглядывали, желая удостовериться, что козлёнку предоставлены все условия для транспортировки. В это время Андрей, который был на пять лет старше нас, донимал изрядно уставшую Булю бесконечными вопрошаниями:
– Буля-я-я, скажи, сколько камней на поле?
– Не знаю, Андрюша, – отрывисто, но мягко отвечала бабушка.
Тот не унимался:
– А всё-таки, сколько? Ну, приме-е-ерно?
Своим тоненьким голоском он, наконец, довёл бабушку до белого каления, и она убыстрила шаг, чтобы скорее вывести нас из летнего пекла (мы шли по дороге среди распаханного поля). Андрюша, между тем, решил отвлечься от абстрактного подсчёта камней и, то и дело наклоняясь, начал подбирать понравившиеся ему камни, не брезгуя и увесистыми булыжниками.
Подбежав к бабушке, он умолял её взять в корзинку очередной кусок породы со словами: «Ну, пожа-алуйста, Бу-уля-я! Посмотри, какой красивый камень!». Не знаю, как мы Митей одолели остаток пути, будучи ещё дошколятами, но энергия детских сердец вновь заискрилась, когда корзинки с грибами (и камнями) были поставлены дома на лавку для последующих перебора и чистки.
Грибное жаркое было самым лакомым для нас блюдом. Вскоре между малышами завязался спор, кто же удостоится чести подготовить козлёнка к жарке и парке. Вооружённые ножиками, мы приступили к корзине с намерением разделить грибок на две равные половины. И представьте себе… козлёнка не оказалось на месте. Что? Как? Почему? Все три ёмкости были тут же опорожнены, камни отложены в сторону, грибы рассортированы – напрасно: козлёнок бесследно исчез!
Недолговечной была радость его обретения, чувствительной, хотя и скоропреходящей, скорбь о его утрате… Впрочем, я заметил, что Митенька несколько вяло участвовал в розыске «болотной драгоценности». Он меланхолично перекладывал с места на место принесённые Булей камни, будто надеясь среди них увидеть «беглого» козлёнка. Вид у братца был смурной, как будто он только из солидарности печалился вместе с близнецом… Не будучи сыщиком по природе, я не придал этому значения, однако правда явилась сама собою.
Митенька вскоре плохо себя почувствовал и вынужден был признаться, что он съел козлёнка сырым! Брат, видимо, страшился, что тот на сковородке может потеряться в общей массе зажаренных грибов и потому опередил события отважным, но не слишком честным поступком. Запретный плод только кажется сладким, но по вкушении чрево всегда чувствует горечь, а сердце наполняется печалью и разочарованием.
Помнится, как в другой раз, отправившись в лес вместе с бабушкой, мы, близнецы, настолько увлеклись сбором (а грибов было видимо-невидимо), что потеряли её из вида. Наши две небольшие корзинки быстро наполнились до отказа, так что крепенькие небольшие боровички уже и не вмещались в них. Вдруг мы растерянно посмотрели друг на друга… и поняли, что Були рядом с нами нет!
Шёл мелкий моросящий дождик, в прозрачных целлофановых накидках мы сами были похожи на двух лесовичков или гномов, сходства с которыми прибавляли палки в руках – знак настоящих грибников. Покликав бабушку и не услышав ответа, мы дружно заплакали, бросили наши «посохи» и начали с рёвом продираться через кустарники и крапиву, не разбирая дороги и не обращая внимания на вываливающиеся из корзинок белые грибы, которые устилали за нами путь.
Почти что всё, собранное с таким трудом, возвратилось на лоно матери-земли! Через две-три минуты (о счастье!) мы увидели нашу милую Булю, сосредоточенно шуршавшую палкой среди густой травы. «Бу-у-ля, Бу-у-ля!!!» От радости побросав корзинки, мы бросились к ней, как утопающий в морской пучине хватается за спасительный выступ скалы…
Человеческой душе так часто представляется, что она оставлена на произвол судьбы в постигнувших её испытаниях и скорбях. Всем нам присуще – не видеть дальше собственного носа. И небо кажется с овчинку, когда душа уходит в пятки. Между тем, Отец Небесный всегда бдит над нами и тотчас приходит к нам на помощь Своею благодатью, лишь бы мы с доверием Его Промыслу призывали всесвятое имя Господне…
Пасха
Пасха Христова! Как по-разному именуют её церковные песнопения! Пасха Красная, Пасха Великая, Пасха Таинственная, Пасха, двери райские нам отверзающая... Я хочу рассказать вам о тайне Пасхи, райские двери которой раскрываются перед каждым из нас в час, ведомый лишь одному Богу...
Будучи с детства крещён, я, конечно, слышал нечто о Пасхе. Моя бабушка – человек старинного воспитания, всегда пекла к Пасхе куличи. Ах, эти бабушкины куличи! Сейчас таких уже не пекут. Многие думают, что куличи делать должно лёгкими, почти невесомыми, похожими на бисквиты. Когда я был маленьким, куличи были очень большими. Бабушка выпекала их из плотного, тяжёлого янтарного теста, столь благоуханного и ароматного, что можно было едва-едва втянуть ноздрями воздух около такого чудо-кулича и уже почувствовать себя сытым.
Ваниль, кардамон, цедра, миндаль – какие только специи ни входят в настоящий «бабушкин» кулич! Всем теперь, надеюсь, понятно, что мы, трое внуков, с особенным нетерпением ждали приближения Пасхи и узнавали её… по запаху.
Убеждён, что и нынешние дети хорошо знают, как красить пасхальные яйца, а многие наши маленькие читатели разводят при этом на столе целые лужи-моря: красное море, жёлтое море, синее... Но сколько бы ныне ни изобретали химических красителей, лучше Богом данной луковой шелухи всё равно ничего не найдёшь. Только вскипяти её, а затем, широко раскрыв глаза от усердия, осторожно опускай в бурую влагу одно варёное яйцо за другим… Какие же чудные они выходят после этого «купания»!