Страница 41 из 66
Женщину выдают замуж, и она отдается; мужчина ее получает так же, как он получает удовольствие, "употребляя женщину", да еще подчеркивается, что он тоже дарит ей удовольствие.
Но рабыня мстит своему господину. Отдаваясь полностью, женщина желает также полностью обладать мужчиной и становится его тюремщицей. Круг замыкается, и только смерть приносит разрешение. В этом вся проблема любви-страсти Вагнера и всех великих мыслителей, столь пессимистичных в отношении конечного исхода любви. Брак приносит женщине положение в обществе, но, если присмотреться ближе, совместная жизнь, светская жизнь, материнство часто представляют собой лишь обманчивые уходы от действительности. Женщина в своем женском — часто лишь украшение. Погруженная в многочисленные заботы, женщина всегда настолько занята, что ничего не может сделать;
она тратит все свое время на то, чтобы содержать в порядке вещи и других живых существ, и кончает тем, что сама становится содержанкой. Любовь, нарциссизм, даже мистическая ревность не позволяют женщине воздействовать на мир; они скорее создают преграды для подобного воздействия и превращаются в своего рода бегство. Мужчина в своих предприятиях руководствуется разумом и может сознательно рисковать жизнью — это значит, что он может ею распоряжаться. Женщина не рискует своей жизнью, она ее отдает; однако, как и у всех самок, это функциональная, биологическая отдача. В самом этом акте самоотдачи проявляется зависимость женщины от биологического вида, ее по-рабощенность природой. Господствуя над природой, мужчина в то же время господствует и над женщиной, порабощает ее. Однако рано или поздно всякое угнетение неизбежно вызывает ответную реакцию, причем экономические обстоятельства или игра политических партий могут создать столь благоприятные условия, что сила "принуждения к повторению" поколеблется.
• 7 • После той роли, которую женщина сыграла во время войны, мужчина больше не может оспаривать завоеванные ею позиции. Движение эмансипации освобождает и приводит в движение огромный потенциал сил. Участие в экономическом производстве вводит женщину в мужскую общность, однако мужчина ощущает неясный страх перед существом, которое развивается слишком быстро; он обеспокоен за свою собственную безопасность. Существующий общественный строй под угрозой. Мужчина предпочел бы обращаться с женщиной, как с рабыней, внушая ей, что она царица.
Но в любом случае патриархальный строй, основанный на классических типах господина и служанки, серьезно поколеблен. Широкое распространение получило представление, что женщина прежде всего занимается какой-либо профессиональной деятельностью и лишь потом она — супруга или любовница. Ее специальность делает ее независимой, а моральная и религиозная узда исчезает вместе с упадком буржуазного семейного уклада и "домашнего очага". По уже устаревшим статистическим данным госпожи Коллонтай, из шестидесяти миллионов советских работниц половина незамужние. Женщина зарабатывает себе на жизнь и даже в любви быстро скатывается к мужскому образу действий, лишенному какой-либо духовной значимости.
Вовлеченная в построение нового мира, эмансипированная женщина обозначается термином "не состоящая в браке" (celibalaire), который сам по себе отражает размах свершившейся революции. Но, согласно наблюдениям Кайзерлинга, новая социальная атмосфера в Америке и в Советской России убивает глубокие эмоции и изменяет смысл всех ценностей. Романы "Наилучший из миров "Хаксли или "1984 год "Джорджа Оруэлла весьма красноречивы. Женщина быстро заражается болезнями мужчины: ее манит и влечет удовольствие. Однородная профессиональная подготовка фальсифицирует женскую природу, а равное образование льстит, но не дает никаких подлинных навыков, благодаря которым женщина — именно как женщина — могла бы вступить в человеческую общность.
Потребность в равноправии делает женщину агрессивной и заставляет ее соревноваться. Женщина дублирует мужчину, но потенциал ее чисто женской эмоциональности истощается, и она рискует из-за этого утратить свою природу. Имеет место сильное искажение, усугубленное тем обстоятельством, что женщина включается в мужской мир в период его упадка. Современная экономическая эволюция допускает свободный союз мужчины и женщины как легитимное общественное состояние. Чета живет в гостинице, а дети помещены в интернаты. Отец, ущербленный в своих особых правах, и постоянно отсутствующая мать — в этой ситуации дети оказываются в состоянии моральной заброшенности. Так называемая свободная любовь, в которой участвует тело в отсутствие души, вызывает множество неврозов, сопровождающихся чувством тревоги.
• 8 • Именно в этот мир невротиков вводит нас книга Симоны де Бовуар. Это замечательная книга, настоящая "сумма" очень правильных и смелых наблюдений, однако она кончается на фальшивой ноте и вызывает чувство страшной пустоты. Отсутствие заключительного вывода и свойственно философии Сартра[269]. За пределами видимостей нет никакой тайны, и даже демоническая бездна не имеет глубины — это бездна плоскостности. Еще Ницше забил тревогу и возгласил: "Не лишайте женщины ее тайны". Если сводить женщину к чистой физиологии, то исчезает не только ее тайна, но и сама женщина. "Для себя" жен-щины-экзистенциалистки означает не что иное, как "все — для моего удовольствия". Ознакомление с природой этого удовольствия, описанного в форме девических мечтаний, вызывает тягостное чувство, так как описание указывает на обезьянью психологию, явно дегенеративную. Но всякий нигилизм уничтожает себя изнутри порождаемым им самим страшным вопросом: "А зачем?", экзистенциализм же вопросом: "А дальше что?"
Эта литература — все более нездоровая, так как она срывает не только маски лицемерия, но и необходимые покровы стыдливости, переносит нас в мир тягостного нездорового воображения. Никто не обязан медитировать на тему о конечных результатах процессов пищеварения. Сумасшедшие и маньяки существуют, но что может быть прискорбнее, чем заставлять себя погружаться в их видение мира и отождествлять его с видением всех! Образцы психопатологии, ценные в своем роде, не должны выходить за пределы своего собственного мира. Симона де Бовуар восстает против мифологии патриархального времени и незаметно переходит к мифу о женщине-амазонке, однако этот последний — рано или поздно, но неизбежно— приводит к великой блуднице Апокалипсиса. В обоих случаях утрачивается взаимность, предстояние лицом к лицу; автономия подавляет инаковость; друг друга употребляют и приходят к одиночеству, к отчуждению.
Однако именно через выход из гордого, романтического одиночества, через снижение самооценки и через вновь обретенное общение происходит возвращение человека. Человечество[270] подобно вершине, два склона которой составляют мужское и женское начала, свершающиеся одно через другое. В Евангелии от Марка читаем: ".. .когда из мертвых воскреснут.., будут, как Ангелы на небесах" (Мк. 12.25). Сведенборг дает блестящее объяснение этим словам: мужское и женское ~ в их совокупности — встретятся в Царствии Божьем в виде одного Ангела.
Если мужчина распространяется в мире посредством инструмента, женщина делает это, отдавая себя. В самом своем существе она связана с ритмами природы, настроена на порядок, который управляет Вселенной. Именно благодаря этой самоотдаче каждая женщина потенциально является матерью и носит в глубине своей души сокровище мира. Свежестью настоящей женственности, которая хранит тайный смысл вещей, веет от этих слов Екатерины Мансфильд : "Когда женщина гуляет с новорожденным, вы знаете, как бывает: подходит соседка, наклоняется и, приподнимая покрывало с головки, восклицает: "Да благословит его Бог!" Мне всегда хочется сделать то же самое, когда я вижу ящерицу или мне приходит в голову какая-то мысль, или если я оказываюсь перед домом, освещенным луной. Я всегда готова благословить то, что я созерцаю". Помимо производительного труда существует также проникновение в тайную глубину бытия. Если цель мужчины состоит в том, чтобы действовать, то цель женщины в том, чтобы быть, а это — по преимуществу религиозная категория.