Страница 2 из 3
В скором времени Платон вновь решил отправиться в путь; на этот раз он идет в горный скит Кырнул во имя св. Архистратига Михаила. Здесь с благословения старца Михаила Трейстенского и начальника Кырнульского скита, иеромонаха Феодосия, началось пустынножительство отца Платона, который, “седе в келий своей радуяся и со слезами славя Бога, обучался истинному монашескому безмолвию, — матери покаяния и молитвы” (4, с. 25). К этому времени плодом странствования отца Платона по обителям и пустыням Малороссии и Молдо-Влахии явилось опытное знание послушания, смирения и умной молитвы, в сердце совершаемой (4, с. 28), которую старец непрестанно совершал до самой своей кончины.
Наконец, инок Платон оставляет и это место, отправляясь в новое странствие, — на сей раз на гору Афон. Это было последнее путешествие, которое преподобный совершил по своему желанию; все последующие его хождения были вынужденными оставлениями монастырей. До Афона отец Платон поселялся в пустынях, а после Афона — в общежитиях.
Умолив старцев Василия Поляномерульского, Михаила Трейстенского и Онуфрия Кырнульского отпустить его и благословить на гору Афон, добрался Платон до Святой горы со многими трудностями, и спустя четыре дня по прибытии на Афон, отец Платон остался один, — спутник его иеромонах Трифон, заболев, скончался (4, с. 33).
Многие места Святой горы обошел инок Платон, ища старцев, сильных в подвиге и в знании святоотеческих писаний, и не найдя таковых, вселился один в пустыню, пробыв в этом подвиге сорок месяцев (1, с. 81). “Кто же может исповедати вся его подвиги, егда пребываше един с Единым Богом, сущу ему в разженном Богорачении” (4, с. 33). В это время на Афон явился отец молдавских пустынников и старцев Василий Поляномерульский. Найдя блаженного Платона, беседовав с ним несколько дней и ночей, по просьбам пустынника облачил его в мантию с переменой имени на Паисий; ему в то время было двадцать восемь лет.
Спустя некоторое время монах Виссарион пришел к старцу Паисию, прося оставить его жить при себе в послушании. Старец, знающий на опыте своем такую же жажду, предложил Виссариону жить вместе и творить равно для обоих все подвиги, телесные и духовные.
Преподобный Паисий учил, что истинным наставником в деле спасения души может быть только тот, который сам понуждает себя творить все заповеди Господни, по слову Писания: “Иже сотворит и научит, сей велий наречется”. Какого бо инаго наставить на путь может, имже сам не хождаше?” (4, с. 36).
Соблюдение заповедей Господних и научение всему тому ближних — таков образ святости, достигнутый старцем Паисием.
Старец Паисий не считал себя достойным учительствовать, поэтому согласился принять Виссариона только в качестве друга, но не ученика, чтобы обоим вместо отца и наставника иметь учение святых и Богоносных Отцов Церкви (4, с. 40–41). С таким условием принимал святой Паисий и других братьев, посему возникло среди паисиева братства стремление собирания писаний святых отцов, традиция книжности.
Это было необычно для афонских монастырей того времени — большинство монахов книг не имело, а о святых писателях даже и не слышало (4, с. 44). Поэтому каждая находка древней книги была поводом для большой радости преподобного Паисия; однажды он увидел у монаха-каппадокийца на столе книгу св. Петра Дамаскина, которую тот переписывал; старец много позже писал: “Не могу сказать, какой неизъяснимой духовной радости я исполнился, когда увидел ее. Я думал, что на земле вижу небесное сокровище” (6, с. 11). Такое книжное накопление сопутствуемо было нестяжанием в духе преподобного Нила Сорского, ибо преподобный Паисий “не имяше бо ниже срачицы (нижней одежды), точию един подрясник и ряску искропаны (изодраны) и в заплатах” (4, с. 34).
Вскоре братии собралось до двенадцати, и назрела необходимость в священнике и духовнике, поэтому не только собратия, но и другие афонские подвижники стали умолять Паисия принять священный сан. Рукоположен отец Паисий был в 1758 году в возрасте тридцати шести лет. Будучи иереем, преподобный Паисий никогда не мог совершать Святую литургию без слез (4, с. 47).
Братия с благословения патриарха цареградского Серафима переселилась в Ильинский скит монастыря Пантократор. Этот скит стал по примеру других национальных на Афоне монастырей обителью малороссов. Здесь находили упокоение выходцы из Запорожской Сечи и других мест Украины. Старец Паисий за сто лет предсказал славу этого скита: “Со временем будет в скиту другой Паисий, и при нем обитель устроится, возвеличится и прославится”. Пророчество осуществилось в середине XIX века при игуменстве Паисия II (3, с. 531).
В Ильинской обители было установлено общежитие, которое по примеру святых отцов преподобный Паисий уподоблял страстям Господним (1, с. 135) или “Земному небу”, посреди которого насаждено Богом древо жизни — Треблаженное послушание (1, с. 137).
Вскоре начали посещать паисиево братство испытания. Один монах Афанасий, имевший под своим началом скит Капсоколив, начал публично осуждать образ жития паисиева братства за их книжное собирание и опущение молитвенных правил. Отец Паисий по ряду выражений в письме понял и объявил Афанасию, что он даже и Евангелия не читал, а пытается учить братию и хулить Священное предание, содержащееся в святоотеческой письменности (1, с. 319). По поводу же молитвенных правил старец ответил — слово в слово как на такое же обвинение ответил тысячу лет назад Нил Синайский, — для пения тропарей, прокимнов, канонов и прочего необходимы иерархические чины: чтецы, певцы, диаконы, священники (7, с. 328–329); пустынникам же подобает читать псалтирь, молитвы и святоотеческие писания.
Афонское пустынно-общежительное пребывание преподобного Паисия длилось семнадцать лет. В это время на Афоне начались притеснения христиан со стороны мусульман, по причине этого старец оставляет Святую гору и возвращается в Молдавию.
В Молдавии нашелся пустующий Драгомирнский монастырь Святого Духа, куда с позволения господаря Григория и благословения митрополита Ясского Гавриила вселился старец Паисий с братиею. Молдо-Влахия тех времен была прибежищем монашествующих со всех окрестных стран, — это время закрытия монастырей в России (введение штатов) и униато-католического наступления на православных юго-западных славян; за три года число Драгомирнской братии утроилось (4, с. 70). Устроитель братства отец Паисий написал и ввел устав по чину св. Василия Великого, св. Феодосия Великого, св. Феодора Студита и Афонской горы. Основные идеи этого устава — нестяжательность (“ниже малейшей вещи не имети”), отсечение воли и послушание, умная молитва и чтение книг, непрестанное рукоделие и бытовое благочиние (образцовая больница, странноприимница, церковные художества и другое) (3, с. 533–537). С наступлением долгих зимних вечеров до Лазаревой субботы по вечерни старец Паисий собирал вокруг себя всю братию, попеременно славян и молдаван, и читал от святых отец поучения — Василия Великого, "Лествицу", авву Дорофея, Симеона Нового Богослова и других.
В этом же монастыре преподобный принял схиму без перемены имени.
Паисиевская книжность — переводы и переписка расцвели здесь во всей красе; монахи различных языков трудились по распространению святоотеческих творений и составляли славянский свод Добротолюбия. Земля, на которой помещался Драгомирнский монастырь, после русско-турецкой войны (1774) отошла к католической Австрии; авва Паисий, не видя возможности мира духовного Восточной Церкви в новом государстве (4, с. 69), решил уйти и увести за собой всю братию — 350 человек.
Господарь Григорий Гика и митрополит Гавриил предоставили им уединенный в горах бедный Секульский монастырь Усекновения Главы Иоанна Предтечи.
Житие в Секуле было по образу Драгомирнскому, но братия умножилась, переполняя все келий и строения, поэтому преподобный отец обратился к господарю Константину Мурузу о помощи в строительстве келий. К изумлению и смущению старца Константин повелел переселиться братии в богатейший Нямецкий монастырь. “Предвидя разорение и погибель устроения душевного братия, к сему же яко имать упразднитися общее поучение братии” (4, с. 73) старец стал просить господаря не переводить его мирное братство в многолюдный монастырь, часто посещаемый мирянами; Константин же на все мольбы ответил: “Сотвори послушание, иди в Нямец, ничтоже рассуждая” .(4, с. 76).