Страница 2 из 5
III. (8) И в это время сродник его, великий Торник, сделался в своей стране монахом и, поскольку наслышан был об Иованэ, что он пребывает на Олимпе и поскольку имел к нему большую любовь, отправился к нему и прибыл на Олимп, и, не найдя его там, тайно выведал и узнал, что он на Святой горе, и, не дав знать царям, тайно пришел на Афон и принял благословение монашеское от рук Иованэ.
Ибо, как мы сказали, прибыл он на Святую гору и пришел в Лавру великого Афанасия, и, поскольку укрываться было уже нельзя, открылись друг другу и с любовью духовной соединились, и великая радость была в монастыре в тот день, ибо и великий Афанасий ведал дела Торника и его знатность и мужество. А потому с тех пор в великом почете были они у него, ибо, хотя они того и не желали, Бог, однако, являет и прославляет преподобных Своих.
И спустя некоторое время пронеслась весть о них и известно стало, что они на Святой горе. И стали с тех пор приходить и умножаться грузины, и, увидев это, блаженные отцы наши, так как были они исполнены всякой премудрости, размыслили так: "Не подобает нам пребывать в монастыре, ибо и другие обратятся к нам и невозможно будет их отсылать". И так решением отца Афанасия в отдалении от Лавры примерно с милю в благолепной пустыне построили церковь святого Иоанна Благовестника и келий и пребывали там долгое время, подобно ангелам Божиим.
IV. (9) В то время случился мятеж Склира <Склиароса>, и он занял всю сушу, и цари с царицей были заперты в городе в большой нужде и тесноте. И, будучи в таком положении, порешили так: "Помощника, кроме Давида куропалата, никого не имеем". И, поскольку все пути были захвачены Склиром, послать человека было нельзя, ибо и не было такого человека, который мог бы исполнить желание сердца их.
И, когда они были из-за этого в печали и в великой заботе, дошел до них слух об Иованэ и Торнике, и узнали они, что те пребывают в Лавре великого Афанасия. И спешно послали Севастофора, мужа видного в то время среди князей царициных, с владычными посланиями в Лавру. И, придя, отдал послания каждому, как было приказано, — одно Афанасию, одно Торнику и одно Иованэ.
И так было написано: "Нечестивый Склир отступил от нас и занял всю сушу. Ныне умоляем святость вашу, дабы вне всякой причины пришел к царству нашему", — и многие мольбы и упрашивания были написаны в тех царских посланиях.
Когда так случилось, в великом затруднении оказались Афанасий и Иованэ и, хочешь не хочешь, поклонились Торнику и стали умолять его, чтобы предстал он пред царями. Он же, услышав мольбу эту, весьма опечалился и говорил так: "Святые отцы, я ради грехов моих пришел в святое это место и невозможно мне отправиться к царям, ибо знаю я, из-за чего призывают меня.
И, поскольку Бог сподобил меня и я облекся в образ монашеский, я отныне не имею ничего уступать ни царям, ни кому иному в мире. И ныне молю святость вашу, помилуйте меня ради Бога и не принуждайте меня к этому, ибо, если пойду, опять ввергнут меня в мятеж мира сего".
Они же умоляли его так: "Если в это время не покоримся царям, великий гнев вызовем на нас и на монастырь этот".
И в этом прении прошла седмица одна. Но наконец, хочешь не хочешь, всю вину приняли на себя отец Афанасий и отец Иованэ и с трудом убедили идти.
(10) Ну а Василий и Константин в то время были еще отроки и всем управляли царица и паракимомен [3]. И, когда прибыл Торник в царский дворец, тотчас же ввел паракимомен его к царям; цари с царицей встали и с почетом приветствовали и посадили рядом с собою. И повелела царица Василию и Константину броситься в ноги ему. И обратилась царица к нему с такими словами: "Святой отец, что ты сделаешь с этими сиротами, то да воздаст Бог душе твоей!".
И, улучив время, Торник откровенно обличил царицу за многое. И та все приняла смиренно и пообещала так: "Святой отец, что прикажет мне отечество ваше, не отступлю от вашего повеления. Только, Бог да убедит тебя взять на себя труд и, каким образом пожелаешь, отправиться к куропалату и возвестить ему нашу беду, и уповаю на Бога, что вы прогоните нечестивого Склира и избавите нас от беды".
Сильно умолял он царицу освободить его. И видя непреклонность ее, обратился к ней так: "Я ради грехов моих облекся в образ этот, и ведает Господь, что точно тяжелее смерти для меня это дело. Однако как быть — не знаю, не могу быть непокорен святому царствованию вашему".
И вновь царица и паракиманос сказали так: "Ты только поддержи этих сирот, а всякую вину да взыщет Бог с нас". И так написали послания молебные к куропалату. И так оставил он царей и каким-то образом достиг куропалата.
(11) Куропалат же, увидев его, весьма возрадовался и принял послания царей, и все дело Торник ему открыл, для чего они порешили послать войско в Грецию и спасаларом <полководцем> определили быть Торнику. Торник же отослал царям послания куропалата и свои и о всех пожеланиях куропалата уведомил. И тогда отдали цари верхние страны Греции куропалату, дабы владел пожизненно.
Торнику же написали:
"Знаем, что Бог поспешествует тебе, и ни в чем не сомневайся, и, когда будешь управлен Богом, всех наших противников плени и все ими захваченное да будет твоим". Посему дал ему куропалат двенадцать тысяч отборных всадников, и с помощью Христовой он обратил в бегство Склира и погнал его вплоть до Персии. А потом обратился, и по слову царскому пленил всех греческих вельмож, и достояние их обратил в прах, и нечто разделили войскам, и нечто сам удержал — добычу весьма великую: злато, и сребро, и ставру <парчу>, и иное подобное.
И обратился и проведал куропалата, и, оставив его весьма благодарным, простился и вновь предстал перед царями.
А они с превеликим почетом вышли навстречу и с умилением приветствовали его. Покинул же он и их и распрощался. И вновь вернулся на Святую гору, в Лавру великого Афанасия. Отцы же с радостью встретили его, и облобызали, и благодарили Бога, вернувшего его с миром.
V. (12) И после этого решили отцы наши и сказали так: "Пребывать нам здесь невозможно, мы — мужи именитые, и грузины приходят к нам". И так сделали выбор, дабы самостоятельно построить себе монастырь. И хотя тяготило это Иованэ, но ради покоя грузин, а еще более для назидания Торника, решился взяться за это. И дарованием Божиим нашли место благообразное посреди Святой горы и построили монастырь и церкви во имя Святой Богородицы и святого Иоанна Крестителя с большими потами и подвигами.
И многие места, монастыри и пустыни вокруг большого монастыря вплоть до моря по ту сторону своими средствами приобрели, благообразные и привлекательные и приятные для пребывания духовных монахов.
А также и благоверные цари, поскольку послужили им такими служениями и сделали для них великие дела, какие только места и села просили у них, все золотыми печатями утвердили за ними, весьма многие и отборные — по достоинству этой страны.
(13) Торник же, будучи на востоке, многих рясофорных и прославленных монахов привез с собой, множество немалое, и желал, дабы одни лишь грузины были в монастыре все насельники. Но, поскольку сделать это было невозможно, вынуждены были ввести и греков, поскольку мы, как видите, не имеем никакого морского опыта, а все наше пропитание идет морем; и потом без кузнецов, и каменщиков, и виноградарей, и корабельщиков и других подобных держать такую обширную Лавру нет сил.
И все это изыскали святые отцы наши, и, хочешь или нет, как мы сказали, приняли и их. И так, с помощью Божией, закончилось строительство монастыря.
(14) А Торник, после того, как прогнал Склира и сюда же вернулся с неисчислимым богатством и сокровищем — ибо более двенадцати кендинариев <кентенариев> добыл одних только сокровищ, не считая прочего изящества, — и это все отдал в руки духовного своего отца Иованэ, а себя отверг совершенно, и даже ни малейшей вещи не оставил в своем распоряжении, и, будучи человеком знатным, полностью отсек всякую свою волю, и полностью предался послушанию.
И такую явил горячность, что, если бы было возможно, без его позволения не испил бы даже воды, и слова не высказал, и даже ни над единой монетой не был хозяином, но всем распоряжался и <все> раздавал отец Иованэ, как изволит, и там, где нужно.